Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мушка. Три коротких нелинейных романа о любви
.pdf
5
Михайло
В те дни, когда Филипп очутился на пороге серьезной старости, аФерета была на вершине успеха ив последний раз красива, сними случилось нечто необычное. Что-то вроде возвращения молодости ипервой
любви, но свнушающим тревогу финалом. Возможно,
Ферета вычитала все это из какой-нибудь книги ивообразила, что то же самое происходит сней ив жизни,
или же это случилось вдействительности, аона вообразила, что где-то прочитала, не так уж и важно.
Однажды ночью, лежа рядом смужем, который уже
заснул, Ферета почувствовала что-то очень иочень
странное. Боль. Похожую на ту, какая бывает при дефлорации.
«Неужели можно лишиться невинности дважды?»— невольно подумала Ферета, итут ее осенило.
101
Это не было даже догадкой. Нет. Вся утроба Фереты
знала или, скорее, чувствовала, что происходит: «Моя
дочь Гея этой ночью потеряла девственность. Вышла
замуж или так?»
Как-то утром она шепнула мужу: «Кажется, я бе-
ременна».
Он был смущен, но ничего не сказал. Коснулся
ее своими мужскими руками, которые не умели говорить на женском языке, ипоцеловал.
Три месяца спустя Ферета купила платье для беременных истала его носить. Высчитала день девять месяцев спустя, когда должна родить. Она была уверена,
что это мальчик, поэтому они приготовили для будущего сына имя— Михайло, атакже все необходимое:
кроватку, пеленки, голубые пинетки сзаячьими ушками... Но роды не состоялись. Вглубине души Ферета
знала иоб этом. Ее живот не рос. Она не носила перед
собой свое будущее дитя, как другие беременные, как
она сама когда-то носила свою дочь Гею. Икогда она
призналась Филиппу вложной беременности, унее
вдруг начались схватки. Казалось, она рожает. Итут
ее утроба опять первой почувствовала, вчем дело. Гдето вмире рожала дочь Фереты— Гея, ее беременность
не была ложной, иФерета чувствовала ее как свою все
последние девять месяцев. Так вмыслях иснах Фереты родился сын ее дочери. Его она представила себе
сразу. Унего были красивые синие глаза итолько одна
ямочка на щеке. Она назвала его Михайло.
6
Замок на озере Maggiore
— Говорит Нил Олсон!— пророкотало вмо-
бильном телефоне Фереты Су.— Как ты?
— Сегодня гораздо лучше, чем завтра,— отве-
тила художница любимой фразой Филиппа.
— Поэтому-то я извоню. Ты похожа на челове-
ка, который не понимает, что сним случилось.
— Старость Филиппа, вот что со мной случилось.
Асо старостью каждый чувствует себя так, словно
не понимает, что сним случилось. Сам увидишь...
Звонил земляк Филиппа, тот самый, укоторого
была вилла вЖеневе изамок на озере Maggiore вИталии, принадлежавший его жене. Он был высоким, сутулым, его крупная, «лошадиная» голова очень нравилась женщинам ихудожникам. Он великолепно
103
говорил на бесчисленном множестве языков, икоекто из друзей утверждал, что ему достаточно дважды
посмотреть фильм, чтобы выучить язык, на котором
он снят. Слова чужих языков липли кнему как зараза.
Во всяком случае, Нил Олсон слегкостью перемещался по всему миру, идля него не составляло проблемы
слетать когда вздумается вАфрику или вАмерику.
Огромный, нетерпеливый, как породистый жеребец,
он укрощал свою природу слегкостью опытного наездника.
— Я заскочу за тобой всубботу, поедем ко мне взамок, на ужин. Если хочешь, оставайся переночевать.
Моя жена тоже там будет. Надо кое-что тебе показать.
Ферета не была готова ктакому повороту событий, тем более что состояние здоровья Филиппа
оставляло желать лучшего, но Нил Олсон отказов
не принимал.
— Я давно собирался поговорить стобой. Илучше без мужа. Многое из того, что стобой происходит, происходит только потому, что ты не хочешь ни
скем поделиться. Сейчас ты все нам расскажешь. Да
иу меня для тебя кое-что есть.
* * *
Так что «шевроле» Нила Олсона перевез их через
итальянскую границу, иони втроем уселись ужинать на террасе, где стояли кованые стол истулья,
104
тяжелые, как пушечные ядра. Они пили местное
белое вино иели рыбу из озера, которую приготовила Аурелия, их глаза идуши отдыхали взеленой
воде озера, когда Ферета вдруг сказал, что живется
ей очень тяжело.
— Скверно я себя чувствую, впервые вжизни.
— Понимаю,— сказал Нил Олсон.— Но позволь
кое-что утебя спросить. Ине удивляйся. Это всего
лишь необходимость, сама вэтом убедишься. Первый вопрос: скажи, Ферета, как ты думаешь, ты красивая женщина?
— Что за вопрос! Каждый, укого есть глаза, знает, была я красавицей или нет.
— Ты замужем за богатым изнаменитым художником?
— Да.
— Ты талантлива?
— Так говорят те, кто видел мои работы.
— Хорошо. Ипоследнее. Ты была любима?
— Да. Не уверена, правда, что такой вопрос можно задавать, находясь вздравом уме. Мы сФилиппом никогда этого ни от кого не скрывали, ни он, ни
я, это было ясно каждому, кто нас видел.
— Так как же тебе не завидовать?— подвел итог
Нил Олсон.— Яудивляюсь, что вы сбежали сюда
так поздно. Да, на вашу долю выпало немало зла.
Справиться сэтим было нелегко. Прежде всего тебе.
