Пресса ГУЛАГа. Списки Е.П. Пешковой. Монография

­щие критику партии и правительства, «искажающие» и «из

­вращающие» их речи и деятельность, а также саму совет

­скую действительность. Кроме того, нельзя было распрост

­ранять издания, «восхвалявшие» политику, государственный строй капиталистических стран... Н. Садчикова давно сменил К. Омельченко, а стиль работы Главлита не менялся, ибо не менялась сама жизнь. Главное в его работе — «польза» для социализма. Что полезно, то и правдиво. Интересы личности в этой системе не были представлены никак. Наоборот, чело­век интересовал ведомство лишь как объект политического надзора, идеологического давления.

ской морали ситуации: нельзя говорить правду, дабы не узна

ли ее враги.

И после смерти И. Сталина Главлит долгие годы сохранял в неприкосновенности свой аппарат. Постановлением Совета министров от 15 марта 1953 г. Управление Уполномоченно

­го Совета министров по охране военных и государственных тайн было передано в состав Министерства внутренних дел СССР. В том же году этот приказ был отменен. 8 октября 1953 г. Главное управление по охране военных и государст

15

16

19

20

­тельностью. Наркомпрос активно организовывал в тюрьмах школы для малограмотных и неграмотных — в преподава

­телях недостатка не было. В тюремных газетах первого пе

­риода страницы перегружены публикациями с планами семи

­наров, занятий, программ по разным дисциплинам, а также объявлениями о встречах, лекциях, беседах, дополнительных занятиях, зачетах и экзаменах. Названия некоторых лекций ассоциировались с университетскими курсами. Например, объявление в Московском женском исправительном доме:

­рем в воспитательные учреждения, недолго следовала своим планам. Культурная жизнь в местах заключения стала зами

­рать после 1922 г. с организацией Главлита, но не сразу, а по

­тическая лояльность.

В тех тюрьмах, где были свои издательские мощности, заключенные-интеллигенты организовали издание газет и журналов (ст. 91 ИТК этому не противоречила). Как прави

­ло, ответственный редактор назначался из числа работников культурно-воспитательного отдела, но в основном всю эту прессу выпускали сами заключенные. Она являлась для них средством духовного отвлечения от жуткой действительно­сти: они были в курсе всего, что тогда творилось на воле, потому что информационная изоляция в тюремно-лагерных условиях еще не наступила. Их журналистская практика — когда они сами писали в газеты и журналы, сами их вер­стали, печатали и продавали на улицах городов и поселков, где отбывали наказание, — несколько скрашивала им сущест­вование. Продажа изданий и размещение в газетах объявле­ний и рекламных текстов с воли, а также заказы на изготов­ление в тюремных мастерских предметов широкого потреб­ления (обуви, деревянных изделий, конской упряжи, мебели, слесарного инструмента) приносили и некоторые средства все более нищающим тюремным ведомствам.

Заявки на издание газеты или журнала поступали в

культурно-воспитательный отдел Государственного управле

­ния мест заключения (ГУМЗ), где получали соответствую

­пуски стенгазет.

­нет, инициатор создания этого учреждения, считал, что газе

­ты и журналы для заключенных должны быть представлены в институте полностью. Он сам был большим поклонником