Беседы на послание к Филиппийцам

шать мула или коня золотом? И что особенного получает твоя жена, обремененная такой тяжестью золота и камней? Но, говорят, золотые вещи не портятся. Напротив, и это слу­чается весьма часто, как утверждают знатоки в этих ве­щах, — потому что в банях и во многих местах и камни и зо­лотые вещи много теряют цены. Но пусть будет и так, пусть они нисколько не повреждаются: какая же прибыль от них, скажи мне? Что ж, если они выпадут и потеряются, не убы­ток ли это? Что ж, если они возбудят зависть и злоумышле­ние, не убыток ли? Не убыток ли, когда они для нарядившей­ся не приносят никакой пользы, а между тем воспламеняют глаза завистников, и даже возбуждают грабителей? Скажи, не убыток ли, когда муж, имея право употребить их на дело, приносящее прибыль, не может этого сделать вследствие больших издержек своей жены, и бывает принужден терпеть голод и крайнюю нужду, а ее видеть в золоте? Деньги для то­го и называются вещами употребительными ( бы мы употребляли их не как выписки золотых дел масте­ров, но чтобы делали из них что-нибудь доброе. Итак, если тебе не позволяет этого пристрастие к золоту, то не убыток ли все? Кто не смет пользоваться ими, как бы чужими, тот и не пользуется, и вовсе нет от них пользы. Что пользы и тог­да, когда мы строим светлые и огромные дома, украшаем их колоннами, мрамором, галереями и балконами, и ставим всюду истуканы и статуи? Многие вызывают из этих истука­нов и демонов; но мы не будем этого касаться. К чему и золо­тая кровля? Не такую же ли пользу доставляет она, как и то­му, у кого скромный дом? Но, скажут, зато большое удовольствие. Да, но только на день или на два, не больше. Если и солнце не поражает нас, по привычке к нему, то тем более произведения искусства: мы занимаемся ими столько

5. Итак, не будем убегать бедности, как бы зла, потому что она есть залог царствия: не будем также гоняться и за богатством, как бы за благом, потому что неблагоразумных оно губит; но во всяком состоянии, возводя взор свой к Бо­гу, будем, как должно, употреблять блага, дарованные нам от Него, и телесную силу, и богатство, и все прочее. Непри­лично нам, созданным Богом, употреблять эти блага на дру­гое, а не для Создателя нашего. Он дал тебе глаза? Для Него и употребляй их, а не для дьявола. Как же употреблять для

бы принимал и других. Дал землю не для того, чтобы ты, от­деливши себе большую часть ее, тратил блага Божьи на блудниц, плясунов, актеров, флейтщиков и арфистов, но на алчущих и нуждающихся. Дал тебе море, чтобы ты плавал, чтобы не утруждался от путешествия, а не для того, чтобы ты исследовал глубины его и извлекал оттуда камни и т. п., не для того, чтобы ты занимался этим. Итак, для чего же, скажешь, камни? Скажи мне лучше ты, для чего камни, и по­чему они столь драгоценны? По внутреннему ли достоин­ству, или пользе? Но более полезны недрагоценные. Они по крайней мере годны для строения, а те ни к чему не годны; при том же они и крепче. Но, скажешь, драгоценные состав­ляют украшение. Как? Это предрассудок. Белее ли они? Нет, не белее самого белого мрамора, даже и не равняются ему. Крепче ли? Едва ли кто-нибудь это скажет. Быть может по­лезнее, больше? И этого нет. Почему же ими восхищаются? Не по чему другому, как по предрассудку. Если они не краси­вее, — так как найдем светлее и белее их, — если не полез­нее, не крепче, то почему же так восхищаются? Не по одно­му ли предрассудку? Для чего же Бог дал их? Не Он дал, а ты почел их за нечто великое. А почему, скажешь, Писание представляет их важными? Оно говорит уже сообразно твое­му понятию, подобно тому, как и учитель, разговаривая с дитятей, часто представляет важным, то, к чему хочет скло­нить его и привлечь. Что ты ищешь красоты в одежд? Наде­вай на себя одежду и обувь, этим украшайся, этим доволь­ствуйся. «Суды Господни», — говорит Давид, — «вожделеннее золота и даже множества золота чистого» (Пс. 18:11); а о красивых одеждах сказал ли где-нибудь? Не полезны они, возлюбленные! Если б они были полезны, то Бог не повелел бы пренебрегать ими. А божественное Писание говорит

тот хотя более и не имеет нужды в лестнице, однако ж поэто­му не пренебрегает ею, но остается еще благодарным к ней. Она поставила его в такое состояние, что он более не имеет нужды в ней; и за это-то самое, что не имеет нужды в ней, он считает справедливым изъявить ей благодарность, потому что (без нее) не взошел бы. То же (должно сказать) и о зако­не. Он возвел нас на высоту, потому был приобретением; по теперь мы почитаем его убытком, — почему? Не потому, что он убыток, но потому, что благодать гораздо больше его. Го­лодный бедняк, доколь имеет серебро, избавляется от голо­да; а когда найдет золото, между тем не может обладать тем и другим вместе, то обладание первым считает убытком и, бросив его, берет золото; бросает же серебро не потому, что оно убыток, — оно неубыточно, — но потому, что ему нельзя взять и то и другое вместе, а необходимо одно оставить. Так и здесь. Следовательно убыточен не закон, а отступление от Христа по привязанности к закону; потому когда он отво­дит нас от Христа, тогда бывает убытком, а когда приводит к Нему, то не бывает таковым. Вот почему (апостол) гово­рит: «Ради Христа тщетою». Если же «ради Христа», то (за­кон) не по природе тщета. Почему же закон не допускает придти ко Христу? Он для того, скажешь, и Дань, и исполне­ние закона Христос, и «конец закона — Христос» (Рим. 10:4). Допускает, если мы будем верить ему. значит, кто верит за­кону, тот оставляет самый закон? Оставляете, если мы вни­мательны; а если невнимательны, то не оставляет. «Да и все почитаю тщетою» (Флп. 3:8). Что я отношу это к закону толь­ко, говорит (апостол)? Мир разве не благо? Настоящая жизнь разве не благо? Но если они удаляют меня от Христа, то я считаю и их убытком. Почему? «Ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего». При солнечном ос-