Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 3. Веселящаяся единица
.pdf
Работа у>него несложная. У>него есть верный станок-автомат,
который бесперебойно выбрасывает фельетоны, стихи и>мелочишки, все одной формы и>одного качества.
А. Стихотворный фельетон на внутреннюю тему
Басенка окоопголовотяпах иметрической системе
Сплошь ирядом наблюдается, что вединичных случаях отдельные
заведующие кооплавками, невзирая на указания районных планирующих организаций инеоднократные выступления общественности илавочных комиссий, частенько делают попытки плохого обращения сотдельными потребителями, что выражается вневывешивании прейскурантов розничных цен на видном месте инанесении ряда ударов
метрическими гирями по голове единичных членов-пайщиков, внесших полностью до срока новый дифпай. Пора ударить по таким настроениям, имеющим место среди отдельных коопголовотяпов.
ИЗ ГАЗЕТ
Нет места вкооперативном мире
Головотяпским сим делам.
Не для того создали гири,
Чтоб ими бить по головам.
Б. Мелочи (шутки)
— Солнце село.
— На сколько лет?
— Вечер наступил.
— На кого?
— Отчего утебя пиджак порван? За гвоздь зацепился?
— Нет. Вкооперативе купил.
В. Афоризмы имысли
Если римский папа сказал «а», то Лига Наций говорит «б».
Не всякий заведующий имеет казенный автомобиль.
Жить сличной секретаршей— это еще не значит жить вмире сподчиненными.
Какая разница между казенной лошадью иказенным автомобилем? Никакой. Ита идругой частенько вединичных случаях привозят
отдельных заведующих на скамью подсудимых.
151
Вот все, что есть у>владельца литературных отмычек. Вот все
его мысли, его шутки, его сатира на кооперативные дела, его представление о>международных проблемах.
Больше почти ничего у>него и>нет. Разве только так называемые юмористические фамилии. Их штук шесть. Дудочкин (совслужащий), Обиралкин (подкулачник), Добывалкин (плохой кооператор), Помадочкина (несчастная, затравленная машинистка), Канцеляркин (бюрократ и>головотяп), Никишин (положительный тип,
появляется в>конце фельетона).
Кажется, профиль обозначился полностью. Да и>фас виден довольно отчетливо. Читатель предупрежден.
А теперь, когда в>гром похвал внесена родимая сатирическая
нота, можно уже надеть визиточные брюки, нарядиться в>парадную толстовку и>бархатным голосом зачитать теплое приветствие,
написанное пером «рондо» на куске рисовальной бумаги.
1932
ХОТЕЛОСЬ БОЛТАТЬ
Внезапно заговорили о>пробке.
Пробка!
На время это обыкновенное и, так сказать, второстепенное
слово стало главным. Его склоняли во всех шести падежах, произносили всюду, где только возможно, и>весьма часто ни к>селу
ни к>городу.
Как же такое в>общем мизерное слово выскочило вперед и>сделало головокружительную карьеру?
О, это началось просто. Появилась в>газете заметка:
МИЛЛИОНЫ НА СМЕТНИКЕ.
Заголовок серьезный, но не самый свежий. В>газетах часто
можно найти такие заголовки: «Миллионы ржавеют», «Миллионы под ногами», «Миллионы на ветер». Заметка «Миллионы на
сметнике» без журналистской нарядности и>щегольства ставила
простенький вопрос>— использованная пробка не должна пропадать, ее снова можно пустить в>дело, и>таким образом миллионы избегнут печальной необходимости валяться где-то в>мусорных ящиках.
Предложение имело успех. Один видный хозяйственник высказался в>том смысле, что пробку действительно не худо бы собирать. С>этим согласились все.
153
Тут-то и>надо было начать сбор пробки, сухо, по-деловому, не
сопровождая свои действия вызывающими возгласами, извлечь
миллионы из сметника и>вернуть их на производство.
Но произошло совсем не то.
Первой откликнулась киноорганизация. Там зорко следят за
прессой и>торопятся все что ни на есть немедленно отобразить
в>художественных произведениях. Вскоре было обнародовано сообщение, что сценарист Мурузи приступил к>работе над сценарием
(название еще не установлено), в>котором ставятся вопросы сбора
пробки в>свете перерождения психики отсталого старьевщика-единоличника. Через два дня последовало новое сообщение. Оказывается, Мурузи сценарий уже окончил (условное название>— «На последней меже»), создана крепкая съемочная группа и>составлена
смета на девяносто четыре тысячи ориентировочных рублей.
И все закипело.
В отделе «Над чем работает писатель» можно было прочесть,
что писатель Валерьян Молокович заканчивает повесть, трактующую вопросы сбора пробки, однако уже не в>свете перерождения
психики какого-то жалкого старьевщика, а>гораздо шире и>глубже>— в>свете преодоления индивидуалистических навыков мелкого кустаря, подсознательно тянущегося в>артель.
