Организация исследовательской деятельности. Учебное пособие

Планирование НИР по теме диссертационного исследования. Основы оформления результатов исследования. Последовательность и стиль изложения материала. Структура диссертации. Справочно­библиографическое оформление научного документа. Подготовка к защите магистерской диссертации.

работы студентов (магистров) : учеб. пособие по направлению «Менеджмент» / В. В. Кукушкина. - Москва : ИНФРА-М, 2015. - 263 с.

1. Современное состояние экономики, энергетики и экологии выдвигает необходимость проведения интердисциплинарных исследований.

3. Процессы проводились в горизонтальном реакторе с индуктивным нагревом.

2. Полученные распределения освещенностей для каждого полигона упаковываются в световую карту, которая представляет из себя дополнительную текстуру.

3. Скляревская Г.Н., Ваулина А.В. Давайте говорить правильно! Новейшие и наиболее распространенные заимствования в современном русском языке: Краткий словарь-справочник. — Филологический факультет СПбГУ, 2004.

оформления как важный элемент совершенствования управления коллективом. Организация деловой переписки.

«примиренческого» истолкования научного сообщества? Поему с таким истолкованием необходимо разорвать?

выбора в науке, который не был бы «политической стратегией» вложения, направленной <…> на увеличение максимального числа научной прибыли, т.е. признания, полученного со стороны коллег­конкурентов»?

всяком поле определяют, будет ли входящий в поле принят или исключен из него, а также конкуренцию между различными производителями — обеспечивают появление относительно независимых от социальных условий их производства социальных продуктов, каковыми являются научные истины. Иначе говоря, эта логика сама по себе есть порождение истории, и именно в истории следует искать основание парадоксального развития насквозь исторического мышления, которое, однако, полностью к истории не сводится.

Научное поле как система объективных отношений между достигнутыми (в предшествующей борьбе) позициями является местом (т. е. игровым пространством) конкурентной борьбы, специфической ставкой в которой является монополия на научный авторитет, определяемый как техническая способность и — одновременно — как социальная власть, или, если угодно, монополия на научную компетенцию, понимаемую как социально закрепленная за определенным индивидом способность легитимно (т. е. полномочно и авторитетно) говорить и действовать от имени науки. <…>

«незаинтересованная» лишь относительно других интересов, производимых и требуемых другими полями].

Рассуждения о научном интересе и научном авторитете (или компетенции) позволяют отмежеваться от различений, которые в скрытом виде неотступно сопровождают все рассуждения о науке. Так, попытаться вычленить в научной компетенции (или авторитете) то, что является чисто социальным представлением, символической властью, обеспеченной целым «аппаратом» (в паскалевском смысле) эмблем и знаков, и то, что является сугубо техническими свойствами, означает попасть в ловушку, свойственную всякой компетентности, этомусоциальному мышлению, которое легитимирует себя, представляясь чисто техническим мышлением (что можно видеть на примере технократического использования понятия компетентности).13 Действительно, «августейший аппарат», которым окружено то, что в прошлом веке называлось «способностями», а сегодня — «компетентностью»: красные мантии, отделанные горностаем, сутаны и квадратные шапочки судей и докторов вчерашних дней, школьные дипломы и научные знаки отличия сегодняшних ученых, этот «столь достоверный часовой механизм», как говорил Паскаль, — вся эта социальная фикция, в которой нет ничего социально фиктивного, преображает социальное восприятие чисто технической способности. Вот почему на суждения по поводу научных способностей студента или ученого на всех этапах его обучения всегда накладывается знание той позиции, которую он занимает в установленных иерархиях (иерархия Гранд Эколь во Франции или, например, иерархия университетов в США). Поскольку все практики ориентированы на достижение научного авторитета (престиж, признание, известность и т. д.), т. е. на внутренне двойственные цели, то, то что обычно

называют «интересом» к той или иной научной деятельности (дисциплине, методу и т. д.) всегда имеет две стороны; то же самое можно сказать о стратегиях, направленных на удовлетворение этого интереса.

Чтобы не впасть в идеалистическую философию, которая приписывает науке способность развиваться в соответствии с имманентной ей логикой (как это делает Кун, когда он утверждает, что «научные революции» происходят лишь тогда, когда исчерпаны все «парадигмы»), следует предположить, что инвестиции организуются в соответствии с предвосхищением — сознательным или неосознанным — средних шансов на извлечение прибыли (которые различаются в свою очередь в зависимости от наличного капитала). Так, стремление исследователей сосредоточиться на проблемах, которые представляются им самыми важными (потому, например, что именно в качестве таковых они были сформулированы производителями, наделенными высокой степенью легитимности), объясняется тем, что вклад или открытие в этих вопросах могут в принципе принести более существенную символическую выгоду. Развернувшееся таким образом активное соперничество с большой долей вероятности может привести к снижению среднего уровня материальной и/или символической выгоды и, тем самым, к переключению части исследователей на другие, менее престижные объекты, вокруг которых соперничество не столь велико и которые, следовательно, способны принести по крайней мере столь же существенную выгоду.15 <…>

имманентным или внутренним анализом, чем, собственно, и занимается эпистемология и что отражает логику, в соответствии с которой наука порождает свои собственные проблемы, и внешним анализом, который соотносит ее проблемы с социальными условиями их возникновения. Именно научное поле, будучи местом политической борьбы за научное доминирование, предписывает каждому исследователю, в зависимости от занимаемой им позиции, политические и, одновременно, научные проблемы и методы, эти научные стратегии, которые, по причине того, что они определяют себя — формально или объективно — относительно системы политических и научных позиций, конституирующих научное поле, являются в то же время политическими стратегиями. Нет такого научного «выбора», будь то выбор области исследований, применяемых методов, печатного органа для публикации, или выбор, описанный Хагстромом, между поспешной публикацией частично выверенных результатов и поздней публикацией полностью контролируемых результатов, который не был бы — хотя бы в одном из своих аспектов — в котором, конечно, труднее всего признаться и который труднее всего распознать — политической стратегией вложения, направленной – во всяком случае объективно – на извлечение максимальной чисто научной прибыли, т. е. признания, полученного со стороны коллег-конкурентов.

усилилась тенденция со стороны антропологов и социологов рассматривать занятия наукой (или, по крайней мере, наукой, отличной от социологии и антропологии) теми же методами, которые используются для исследования других социальных явлений. Конечно, наука является социальным явлением, со своей системой ценностей, снобистскими замашками, интересными методами совместной деятельности и подчинения. Так, Шарон Тревик провела годы в обществе экспериментаторов, занимавшихся физикой элементарных частиц, в Стэнфордском ускорительном центре и лаборатории КЕК в Японии и описала то, что она видела, с точки зрения антрополога. Эта ветвь большой науки является естественным полем для изучения антропологами и социологами, так как ученые, с одной стороны, придерживаются древней традиции, поощряющей личную инициативу, и, с другой стороны, вынуждены при проведении современных экспериментов работать вместе в командах,