Беседы на послание к Филиппийцам

подвергает себя большим беспокойствам и тягчайшему раб­ству? Что он своими стяжаниями связан, как бы какой пес бесчисленными цепями? Пришел вечер, настала ночь; но для него и это время покоя есть время смятения, неудоволь­ствия, печали и заботы. Послышался шум? Он тотчас вско­чил. Кого-нибудь ограбили? Он, не лишившись ничего, бес­покоится более того, кто лишился; тот однажды потерял, и поскорбевши перестал беспокоиться; а он озабочен не­престанно, (даже когда) настает ночь, предел наших бед, облегчение наших несчастий, врачество ран. И одержимые сильной какою-либо болезнью, будучи утешаемы друзьями, родственниками и домашними, а часто и родителями, не внимали и не склонялись, но даже негодовали на их сло­ва, потому что жестокая болезнь более всякого жара мучит наши души; но когда сон заставлял успокоиться, то не в си­лах были и поднять век. И как тело, разгоряченное и изну­ренное от борьбы с знойными лучами, находит успокоение в каком-нибудь месте, орошаемом многими источниками, и прохлаждаемом легким ветерком, так ночь успокаивает во сне нашу душу, а лучше сказать — не ночь, и не сон дела­ет это, но Бог, предвидя бедственность рода (человеческо­го), все это устроил.

5. Пусть выслушают это богатые, или лучше, не богатые, а немилосердные. Он не за то наказан, что был богат, но за то, что был немилостив; богатый же и вместе милостивый может получить всякое благо. Богач не видит никого друго­го, кроме того нищего (Лазаря) для того, чтобы, вспомнив дела свои, узнал, что праведно терпит это. Не великое ли множество было бедных праведников? Но ему является тот самый, который лежал пред его воротами, научая его и нас, как хорошо не надеяться на богатство. Ему бедность ни­сколько не воспрепятствовала получить царство, а тому бо­гатство нисколько не помогло избежать геенны. Кто же бед­нее? Кто нищие? И тот, истинно не тот беден, кто ничего не имеет, но кто желает многого; и не тот богат, кто приоб­рел много, но кто ни в чем не нуждается. Какая польза при­обрести всю вселенную, а жить печальнее ничего не имею­щего? Свободная воля делает богатыми и бедными, а не изобилие стяжаний, и не скудость. Ты, бедный, хочешь быть богатым? Можешь, если хочешь, и никто не препятствует; пренебреги богатством мира; почитай его за ничто, как бы его и не было; отринь желание богатства, — и ты богат. Тот богат, кто не хочет быть богатым; и тот беден, кто не хочет быть бедным. Как болен тот, кто и при здоровье стонет, а не тот, для кого болезни легче всякого здоровья, — так и здесь: беден тот, кто не может сносить бедности, и при богатств считает себя беднее бедных, а не тот, кто лучше богатых сно­сить бедность, — последний гораздо богаче. Скажи: отчего ты боишься бедности? Отчего ты дрожишь? От голода ли, или жажды, или стужи, или не от этого? Но нет, нет челове­ка, который бы терпел когда-либо такие недостатки. «Взгля­ните на древние роды и посмотрите: кто верил Господу — и был постыжен?» (Сир. 2:10)? И еще: «Взгляните на птиц