Ведь тебе мстили за все, за что не могли отомстить
105
Филиппу... Должно быть, вы сделали кому-то очень
много хорошего, такого, что нельзя забыть, ион вам
теперь мстит, потому что самая страшная месть
всегда адресована тому, кто был ктебе добрее всех.
Но это, всущности, неважно. Твое нынешнее положение не так уж иплохо. Просто ты этого не понимаешь. Прежде всего, там, унас, как сказал один
музыкант, некому оценить то, что ты делаешь. Ну
аздесь такие люди есть. Я, как ты знаешь, посетил
выставку вБазеле, она была великолепна. «Déjà vu».
Атам, унас, самые лучшие художники никому не
нужны.
— Но почему?
— Там не умеют делать на вас деньги. Акроме того,
люди там согласны от всего отказаться, лишь бы ничего не имели другие. Здесь же талант легко превращается вденьги. Так что ваше положение совсем не
так безнадежно, как тебе кажется.
— А я думаю, наши дела идут хуже некуда. Нас
там все еще ненавидят. Имы даже не знаем за что.
Когда мы вместе, на нас нападает целый рой недоброжелателей, тысячи мелких демонов отравляют
нам жизнь. Как это объяснить?
— Ответ прост, иза ним не надо далеко ходить.
С этими словами Нил Олсон потянулся за какойто книгой ипрочитал из нее несколько строчек,
обратив внимание на то, что автор книги— женщина.
106
Я поняла, что еще не наступило то время, которое,
впрочем, может и вообще не наступить, когда патриархальная среда примет меня как отдельную, ценную
саму по себе личность, вне «юрисдикции» моего всемогущего мужа. Хотя и знаменитого мужа среда не
потерпит. Однако самая неудобоваримая категория
для общества — известная жена знаменитого мужа.
Это, знаете ли, действительно слишком! Это нарушение всех конвенций, отклонение от протоптанных
троп, разрушение вековых стереотипов и оборонительных укреплений обывательской крепости. С ума
можно сойти!
— Подумай немного над тем, что я прочитал.
Патриархальное общество, от которого вы бежали(надо признать, что издесь есть люди, которые
недалеко ушли от него), считает, что муж не имеет
права поддерживать свою жену, аФилипп икак художник, икак муж всегда поддерживал тебя. Вот
если бы он тебя бил, никто бы ему ислова не сказал, но вы оба попрали родовые устои. Ивсе, что
происходит вокруг вас, вызвано не завистью или
злорадством, нет, иэто даже не заговор. Невозможно организовать такой заговор, вкотором участвовало бы столько людей. Суть происходящего
кроется гораздо глубже, корни древнего как мир
патриархального мировоззрения пронизывают все,
что нас окружает. Такова цена успеха, иее придется заплатить.
107
— И что мне теперь делать?
— А вот это второе важное дело из тех трех, ради
которых я тебя сюда ипригласил. Об этом несколько
слов скажет тебе моя жена.
Тут вразговор вступила Аурелия:
— В Священном Писании сказано: если пожелаешь кому-то зла, злом тебе ивоздастся, аесли пожелаешь добра, воздастся добром. Это закон вселенной. Авселенная— это зеркало, зеркало для
каждого из нас, она отражает нас ивозвращает нам
все наши импульсы, мысли, намерения, действия.
Ты синхронизируешься сокружающим миром, обмениваешься сним энергией. Поэтому будь осторожна вжеланиях. Ичетко их формулируй, проси
лишь один раз, этого достаточно, иты получишь
что хочешь. Может быть, ты уже что-то пожелала,
не имеет значения. Желание сбудется. Независимо
от того, каковы будут последствия для тебя идругих. Здесь действует тот же принцип, что всказке
про джинна из лампы: Твое желанье— для вселен-
ной приказанье.
Итак, выбери, попроси, поверь иприми желаемое, как говорит книга, дающая советы такого
рода...
— Я хочу опять увидеть своего ребенка, Гею,—
задумчиво проговорила Ферета.
— Желание вовсе не обязательно произносить
вслух,— заметила Аурелия,— аситуация, которая
108
сложилась вокруг тебя, называется бойкотом; не
такая уж это редкая вещь, как ты думаешь. Кроме
того, все происходящее свами подпадает под юридическое определение.
— Какое?— спросила Ферета удивленно.
— Травля подобного рода называется мобингом
ипреследуется по закону, если ты сумеешь доказать, кто икаким образом нарушает твой покой...
— А теперь перейдем ктретьему, может быть самому важному, пункту нашего разговора,— прервал
их Нил Олсон, доставая из комода XVII века, вкотором он держал почту, небольшую книжечку— путеводитель по «Ночи музеев», которая должна была
состояться вмае уних родине. Олсон раскрыл его на
странице, отмеченной кожаной закладкой, ипротянул Ферете. Впутеводителе сообщалось, что наряду
смузеями, расположенными вквадрате А, открыть
свои двери перед посетителями готова Галерея ху-
дожника Филиппа Рубора искульптора Фереты Су.
Ниже указывался адрес квартиры, где некогда
жили Ферета иФилипп, квартиры, ограбленной
подчистую вту давнюю «Ночь музеев», остаток которой супруги перед отъездом вЖеневу провели
вотеле.
— Думаю, не надо спрашивать, захочешь ли ты
взглянуть на такое чудо, как ваша сФилиппом галерея, включенная впрограмму «Ночи музеев»,—
улыбнулся Нил Олсон.
109
— Такое путешествие, к сожалению, не для Филиппа. В его состоянии он не перенесет столько впечатлений,— заметила Ферета.
— Лети одна,— сказала Аурелия,— мы взяли тебе
билет на самолет туда иобратно. Ты должна это увидеть.— Синьора Аурелия достала из ящичка комода
конверт ипротянула его Ферете.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]