Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 3. Веселящаяся единица
.pdf
го и>становится все больше (пора уже ставить для них специальные детские светофоры). Они роют в>песке каналы, катаются на
верблюде, на боку которого написано «ГОМЭЦ», играют в>«учреждение» и>прыгают через веревочку.
Они хорошие. Их не надо обижать.
Употребим очень осторожные слова:
— Отдельные авторы отдельных книг, в>единичных случаях изданных отдельными издательствами! Любите детей! Уважайте их!
Ничего, что они маленькие. Они заслуживают хорошего обращения. Любите, не бойтесь, тут нет биологии!
1932
ЧЕТЫРЕ СВИДАНЬЯ
Путь из Винницы в>Ленинград лежит через Витебск.
Но Иосиф Евгеньевич Ауэ всегда, то есть один раз в>четыре го-
да, ездил в>Ленинград через Москву.
Этот путь был дольше, мучительней и>дороже. Однако не заехать в>Москву товарищ Ауэ не мог. Там были друзья и>любимая
женщина.
— Когда-то и>я был Ромео,>— говорил Иосиф Евгеньевич.>—
Когда-то и>у меня была Джульетта. Теперь она замужем. Ее фамилия Протопопуло. Все было. Она стояла на балконе. Я>стоял под
балконом. На мне были диагоналевые брюки. Ах, вся моя молодость прошла в>Москве!
Теперь понятно, почему Ауэ ездил в>Ленинград кружным путем.
— Как же мне не посмотреть на нее>— на нашу дорогую матушку Москву! А>друзья! Иван Сундукевич, монстр, грубиян, но замечательный человек! Имею я>право раз в>четыре года бросить
взгляд на Ваньку Сундукевича? Имею я>право перекинуться двумя-тремя словами с>Левиафьяном? Это мой друг, доктор Левиафьян, болезни уха, горла и>носа. Мы так его и>звали в>институте>—
Ухогорлонос. Потом есть у>меня еще два дружка, два брата>— Савич и>Авич. Могу я>их обнять на правах старой дружбы?!
И вот на регулярный конгресс работников по культуре бобовых
растений Иосиф Евгеньевич Ауэ ехал через Москву.
122
Времени было очень мало, от поезда до поезда>— четыре часа.
За этот короткий срок надо было повидаться со всеми: и>с Джульеттой Протопопуло, и>с друзьями детства мужского пола. Кроме
того, хотелось посмотреть и>самую Москву.
План, по которому Ауэ действовал каждое четырехлетие, был
прост, удобен и>проверен на опыте. Друзьям посылались открытки
(«дорогой», «дорогая»), где Иосиф Евгеньевич назначал свидания
в>излюбленных местах («были когда-то и>мы москвичами»)
и>строго требовал пунктуальности («будем американцами!»).
И его никогда не обманывали. Все любили своего трогательного провинциального друга. Даже грубиян Сундукевич не обманывал. Он бросал все дела и>бежал куда-нибудь к>памятнику Гоголя
или к>часам на Садово-Каретной, где знатоку бобовых приходило
в>голову назначить очередную встречу. О>Джульетте же и>говорить
нечего. Уже за день до приезда Ромео она сидела в>парикмахерской, где ей железными приборами завинчивали локоны.
Все празднично шумело на Иосифе Евгеньевиче, когда он вышел на вокзальную площадь Москвы. Шумел резиновый плащ, шумел люстриновый пиджак (откуда только берутся на пожилых научных работниках эти люстриновые пиджаки?).
Открытки были посланы давно. Места встреч были точно обозначены. Время было распределено самым идеальным образом.
Ауэ прибыл на Красную площадь минута в>минуту. Здесь, у>памятника Минину и>Пожарскому, его должен был поджидать специалист по уху, горлу и>носу, нежный доктор Левиафьян.
Новая, слегка выпуклая гранитная мостовая площади очень понравилась товарищу Ауэ. Не надо было смотреть под ноги, спотыкаться о>проклятый булыжник. Можно было двигаться, гордо задрав голову. И, гордо задрав голову, Иосиф Евгеньевич двинулся
вперед и>тут же увидел, что место свидания исчезло.
Исчез памятник Минину и>Пожарскому, который воздвигла им
благодарная Россия. Ауэ повертелся. Да. Место было совершенно
гладкое, как и>вся площадь,>— ровные диабазовые кубики.
Постоять на месте памятника и>поразмыслить, что же произошло, не представлялось возможным, потому что по мостовой
с>шорохом пробегали грузовики.
