Беседы на послание к Фессалоникийцам

оно и постигло тебя, не почувствуешь его (тяжести). Поче­му? Потому что покровителем ты имеешь Бессмертного, бо­лее любящего тебя. Если ты Бога любишь больше, то не плач: более Любимый бессмертен и не попустит сокрушаться о по­тере того, кого ты меньше любишь. Поясню тебе это приме­ром. Если бы ты имела мужа, во всем поступающего по твое­му желанию, почтенного, любящего тебя, если бы ты была с ним счастлива и прижила с ним дитя, которое потом, не до­стигши зрелого возраста, умерло бы, — то, скажи мне, неу­жели бы ты стала сокрушаться от скорби? Нет, — потому что потерю его восполнил бы более тобою любимый (муж). Так и в настоящем случае, если ты больше любишь Бога, нежели мужа, то Он, конечно, не скоро возьмет его, а если бы и взял, то ты не стала бы горько скорбеть. Поэтому-то и блаженный Иов нисколько не предался горести, услышавши о внезап­ной смерти детей, — потому что больше любил Бога, нежели их. Следовательно эта потеря не могла опечалить его, пото­му что жив был Тот, Кого он любил. Что говоришь ты, жена? Муж или сын был бы тебе защитою? А Бог разве не печется о тебе? А его самого кто дал тебе? Не Он ли? А тебя кто со­творил? Не Он ли? Ужели Тот, который привел тебя из небы­тия в бытие, вдохнул в тебя душу, вложил ум, благоволил да­ровать тебе познание о Себе, и который Сына своего единородного не пощадил для тебя, не жалеет тебя, а пожа­леет тебя такой же, как и ты, раб? Какой великий гнев воз­буждают слова эти! Что подобное получила ты от мужа? Ни­чего не можешь указать. Если он и оказал тебе какое-либо благодеяние, то сделал это, будучи наперед облагодетель­ствован тобою. Но о Боге никто ничего подобного сказать не может: Бог не потому благотворит нам, чтобы воздать за наши прежде оказанные Ему благодеяния, но, не имея ни

тишься, кто будет кормить оставшихся детей? Отец сирот! Кто дал их, скажи мне? Не слышишь ли, что Христос говорит в Евангелии: «Душа не больше ли пищи, и тело одежды» (Мф. 6:25)?

с Богом; не имеешь собеседником равного тебе раба, но имеешь Господа. Когда молишься, то не с Богом ли беседу­ешь, скажи мне? Когда читаешь, то внимай, как Он с тобою беседует. Но что Он говорит тебе? Слова, несравненно сла­достнейшие, чем говорит муж. Если муж и говорит ласково, то невеликая бывает честь, — потому что он такой же раб (как и ты); но когда Господь говорит ласково к рабе, то это признак высочайшего благоволения. Как же Он утешает нас? Послушай, в каких словах Он выражает это. «Приди­те», — говорит, — «ко мне все труждающиеся и обременен­ные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28). И еще чрез пророка взы­вает, говоря: «Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис. 49:15). Какая нужная любовь в этих словах! И еще: «обратись ко Мне»; и в другом месте: «Ко Мне обратитесь, и будете спасены» (Ис. 45:22 и 44:22). Если же кому угодно заимствовать (изречение) из книги Песнь Песней, то, читая эти таинственнейшие песни, он услышит, как Господь говорит преданной Ему душе: «возлюбленная моя, прекрасная моя» (Песн. 2:10)! Что сладостнее этих слов? Видишь, как Бог говорит с людьми? Что же, скажи мне? Разве не знаешь, сколько у этих блаженных жен умер­ло детей и покоятся в гробах, — как многие из них потерпе­ли еще большие несчастья, лишившись вместе с мужьями и детей? На это будем обращать внимание, об этом будем помнить, — и ничего скорбного не будет для нас, но будем проводить все время в духовной радости, и насладимся веч­ных благ, которых да сподобимся все мы благодатью и чело­веколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, Которому сла­ва с Отцом и Святым Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

слышишь, что живущие тогда не предварят истлевших, в прах обратившихся, умерших за несколько тысяч лет, то не представляй себе в этом какой-нибудь трудности, — Бог творить это, а для Него столь же легко привести оставшихся целыми, как истлевших. Есть правда такие, которые не ве­рят этому, потому что не знают Бога. Но скажи мне, что лег­че, из небытия ли привести в бытие, или снова восставить истлевшее? Что однакож они говорят? Такой-то потерпел ко­раблекрушение и утонул; утонувшего схватили многие ры­бы и каждая из рыб съела по части. Потом из этих самых рыб одна поймана в одном, другая в другом заливе и съедена од­на одним (человеком), а другая другим. И опять, эти люди, съевшие рыб, пожравших человека, умерли в различных странах, и сами, может быть, съедены зверями. Как же после такого смешения и рассеяния опять оживет человек? Кто со­берет этот прах? Но для чего это говоришь, человек? Для че­го сплетаешь цепи пустых вымыслов и полагаешь, что этого нельзя разрешить? Если бы даже человек и не упал в море, если бы не был поглощен рыбою, и эта рыба опять не была се едена тысячами людей, но при погребении он был бы по­ложен во гроб, и ни черви, ни иное что-либо не коснулось бы его, — то как, скажи мне, воскреснет разрушившееся? Как свяжется прах и пепел? Откуда потом возьмется цвет тела? Разве это объяснимо? Если будут сомневаться в этом элли­ны, то мы можем сказать им весьма многое. Что же именно? Есть у них такие, которые (учат) переселению душ и в рас­тения, и в деревья, и в собак. Скажи мне, что легче, свое ли восприять тело или чужое? Другие еще говорят, что (тела) в огне истлевают и что потом последует восстановление одежд и обуви, — и не смеются над ними! Иные вводят ато­мы. Но мы не к ним обращаем нашу речь, а к верным, если