2.2. Интерпретация избранных произведений д. Б. Шоу в мировом киноискусстве

Творчество Д.Б. Шоу – поистине уникальная персвооснова деятельности представителей разных искусств, в частности, аудиовизуальных искусств.

Д.Б. Шоу заинтересовался новорожденным кино, когда оно ещё не получило всеобщего признания, о чём свидетельствуют его статьи «Кино как средство морального воспитания» (1914) и «Что может дать кинематограф драме» (1915). Д.Б. Шоу заявил, что изобретение кинематографа значительно важнее изобретения книгопечатания, «ибо кино доступно и для тех, кто неграмотен, а таких большинство».

Отдельные фильмы, созданные по пьесам и сценариям Бернарда Шоу при его жизни, – это плоды его непримиримой, яростной борьбы с кинопредпринимателями.

Впервые имя драматурга без его согласия и ведома появилось во вступительных титрах кинофильма «Шоколадный солдатик» в ноябре 1914 года. Режиссёр Уолтер Морт снял в Голливуде фильм по одноименной оперетте Оскара Штрауса 1908 года, написанной на сюжет пьесы Д.Б. Шоу «Человек и война». Постановщик, пригласив для съёмки ансамбль опереточных актеров, участвовавших в спектакле, поставленном Ф.У. Уитни, совершенно не учёл особенностей (художественно-выразительных средств) кинематографа и его отличия от музыкального театра. Фильм оказался провальным.

Впоследствии Шоу ревниво оберегал свои пьесы от покушавшихся на них продюсеров. Так, в 1929 году в беседе с кинорежиссером Антони Асквитом Д.Б. Шоу наотрез отказался «жертвовать» своими пьесами для экрана. Годом позже известная киноактриса Пола Негри так и не смогла получить у Д.Б. Шоу благословение на экранизацию « Цезаря и Клеопатры» [14, 209].

В 1932 году Д.Б. Шоу, реально оценивая возможности развивающегося кино, дал театральному режиссеру Сесилю Люису согласие на экранизацию своей одноактной пьесы «Как он лгал её мужу», объясняя: «Мне говорили, что эта вещь никак не получится, потому что место действия остается одним и тем же с начала и до конца. Мне говорили, что если при каждой второй реплике все действующие лица не отправятся, например, в Монте-Карло или в какую-нибудь другую живописную местность, то это не годится для экрана. Но я настаивал: «Нет, я хочу провести этот эксперимент. Всё будет происходить в одной комнате, и все движения будут совершаться от буфета к камину и от камина к двери»… Так и было сделано… Получился вполне удовлетворительный фильм, потому что диалог сохранил всё своё очарование».

После шумного успеха фильма «Как он лгал её мужу» Д.Б. Шоу дал режиссеру Сесилю Люису согласие на экранизацию пьесы «Человек и война». Но эта картина успеха не имела, что побудило Д.Б. Шоу в продолжение шести лет отказываться от многочисленных предложений киноэкранизаций произведений.

В сентябре 1935 года немецкая фирма «Клагеман» со свойственной деятелям фашистского кино бесцеремонностью экранизировала без разрешения Д.Б. Шоуего пьесу «Пигмалион». От иронической пьесы осталась лишь сюжетная схема. Элиза Дулиттл в исполнении Женни Юго выглядела немецкой мещанкой, английский филолог Хиггинс был превращен в типично немецкого приват-доцента. Д.Б. Шоу не видел этого фильма, однако, узнав, что диалог его пьесы сокращён и что лондонский «кокни» превращен в берлинский жаргон, отказался признать фильм экранизацией своей пьесы.

К восьмидесятилетию Д.Б. Шоу предположено было экранизировать его пьесу «Святая Иоанна» с Элизабер Бергнер в заглавной роли. Д.Б. Шоу сам написал сценарий для этой постановки [7, 256]. «Пьеса продержалась на сцене одиннадцать лет и настолько заслужила всеобщее одобрение, что возможность конфликта с цензурой, контролирующей кинопромышленность, даже не пришла мне в голову», – признавался Шоу. Однако против создания фильма выступила организация «Католическое действие» и пригрозила, что запретит всем католикам смотреть фильм, если не будут выполнены её требования. Д.Б. Шоу наотрез отказался подчиниться. Фильм «Святая Иоанна» так и не был снят.