На расспросы прохожих о>судьбе гражданина Минина и>князя
Пожарского ушло порядочно времени. Наконец выяснилось, что
123
монумент находится в>полной исправности, но стоит сейчас
в>ограде Василия Блаженного. Оказалось, что Россия благодарна
по-прежнему, но памятник перетащила подальше с>дороги.
— Чтоб не мешал заниматься!>— сказал прохожий.
Когда Ауэ прибыл к>подножию гражданина и>князя, которые,
кстати сказать, указывали своими зелеными ручищами уже не на
Кремль, а>на далекий магазин Мостропа по Тверской, то доброго
Ухогорлоноса уже не было. Конечно, он не дождался и>побежал
к>своим больным вырезать им полипы в>носах.
Горевать было некогда. Нужно было спешить к>Иверской, на
свидание с>Ваней Сундукевичем. Ауэ двинулся стрелковым маршем. Сундукевич человек занятой и>долго ждать не будет.
Три обстоятельства поразили Иосифа Евгеньевича, когда он
прибыл на рандеву, причем все эти три обстоятельства вытекали
одно из другого, а>равно и>вливались одно в>другое, создавая таким образом какой-то порочный круг.
Сундукевича не было.
Очевидно, его не было потому, что не было никакой Иверской
и>поджидать ему было негде.
А Иверской не могло быть по той причине, что раньше она была прислонена к>воротам, а>ворот-то и>не существовало. Их снесли.
Ничего не было. Был широкий проезд, по которому двигались
колонны пешеходов и>опять-таки зловредные грузовики. Были
и>гранитные кубики, только на этот раз выложенные дугами.
— Клейнпфлястер,>— объяснил прохожий,>— усовершенствованная мостовая.
Про Иверскую Ауэ даже не спросил. Стало совестно.
Некоторое время он мыкался в>толпе, крича: «Сундукевич, Сундукевич!»,>— потом, взглянув на часы и>ахнув, заторопился в>Охотный ряд, где в>левом углу, у>магазина старинной советской фирмы
«Пух и>перо» так приятно будет увидеться с>двумя друзьями, братьями>— тт. Савичем и>Авичем.
Здесь было уже черт знает что!
Во-первых, асфальт, во-вторых, молодые деревья, в-третьих,
справа>— грандиозная постройка и, в-четвертых, слева>— полное
отсутствие того самого угла, где у>магазина «Пух и>перо» должны были, взявшись за ручки, поджидать Ауэ два брата>— Авич
и>Савич.
124
Вполне возможно даже, что аккуратные братья ждали его там,
но проникнуть к>ним было невозможно. Угол был обшит высоким
забором, на котором имелись надписи: «Постройка метрополитена», «Вход посторонним лицам воспрещается» и>«Предъявляй
пропуск, не ожидая требования».
Оставалась любимая женщина>— Джульетта Протопопуло. Свидание предполагалось на Лубянской площади, у>фонтана, где бронзовые бамбино держат в>пухлых ручонках виноградные гроздья.
— Посмотрим, посмотрим,>— шептал Ауэ, с>трудом подымаясь
по Театральному проезду,>— может быть, уже и>площади нету.
Нет! Площадь была (новая диабазовая мостовая).
Но фонтана не было.
Через то место, где он стоял, проходили трамваи, стуча на пересечении путей. И>там, где должна была стоять трепетная Джульетта с>подвинченными локонами, стоял милиционер.
Помимо всего этого, по площади ходить воспрещалось во избежание несчастных случаев.
Где-то по городу, может быть даже совсем близко, в>десяти
шагах, бродили друзья и>любимая женщина, и>все они были недосягаемы.
А во всем был виноват Ауэ, любвеобильный, хороший Ауэ. Он
думал, что знает Москву, но он знал не ту Москву.
Что же будет через четыре года, когда Иосиф Евгеньевич Ауэ
снова устремится на конгресс работников по культуре бобовых
растений?
Маленькое добавление. Когда автор настоящего труда явился
в>редакцию «Крокодила», чтобы сдать рукопись, сотрудники стояли в>шляпах, а>курьеры, кряхтя, уносили столы на тумбах, пишущие машинки и>прочую утварь.
— Идем отсюда скорее,>— сказал редактор,>— наш дом сносят.
Здесь будет гостиница Моссовета на тысячу номеров.
И действительно, дом уже обносили забором.
1932
ВЕЛИКИЙ КАНЦЕЛЯРСКИЙ ШЛЯХ
Недавно в>литературном мире произошло чрезвычайно круп-
ное событие.
Нет, нет! Совсем не то, о>котором вы думаете.