Главы из своей новой повести Молокович уже читал на районном слете управдомов. Управдомы нашли, что повесть заслуживает пристального внимания, но что автору не мешает еще больше
углубить свое мировоззрение. Автор обещал слету мировоззрение
подвинтить в>декадный срок.
Решительно пробка захватывала все большие участки жизни.
Странные колебания эфира показали, что радиообщественность тоже не дремлет. Были отменены утренние концерты. Вместо них исполнялась оратория. Дружно гремели хор и>оркестр:
Мы были пробкой не богаты,
Богаты пробкой станем мы.
Смелей, дружней вперед, ребяты,
Штурмуйте сметников холмы!
На всякий случай отменили и>дневные концерты, чтобы размагничивающей музыкой Шопена не портить впечатления от оратории.
154
Жару поддала газетная статья, напечатанная, как потом выяс-
нилось, по недосмотру редакции.
Статья была смелая. В>ней горизонт необыкновенно расширялся. Уже и>речи не было о>простом использовании старой пробки.
Заварена была совершенно новая каша. Автор статьи утверждал,
что обыкновенная пробка есть не только затычка для закупоривания бутылей, банок и>бочек, не только материал, идущий на спасательные пояса, изоляционные плиты и>тропические головные
уборы, но нечто гораздо более важное и>значительное. Ставился
вопрос не голо практически, но принципиально, а>именно>—
о>применении в>сборе пробки диалектико-материалистического
метода. Автор всячески клеймил работников, не применявших до
сих пор этого метода в>борьбе за пробку. В>качестве примера недиалектического подхода к>пробке приводился киносценарий, сочиненный торопливым Мурузи.
Мурузи ужаснулся, и>картину стали переделывать на ходу. Заодно увеличили смету (сто шестьдесят три тысячи ориентировочных рублей).
Юмористы пустили в>ход старый каламбур насчет пробки бутылочной и>пробки трамвайной.
Вообще трескотня шла необыкновенная. Взору уже рисовались
большие прохладные склады, наполненные пахучими пробками,
как вдруг произошел ужасный случай.
Жил на свете мальчик, чудесный мальчик с>синими глазами.
Его звали Котя.
Котя прочел самую первую заметку «Миллионы на сметнике», и>пока в>эфире бушевала оратория, пока Молокович подвинчивал мировоззрение и>кто-то вел титаническую борьбу за
внедрение диалектического метода в>пробочное дело,>— умный
мальчик собирал пробки. Он собрал четыреста шестьдесят восемь пробок больших и>триста шестьдесят пять пробок малого
калибра.
Но сдать этот товар было некуда. Вопрос о>пробках успели
поднять на такую принципиальную высоту, что забыли открыть
склады.
Такой чепухой никто не хотел заниматься. Хотелось болтать,
рассуждать о>высоких материях, искать метода, закапываться
в>глубь вопроса.
155
Некоторое отрезвление внесла лишь новая заметка. Правда,
называлась она так же, как и>старая,>— «Миллионы на сметнике»,
но содержание ее было другое. Имелись в>виду ориентировочные
рубли, потраченные на художественный фильм о>переломе в>душе старьевщика-единоличника, на многократное колебание
эфира музыкальной фразой: «Богаты пробкой станем мы», печатанье боевой повести Валерьяна Молоковича,>— на что угодно,
кроме пробки.
И на тему этой заметки почему-то не было сотворено ни одного художественного произведения.
1932
ЛИТЕРАТУРНЫЙ ТРАМВАЙ
Жарко. По летнему времени трудно сочинить нечто массивное,
многословное, высокохудожественное, вроде «Соти». Тянет написать что-нибудь полегче, менее великое, вроде «Мадам Бовари».
Такая жара, что противно вкладывать персты в>язвы литературы. Не хочется придираться, допускать сатирические вольности
и>обобщения.
Хочется посмеяться. И, верите ли, смеяться хочется почему-то
так называемым утробным смехом. Тем более это уже разрешено
вполне официально и, есть слух, даже поощряется.
Хочется, а>с другой стороны>— колется. Вдруг не выйдет! Какникак, а>молодость прошла, нет уж того порыва. «И одинокий тонкий волос блестит на праздной голове» (кажется, Тютчев).
В ужасных препирательствах прошла молодость. Мы спорили
без конца. Враги говорили, что юмор>— это низкий жанр, что он
вреден. Плача, мы возражали. Мы говорили, что юмор вроде фитина. В>небольших дозах его можно давать передовому читателю.
Лились блестящие детские слезы. Кто-то учился на своих ошибках
(орфографических). Кого-то куда-то бросили.
Теперь все хорошо.
К тому же лето, жарко, съезд писателей соберется нескоро,
и>литературный трамвай еще не вошел в>прохладное депо.
