Олеся

«В особенности, – говорил он, – наблюдайте внима­тельно за приемкой бураков, потому что солдаты и так уж жалуются, что у здешних десятников берковцы черес­чур полные. Я, по правде говоря, побаиваюсь, как бы в конце концов не вышло между теми и другими какого­нибудь крупного недоразумения». Солдаты работали по трое. Они уже практическим путем выработали такую сноровку. Один копачом выковыривает бураки из почвы, двое ножами обрезают их и обчищают от земли. Тройки эти составляются обыкновенно из работников равной силы и ловкости, плохого нет расчета принимать – толь­ко другим будет помехой. Читал я, – не помню где, ка­жется, что в «Разведчике», соображения какого-то досу­жего мыслителя, будто от вольных работ нет никакой пользы: только одежда рвется да солдат распускается… И вовсе это неправда… Нигде нет такого доверчивого, почти родственного согласия между начальником и сол­датом, как на вольных работах. И уж если согласиться с тем, что и нижнему чину нужны каникулы среди его тя­желой военной науки, то ведь лучшего отдыха для него, как любимый полевой труд, не сыскать. Только надо, что­бы все заработанные деньги шли солдату без всяких по­средников… Где у человека чешется, он сам об этом знает. А работают наши прекрасно: нанятым крестьянам и вполовину за ними не угнаться. Только Замошников, по обыкновению, ничего не делает. Замошников – это лю­бимец и баловень всей роты, начиная от капитана и кон-

Наше знакомство состоялось, но состоялось при са­мых исключительно-комических условиях. Что скрывать­ся пред собой – я втайне очень желал этого знакомства, но если б я мог предчувствовать, что оно произойдет так, как оно сегодня произошло, я бы от него отказался.

Я ему ничего не ответил, захлопнул дверь своей ком­наты и с озлоблением поворотил два раза ключ…