Философия контркультуры Теодора Роззака. Очерк философской публицистики

Контркультура Америки продолжает эту историческую тра­дицию, однако она имеет и свои особенности – смысл ее глубже и значительнее, чем протест против социальной несправедливо­сти в стране. Сегодня она отражает острейшие общечеловеческие, общецивилизационные глобальные проблемы и противоречия, вы­водя нас к предельным вопросам бытия человека в мире, к глубин­ным вопросам смысла жизни, к новому уровню понимания чело­веком самого себя и своего отношения к его окружающему миру.

С такими же несколько неожиданными идеями в поддерж­ку движения коммунитаризма выступает и известный философ­экономист Ф.Фукуяма. В книге «Trust» (Доверие) он подчеркивает, что высокий уровень доверия в межличностных отношениях со­общества – это его цементирующее начало и главный фактор его успешного развития. И если Америка и дальше хочет быть эффек­тивной в глобальном состязании экономик, то ей следует больше опираться на сообщества «малых форм», больше создавать «капи­талистические коммуны» (!), потому что доверие между людьми лучше всего проявляется именно в малом сообществе, в коммуне, а не в гигантских корпорациях, где человек превращается в цифру, и его личные качества мало что значат40.

Бурю негодования и насмешек вызывало в свое время заявле­ние Роззака о том, что контркультурная молодежь противопостав­ляет танкам военно-промышленного комплекса (ВПК)... улыбку. Да, именно улыбку, грустную, горькую улыбку. Но улыбка эта тоже глубоко символична – она означает, что для этой молодежи боль­ше не интересны, не привлекательны ни цели, ни идеалы Военно­промышленного комплекса... Она не проявляет никакого уважения к ее «святыням»!

Неоконсервативная критика тех лет видела в контркультуре только ее разрушительную сторону и категорически отказывалась признавать ее социальное содержание, гуманистические, общеде­мократические мотивы. Произведения искусства, пронизанные ду­хом контркультуры (например, роман Кена Кизи «Полет над гнез­дом кукушки», 1962 и др.), рассматривались ею лишь как «апофеоз безумия и гипертрофированного Я»46.

Примером того, как менялось отношение к контркульту­ре в американском обществе, может служить отношение к ней Ирвинга Кристола, ведущего американского идеолога 60–70-х го­дов, бывшего «врагом номер 1» контркультуры. На страницах прессы тех лет появлялись его статьи с уничтожающей крити­кой как в адрес Роззака, так и в адрес всей контркультуры. Такое пристальное внимание к молодежному выступлению многозна­чительно – оно свидетельствует о том, что уже тогда критики в сущности понимали, что контркультура – это не шутки... По прошествии нескольких десятилетий на страницах влиятель­ного журнала «Commentary» появилась статья под названием «Контркультуры», принадлежавшая именно И.Кристолу, кото­рый демонстрирует в ней крутой поворот в своей оценке значи­мости контркультуры для западной цивилизации: он пишет, что контркультура – это «одно из наиболее значительных событий западной цивилизации во второй половине XX века»! Она, про­должает Кристол свое признание, «изменила нашу систему об­разования, наше искусство, форму отдыха, обычаи в интимной жизни, наши нравственные нормы». Именно поэтому, подводит он итог, сегодня «так важно ее понять, и это даже важнее, чем ее критиковать»48. Такое заявление представителя неоконсерватив­ных кругов США очень симптоматично: оно свидетельствует о том, что понимание значимости контркультуры хотя и медлен­но, но происходило. При этом по тону статьи чувствуется, что автор не удовлетворен уровнем научного осмысления и понима­ния существа контркультуры, имеющегося на сегодняшний день. (Следует отметить, что в этом своем мнении он, по-видимому, прав, поскольку и сегодня можно констатировать факт отсут­ствия достаточно устоявшегося понятийного аппарата, необхо­димого для исчерпывающей трактовки феномена контркульту­ры.) В этой статье Кристол сам стремится проанализировать фе­номен контркультуры: он то берет широкую перспективу, чтобы показать, что в истории всегда так бывает, когда традиционные и альтернативные ценности сталкиваются, и в результате возни­кает нечто новое. То он сужает понятие контркультуры, заявляя,

Определенная часть западной интеллигенции всегда относи­лась к контркультуре с пониманием, подчеркивая заключенные в ней прогрессивные идеи. Споры вокруг контркультуры при­водили к четкому размежеванию в среде американской, евро­пейской и отечественной научной и творческой интеллигенции. «Демократически настроенные деятели культуры США, – пишет А.С.Мулярчик, – не раз предостерегали против нигилистических тенденций, угрожающих прочности общественных связей и само­му существованию искусства, но вместе с тем им всегда был поня­тен и близок освободительный и очистительный пафос нравствен­ных исканий молодежи Америки»49.

М.Фергюсон, автор книги «Тайна эпохи Водолея: индивиду­альная и социальная трансформация в 80-е годы», тоже считает, что «революция сознания», которую провозгласила контркультура в 60-е годы как один из путей трансформации общества, продол­жалась и в 70-е, и в 80-е годы. Изменения происходят очень неза-