Последняя посадка была 23 апреля.
157
И опять кто-то в>давке не успел попасть в>вагон и>гонится за
трамваем, задыхаясь и>жалуясь:
— Я>был первым в>очереди. Меня рапповцы замалчивали. И>вот
такая несправедливость!
Как всегда в>трамвае, пассажиры сначала радуются своему маленькому счастью. Идет размен впечатлений. Потом потихоньку
начинается дифференциация.
— Чуть Габрилович не остался. Спасибо, Славин подсадил. Буквально впоследнюю минуту. Написал онем статью в«Вечёрке».
— Смотрите, нонпарель, аподействовала.
— Хоть бы обо мне кто-нибудь нонпарелью.
— Читали Никулина?
— «Время, пространство, движение»? Читал. Мне нравится. Совсем
как Герцен стал писать. Просто «Былое идумы».
— Да, стем только различием, что былое налицо, адум пока никаких не обнаружено. Потом унего вмае месяце арбуз на столе истекает соком. Авокно смотрит белая ночь. Аарбузы вызревают вавгусте. Герцен!
— Не люблю застольных речей. Опять Олеша не то сказал. Сказал
оГрине, что умер последний фабулист. Не понимаю, что это значит—
последний фабулист. Последний флибустьер— это еще бывает. Не то,
не то сказал.
— Сходите?
— Сума вы сошли! Только влез.
— Авпереди сходят?
— Увыхода рапповцы пробку образовали. Ни за что не хотят сходить. Аодин товарищ, тот даже лег поперек двери. Ни за что, говорит,
не сойду. Аего билет уже давно кончился.
— Какое безобразие! Задерживают вагон на повороте!
— АоЗощенко опять ничего не пишут.
— Граждане, осторожнее. Среди нас оказался малоформист. Покуда
вы тут спорили итолкались, он успел сочинить на ходу приспособленческий лозунг взамен старого: «Не курить, не плевать». Слушайте. Вот
что он написал: «В ответ на запрещение плевания икурения ответим
займом социалистического наступления».
158
— Товарищ Кирпотин, остановите на минутку вагон. Тут одного типа
надо высадить.
— Сойдите, гражданин. Ничего, ничего! До ГОМЭЦа пешком дойдете!
— АоЗощенко опять ничего не пишут.
— Кондуктор, дайте остановку по требованию уГИХЛа.
— Удивительно! Что писателю могло вГИХЛе понадобиться? Ведь
там денег за принятые произведения не платят.
— Но платят за потерянные. Там даже висит особое извещение:
«Выплата гонорара за утерянные рукописи производится по четным
числам».
— А-а-а!
— Только он выпустил первую книжку, как стали его спрашивать:
— Вы марксист?
— Нет.
— Кто же вы такой?
— Яэклектик.
Уже так было ихотели записать. Но тут раздались трезвые голоса:
— За что губите человека?
Ну, снова стали спрашивать:
— Значит, вы эклектик?
— Эклектик я.
— Ивы считаете, что эклектизм— это хорошо?
— Да уж что хорошего!
Тогда записали: «Эклектик, но кэклектизму относится отрицательно».
— Это все-таки прошлые времена. Теперь, всвете решений...
— Апро Зощенко все еще ничего не пишут. Как раньше не писали,
так исейчас. Как будто ивовсе его на свете нет.
— Да. Изнаете,— похоже на то, что этот ленинградский автор уже
немножко стыдится своего замечательного таланта. Он даже обижается, когда ему говорят, что он опять написал смешное. Ему теперь надо
говорить так: «Вы, Михаил Михайлович, по своему трагическому дарованию просто Великий Инквизитор». Только тут он слегка отходит, ина
его узких губах появляется осмысленно—интеллигентная улыбка. Приучили человека ктому, что юмор— жанр низкий, недостойный великой
русской литературы. Аразве он Великий Инквизитор? Писатель он, ане
инквизитор...
159
Такие и>еще другие разговоры ведутся в>литературном трамвае. Кто-то упрямо сидит, делая вид, что любуется асфальтированной мостовой, а>сам только и>думает о>том, как бы не уступить место женщине с>ребенком (лобовой перенос понятия>— здесь, конечно, имеется в>виду писательница, робко держащая на руках
свое первое произведение).
Кто-то роется в>своем кармане, выгребая оттуда вместе с>крошками хлеба завалявшиеся запятые. Кто-то в>свете решений требует
к>себе неслыханного внимания. О>ком-то, конечно, опять забыли.
Жара.
Но хорошо, что трамвай движется, что идет обмен впечатлениями и>что походная трамвайная дифференциация, с>обычной для
нас перебранкой и>толкотней, готова перейти в>большой и>нужный спор о>методах ведения советского литературного хозяйства.
1932
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]