Это было другое событие, случай, если хотите. Но весьма важный
случай. Между тем никто не обратил на него внимания. Мы вообще
как-то равнодушны, многого не замечаем, привыкли. В>ГИХЛе черт
знает сколько месяцев висело над кассой печатное сообщение:
ОСТАВЛЯЙ ИЗЛИШКИ НЕ ВПИВНОЙ, АНА СБЕРКНИЖКЕ
И ничего. Писатели не обижались, хотя намек был более чем
прозрачный. Если принять в>расчет, что в>этой кассе получают гонорар только литераторы, а>также то, что ГИХЛ является почти
единственным издателем изящной литературы, то в>беспробудном пьянстве подозревались все наличные кадры беллетристов,
поэтов и>критиков. И>все-таки претензий не поступило. Прочли,
но не осознали, не почувствовали всей обидности намека, как-то
недопереварили и>побежали по своим делам в>соседний коридор,>— скажем, в>«Редакцию поэзии» (тоже странное название,
а>все молчат, привыкли).
Итак, событие.
В литературное учреждение,>— есть такие учреждения,>— пришел писатель Алексей Самообложенский, получивший извест-
126
ность выдержанной повестью «Пни и>колдобины» из жизни мороженщиков. В>руках он держал бумагу, на которой с>боевой краткостью было написано:
РАПОРТ
Ввиду перегрузки общественной работой лишен возможности мобилизовать себя для написания давно задуманного романа-двулогии,
выпуск которого яхочу приурочить кпуску первой очереди московского метрополитена.
Настоящим прошу предоставить мне четырехмесячный творческийотпуск.
Основание: Необходимость сочинения указанной выше двулогии.
Приложение: Без приложений.
Подпись: Алексей Самообложенский.
Эту бумагу он показал другим писателям, которые судачили,
сидя в>коридоре на подоконниках.
И опять никто не удивился. Никто не спросил, почему бумага
озаглавлена «рапорт» и>при чем тут метрополитен. А>главное,
никто даже не подумал о>странности и>ненатуральности требования отпуска на предмет исполнения основных писательских
обязанностей. Ведь почтальон не уходит в>специальный отпуск,
чтобы разнести по квартирам письма и>телеграмму. Вагоновожатый тоже занимается своим делом, не испрашивая на это особой
резолюции.
Вообще действия Самообложенского показались всем естественными. Ему даже сказали:
— Сильно написано, Алеша. В>особенности насчет метрополитена. Очень убедительно. Тебе обязательно дадут отпуск.
— Конечно, дадут,>— радовался Самообложенский.>— Буду писать. Знаешь, подлежащее, сказуемое, какая-нибудь идея, какаянибудь метафора. Прелесть!
— А>ты кому, собственно, собираешься подать сей рапорт?
— Да уж подам. Где-нибудь здесь, в>Доме Герцена. В>Союз писателей.
— А>ты подай копию в>РЖСКТ «Советский писатель». Смотри,
Алешенька, уедешь в>творческий, а>они как раз тебе квартиры
и>не дадут.
127
— Да, да,>— забеспокоился Самообложенский,>— копия в>РЖСКТ,
копия в>столовую.
И вдруг обнаружился скептик. Он сказал:
— Почему же рапорт нужно подавать в>Союз писателей? При
чем тут Союз? Они скажут: «Пожалуйста, пишите. Ваше дело. А>отпусков мы не даем. У>нас никто не состоит на службе». А>вместе
с>этим отпадут и>копии.
Самообложенский очень испугался.
— Кому же подавать? Может, в>ГИХЛ? Или в>Наркомпрос?
— Да садись просто за стол и>пиши себе на здоровье.
— Нет, просто за стол я>не могу. Тут есть какая-то индивидуалистическая, антиобщественная нотка. Какой-то анархизм чувствуется, бесплановость. Знаете, я, кажется, попрошу мой отпуск
в>Главлите.
— Как сказать! Это, правда, тоже не их дело, но они, понимаешь, могут не разрешить. Ты уж лучше в>Главлит не подавай.
— Тогда в>Литературную энциклопедию? Все-таки солидное учреждение. Я>у>них скоро выйду на букву «С». Они не посмеют мне
отказать. А>копии можно будет в>Большую советскую энциклопедию, в>Малую, в>Техническую, в>Медицинскую. Ну, и>на всякий
случай копию московскому прокурору. А?
— Что ж, это идея.
И бедный Самообложенский побрел по коридору, насыщенному бензиновым запахом супов, свинобобов, старых пальто и>канцелярских чернил.
Как дошел Самообложенский до такого странного состояния?
Что привело его к>составлению трагического документа?
Это было три года назад. Он был молод и>наивен, писал свои
«Пни и>колдобины» и>вдруг совершенно случайно,>— кажется, затем, чтобы попросить спичку, вошел в>одну из комнат Дома Герцена. Там сидели четыре человека. Прикурить они ему не дали,
а>вместо того, зловеще посмеиваясь, избрали вице-президентом
комиссии по установлению единого образца писательской членской книжки.
