Беседы на послание к Филиппийцам

жаешься? И коней можно видеть в нарядной упряжи; у пер­сов можно видеть и верблюдов красиво убранных; а между людьми — и всех появляющихся на сцене. Итак, не стыдно ли тебе много думать о том, что у тебя общее с бессловесны­ми животными, и рабами, и человекоубийцами, и женопо­добными, и разбойниками, и гробокопателями? Но ты стро­ишь великолепные палаты? Что ж такое? многие галки живут еще в более великолепных, привитают даже в священ­ных (местах). Разве не видишь, что дома сумасбродных бо­гачей, построенные на полях и пустых местах, служат при­станищем для галок? Ты гордишься голосом? однако ж ты никогда не можешь петь приятнее лебедя и соловья. Гор­дишься разносторонностью в искусстве? Но кто в этом отно­шении мудрее пчелы? Какой искусник, какой живописец, какой геометр сможет подражать работам ее? Гордишься тонкостью одежды? Но в этом превосходят тебя пауки. Гор­дишься быстротой ног? И в этом преимущество принадле­жит бессловесным, зайцу и cepне, да и многие из домашнего скота не уступят тебе в быстроте ног. Ты путешествуешь? Но не больше птиц; они гораздо удобнее совершают путеше­ствие, не имеют нужды ни в путевом запасе, ни во вьючном скоте, довольствуются для всего крыльями; крылья у них и корабль, и вьючный скот, и повозка, и ветер, и вообще все, что угодно. Ты имеешь острое зрение? Но не как серна, и не как орел. Ты имеешь тонкий слух? Но у осла еще тоньше. Ты имеешь обоняние? Но собака не даст тебе превзойти себя в этом. Ты способен приготовлять запасы? Но уступаешь в этом муравью. Ты носишь золотую одежду? Но не такую, как индийские муравьи. Ты здоров? Но бессловесные много превосходят нас и здоровьем и средствами; они не боятся нищеты. «Взгляните», — сказано, — «на птиц небесных: они

равняемся ангелам; нам обещано царство и торжество со Христом. Человек терпит удары и не падает, он презирает смерть, не трепещет, не боится ее и не желает большего. По­тому все, которые не таковы, хуже бессловесных. Действи­тельно, если ты имеешь много телесных преимуществ, а ду­шевных не имеешь, то как же ты не хуже бессловесных? Представь себе кого-либо самого порочного, живущего в не­ге и изобилии: конь способнее его к войне, вепрь крепче, за­яц быстрее, павлин красивее, лебедь благозвучнее, слон больше, орел зорче, все птицы богаче. Почему же ты досто­ин чести обладать бессловесными? По разуму? Но нет. Если ты употребляешь его ненадлежащим образом, то опять ты хуже их, потому что когда ты, имея разум, бываешь глупее бессловесных, то лучше было бы, если б ты сначала не был разумным. Не одно и то же — принявши власть, потерять ее, и не принимать в самом начале. Для царя, который хуже оруженосцев, было бы лучше, если бы он не облекался в пор­фиру. Так точно и здесь. Итак, зная, что без добродетели мы хуже бессловесных, будем подвизаться в ней, чтобы быть людьми, или лучше — ангелами, и наслаждаться обещанны­ми благами, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, дер­жава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

почтения ко мне и из стыда; а теперь нет. Потому, если ока­жется, что вы теперь ревностны, то явно, что и тогда вы бы­ли таковы не для меня, а для Бога. Чего ты хочешь (Павел), скажи? Того (говорит), чтобы вы не слушали только меня, но и со страхом и трепетом делали свое спасение, так как, живя без страха, нельзя совершить ничего благородного и удивительного. И не просто сказал: «Со страхом», но при­совокупил: «и трепетом», — что составляет высшую степень страха, — желая сделать (филиппийцев) более вниматель­ными. Такой страх имел Павел. Потому он и говорил: боюсь, «дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостой­ным» (1Кор. 9:27). Действительно, если житейских дел нель­зя совершать без страха, то не тем ли более духовных? Ска­жи мне: кто выучился грамоте без страха? Кто сделался опытным в искусстве без страха? Если же там, где не подсте­регает дьявол, а только леность тяготить, нужен нам такой страх, чтобы отвратить естественное только нерадение, то при такой борьбе, при таких препятствиях, как можно спа­стись когда-либо без страха? Как же может родиться этот страх? Если мы будем помышлять, что Бог везде присутству­ет, все слышит, все видит, не только дела и слова, но и все происходящее в сердце, и в глубине души: «И судит помыш­ления и намерения сердечные» (Евр. 4:12). Если так настро­им себя, то и не сделаем, и не скажем, и не помыслим ничего худого. Вот, скажи мне, если бы ты всегда стоял близ твоего начальника, то не со страхом ли бы стоял? Как же, предстоя пред Богом, смеешься, прислоняешься (к стене), не боишься и не трепещешь? Не пренебрегай Его долготерпением, с ко­торым Он ведет тебя к покаянию; что бы ты ни делал, — де­лай с мыслью о вездеприсутствии Божьем. Он действитель­но везде присутствует, а потому, принимаешь ли пищу,

стол) и сказал: «Чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не оплакивать мне многих, ко­торые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудо­деянии и непотребстве, какое делали» (2Кор. 12:21). «Что­бы вам быть», — говорит, — «неукоризненными и чистыми», т. е. беспорочны и чисты, так как ропот налагает немалое пятно. Что же значит: «без сомнения»? Хорошо ли мне, или нехорошо? Не рассуждайте, говорит, хотя бы труд предсто­ял, хотя бы скорбь, хотя бы что другое. Не сказал: да не бу­дете наказаны, — потому что наказание полагается за дело, в послании к Коринфянам он и на это указал, здесь же ниче­го такого не сказал, — но: «Чтобы вам быть неукоризненны­ми и чистыми, чадами Божьими непорочными среди строп­тивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире, содержа слово жизни, к похвале моей в день Христов». Видишь ли, что (апостол) научает (филиппийцев) не роптать? Ропот свойствен рабам непризнательным и бес­чувственным. В самом деле, скажи мне, какой сын ропщет, трудясь на пользу отца, и трудясь для самого себя? Подумай, говорит он, что ты трудишься для самого себя, что собира­ешь себе самому. Роптать — дело тех, которые трудятся для других, работают на других; а тому, кто собирает для себя самого, из-за чего роптать? из-за того ли, что не увеличива­ется его богатство? Но это не причина. Зачем роптать тому, кто трудится добровольно, без принуждения? Лучше ничего не делать, нежели делать с ропотом, так как при этом и са­мое дело теряет цену. Или не видишь, что и в домах наших мы всегда говорим так: лучше бы этого не делать, нежели делать с ропотом? И часто решаемся лучше лишиться своей прислуги, нежели терпеть ропщущего. Тяжел, несносен ро­пот; он близок к хуле. Иначе за что бы те (роптавшие) были