История политической мысли. Учебник

Они видели в марксизме новую религию с заменой Бога христианского Богом земным, рациональным переложением религиозного учения на язык по­литической экономии. Мессианскую роль пролетариата Н.А. Бердяев считал основным мифом марксизма.

Впоследствии, уже в середине ХХ в., идеи Э. Бернштейна и К. Каутского легли в основу официальной доктрины социал-демократии, известной под названием «демократического социализма». Она исходит из основополагающе­го социал-демократического тезиса о возможности перехода к социализму

В книге У. Годвина выдвинут классический постулат анархизма — власть противоречит человеческой природе, а общественное зло существует потому, что люди лишены возможности свободно действовать, руководствуясь разу­мом; предложена модель децентрализованного общественного устройства, ос­новной ячейкой которого являлись бы автономные общины (приходы). Эти об-

щины, по мысли автора, должны функционировать без демократических поли­тических процедур, поскольку даже правление большинства выступает как форма тирании, и делегирования полномочий при представительном правле­нии, которое приводит к отчуждению индивидов. У. Годвин отрицал собствен­ность как источник власти, считая, что промышленное развитие и технический прогресс приведут к сокращению продолжительности рабочего дня до получаса и облегчат переход к обществу без власти.

Цель социализма виделась П. Прудону в освобождении личности от экс­плуатации, нищеты, порабощения буржуазией, государством и церковью. Осно­ва социализма в его понимании — автономная личность в автономной общине.

Смысл жизни М. Штирнер видит в борьбе за самоутверждение личности, проявление своего «я». Государство оценивается как антипод личности. связы­вающий ее и разрушающий самобытность. Вместо государства выдвигается идея организации временных союзов индивидов, необходимых для осуществ­ления своих интересов.

Его теория сложилась в середине 60-х гг. ХIХ в. и в систематизированном виде изложена в работе «Государственность и анархия» (1873).

Особенно резкой критике М.А. Бакунин подверг ключевую идею марк­сизма — диктатуры пролетариата как орудия социалистического переустрой­ства общества. Он полагал, что никакая диктатура не может иметь иной цели, кроме увековечения себя и способна породить только подавление общества.

Пророчеством оказался прогноз М.А. Бакунина о том, что управляющее от имени пролетариата небольшое число людей будет представлять не народ, а себя и свои притязания на управление народом.

Обосновывая возможность движения к анархо-коммунистической модели общественного устройства, П.А. Кропоткин стремился разработать этику анар­хизма, основанную на достижениях «позитивной науки» («Современная наука и анархизм», 1901). Он полагал, что конкурентной борьбе в природе и обществе противостоит «взаимная помощь», являющаяся главным фактором человече­ской эволюции и этического прогресса. Уничтожение государства, ограничи­вающего действие этого фактора, должно облегчить переход общества к его естественному анархическому состоянию. Принципы морали выводились П.А. Кропоткиным из биологических оснований. Так, например, понятие зла имеет свои источником естественный отбор, а представления о добре — взаим­ную помощь внутри видов («Этика», 1922).

После октябрьских событий 1917 г. П.А. Кропоткин подверг критике их результаты. Он выступил против навязывания коммунизма посредством массо­вого террора и отмечал, что в России произошло восстановление в новой форме прежних авторитарных структур. В СССР анархизм П.А. Кропоткина расцени­вался как враждебный марксизму, а гуманизм его концепции считался слишком абстрактным.

Толстовское христианство отражало протест угнетенных против суще­ствовавших порядков и содержало призыв не только не противиться злу, но и не участвовать в нем — в насилиях администраций, судов, сборе податей, вой­сках. Насилие, по Л.Н. Толстому, не совместимо ни с буквой, ни с духом ранне­го христианства.

Христианский анархизм Л.Н. Толстого вызвал значительный интерес в разных кругах российского общества. В.И. Ленин связывал его доктрину с пробуждением мужика к активной политической деятельности. Л.Н. Толстого он назвал «зеркалом русской революции».

Уповая на «природную» анархичность русского народа и неприятие насилия со стороны государства, теоретики анархизма оставили без должного внимания такие стороны национального менталитета, как стремление к ста­бильности и порядку, заинтересованность в патронате со стороны государства, высокая степень ожиданий от персонифицированной власти.

В ХХI в. явно анархистскую окраску приобретает движение антиглобали­стов. Следуя анархистской традиции, левое крыло антиглобализма считает гос­ударство инструментом господства и угнетения и призывает к его замене само­организованным обществом. Анархисты играют наиболее активную роль в осу­ществлении самых радикальных антиглобалистских акций, как это имело место на рубеже ХХ–ХХI в. в Сиэтле, Барселоне, Генуе и других городах, где прохо­дили форумы мировой экономической и политической элиты

Представления анархистов о будущем общественном устройстве весьма туманны, что является причиной идейной и политической неопределенности их действий. Стремление анархистов к организации общества на началах само­управления, автономии общин и наций, на принципах свободы и равенства, справедливости, освобождения от эксплуатации находит понимание у левых партий, солидаризирующихся с ними.