Самообложенский не знал еще того правила, что нельзя входить в>комнату, где собралось больше четырех писателей. Обязательно куда-нибудь выберут. Новый вице-президент стал ходить
по комнатам, чтобы все-таки у>кого-нибудь прикурить, и>к концу
128
дня состоял уже в>пятнадцати комиссиях. В>иные он был избран
единогласно, в>другие>— кооптирован, тоже единогласно. (Вот, дети, весь вред курения! Никогда не курите, дети!)
И началась для Алексея Самообложенского новая, не то чтоб
счастливая, но необыкновенно кипучая жизнь. Он стал известен,
гораздо более известен, чем когда сочинял свою повесть. Имя его
постоянно упоминалось в>газетах. Он много заседал и>помогал
выносить полезные решения.
Но писать он перестал. Его пишущая машинка заржавела,
а>стопа бумаги, полученная в>ГИХЛе для творческих надобностей,
незаметно разошлась на протоколы.
И замечательная молодость ушла на создание всяческих «слушали>— постановили». «Слушали вопрос о>перекраске забора
в>экономический зеленый цвет. Постановили забор перекрасить
в>зеленый экономический цвет, а>вопрос об олифе проработать
т. Самообложенскому совместно с>т. Сексопилыциковым из киносекции». «Слушали об организации междугородной переклички писателей с>талдомскими кустарями. Постановили перекличку организовать, поручив т. Самообложенскому подготовить материалы».
И через три года такой гордой жизни появился невероятный на
первый взгляд рапорт о>желании получить творческий отпуск.
Ему дали отпуск. На рапорте появилась чья-то резолюция. Может быть, действительно сжалился прокурор, а>может быть, разрешило домоуправление (по месту жительства).
Говоря коротко, Алексей Самообложенский, писатель, сел за
письменный стол. Все было прекрасно. Чернильница была полна.
На столе лежала новая стопа гихловской бумаги. Верный друг, отремонтированная пишущая машинка сияла белыми кнопками
и>велосипедным звонком.
Вдохновение пришло не сразу. Роман-двулогия не сразу обозначился на бумаге.
Название>— «Первая любовь». Зачеркнуто. «Вторая молодость».
Зачеркнуто. «Третий звонок». Зачеркнуто. «Четвертый этаж». Зачеркнуто. «Пятое колесо». Тут что-то есть. Итак, «Пятое колесо».
И здесь застопорило на два дня. Не пролилась ни одна капля
чернил. Двулогия не вязалась. Не подбирался нужный тон. Вообще
никакого тона не было. Писатель не мог извлечь из себя ни одной
ноты. Он забыл, как это делается.
129
— Может быть, ты, Алешенька, пошел бы в>какую-нибудь ко-
миссию, рассеялся бы,>— посоветовала жена.
— Да, да, комиссия! Комиссия>— это хорошо. Тут что-то есть.
Напрашивается какая-то новая форма, какое-то новое слово в>литературе.
Писатель вспомнил. Да, да, листки папиросной бумаги, лиловый
шрифт, зеленый забор, олифа, звучная перекличка с>кустарями.
И рука сама погнала давно задуманных героев по дороге, пробитой заседателями, по великому канцелярскому шляху.
ПЯТОЕ КОЛЕСО
Роман-двулогия
Слушали Постановили
1. Был весенний вечер, когда Николай
Кандыба, молодой осодмилец, вышел из ярко освещенного клуба бумажников.
2. Ганка уже ждала его на лавочке, как
ив прошлый раз, как ив многие прошлые
разы их затянувшейся связи.
3. Ихотя Кандыба знал, что между ними
все кончено, изнал, что иГанка знает об этом,
как знают об этом все члены добровольного
общества содействия милиции, где они сГанкой раньше дружно работали, но знание это
не могло придать ему силы, чтобы честно, покомсомольски сказать ей отом, что хотя он
не хочет причинить ей неприятности, но он,
Кандыба, может идолжен причинить ей неприятность, хотя осодмильский коллектив
считает, что он не должен ине может поступать так, как он поступать не должен.
1. Принять ксве-
дению.
2. Создать комиссию для исследования отношений
т. Кандыбы ст. Ганкой.
3. Указанный вопрос доработать на
следующем заседании.
Новая, блестящая форма была найдена. Двулогия писалась лег-
ко. Она вязалась.
Уже задолго до истечения творческого отпуска Алексей Само-
обложенский доставил готовую рукопись в>издательство. Для
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]