Новый этап во взаимоотношениях Д.Б. Шоу с кинематографией начался зимой 1937-38 года, когда в Англии начали снимать фильм «Пигмалион» по одноименной пьесе. Начало съёмок было предварено неожиданным визитом к Шоу малоизвестного английского продюсера Габриеля Паскаля. Паскаль сообщил драматургу, что он, Паскаль, намерен сделать фильм по одной из пьес Д.Б. Шоу, желательно по «Ученику дьявола». Д.Б. Шоу довольно резко спросил Паскаля, хватит ли у него денег на осуществление этого замысла. Паскаль долго рылся в карманах и извлек небольшую серебряную монету. Своеобразный ответ так понравился старику, что Шоу немедленно дал согласие на съемку, заявив, что сам примет участие в написании сценария. Д.Б. Шоу заметил, однако, что его пьеса «Ученик дьявола» «слишком умна для кинозрителя» и для начала следует показать публике «Пигмалиона». В договор с Паскалем Д.Б. Шоу вставил несколько пунктов: а) автор пьесы и сценария (Д.Б. Шоу) сохраняет за собой право утверждать или отвергать кандидатуры исполнителей основных ролей фильма; б) продюсер (Паскаль) принимает на себя обязательство производить съемки фильма точно по сценарию. Оба условия были соблюдены полностью. Д.Б. Шоу утвердил кандидатуры актеров-исполнителей: Лесли Хоуарда (Хиггинс) и Уинди Хиллер (Элиза). Д.Б. Шоу неоднократно появлялся на студии, консультируя режиссеров-постановщиков Лесли Хоуарда и Антони Асквита.

Паскаль впоследствии с восхищением отзывался о почти юношеской легкости, с какой работал Д.Б. Шоу над сценарием «Пигмалиона». Вновь написанные эпизоды и диалоги по манере, стилю и настроению ничем не отличались от основного текста пьесы, написанной четверть века тому назад. Благодаря тому, что ни режиссёры-постановщики, ни актеры ни в чём не отступали от текста и замысла Д.Б. Шоу, им удалось, сохранив полностью неповторимую манеру автора, раскрыть в образах Элизы Дулитл и Генри Хиггинса глубоко заложенные в них элементы демократического гуманизма. За остроумными диалогами-дискуссиями проступили живые человеческие характеры, а «филологический» оттенок, доминировавший во многих театральных постановках «Пигмалиона», отошёл на второй план [5, 290].

В интервью журналу «Синемонд» на вопрос: «Каково Ваше мнение о фильме «Пигмалион»; довольны ли Вы этой постановкой?» – Д.Б. Шоу ответил: «Несомненно. Я доволен, потому что я имел возможность, работая сам над сценарием, сделать всё, что находил нужным. Обычно профессиональные кинематографисты при переделке какого-либо произведения для экрана своими исправлениями только мешают естественному развитию сюжета <…> Конечно, в фильме можно позволить себе некоторые вольности, о каких не может быть и речи на сцене. Можно перенести действие из одной эпохи в другую и из одного места в другое и получать некоторые эффекты, недостижимые или почти недостижимые на сцене. Но основная проблема остается той же: нужно передать и изложить сюжет.

Я умею «рассказать» мой сюжет, и я знаю, как должен быть развернут на сцене и на экране. И как бы ни старался конторщик, хотя может быть превосходным конторщиком, – не сможет мне «рассказать» мой сюжет так, как я хочу, чтобы был рассказан [10, 178].

И этого, как мне кажется, ни Голливуд, ни большинство кинематографистов вообще совершенно не желают понимать. Они считают меня писателем-драматургом и думают, что я ничего не смыслю в искусстве переделки моих пьес для экрана. Глупости! Я превосходно умею это делать.

Я вполне отдаю себе отчёт в том, что в экранном варианте какой-либо из моих пьес может потребоваться дополнительный диалог. Но почему эти реплики должен писать кондуктор автобуса или какой-то клерк? Единственным подходящим для этого лицом является автор, то есть я сам.

Это то же самое, что происходит и в театре. Ведь хорошо известно, что пьеса в том виде, в каком она окончательно появляется на сцене, очень часто оказывается совершенно отличной от первоначального варианта. Автор присутствует на репетиции и видит сам, как «звучит» в действительности написанный им диалог. Часто оказывается, что этот диалог далеко не удовлетворителен.

Я вспоминаю, например, то время, когда мы репетировали мою пьесу «Цезарь и Клеопатра». Актер Форбс Робертс чувствовал себя не вполне свободно в одной из сцен. Мне объяснил, что ему кажется, будто требующаяся по ходу сцены реакция появляется у него несколько раньше, чем следовало бы. чувствовал, что это противоречит характеру изображаемого персонажа. Я тогда же прибавил несколько новых строк к моему тексту, и всё оказалось в порядке. Точно так же при создании сценария по какой-либо из моих пьес все дополнения и изменения должны вноситься только мною самим – если только, конечно, вообще есть надобность в новых дополнениях».

Позднее, поддержанный драматургом, Габриель Паскаль поставил также и пьесы «Майор Барбара» (1941) и «Цезарь и Клеопатра» (1943-1945). В этих постановках Паскаль сам выступил в качестве режиссёра. Экранизация пьес Д.Б. Шоу – несомненная заслуга Паскаля, однако и художественное решение пьес нередко оставляет желать лучшего. Политических взглядов Д.Б. Шоу Паскаль не разделял, специфический «разрушительный юмор мафусаила английской литературы был ему чужд, типичные для Д.Б. Шоу «острые углы» критического отношения к действительности Паскаль, обязанный по договору строго придерживаться авторского текста, смягчал трактовкой ролей, мизансценированием, декоративным оформлением. Так, пресловутые «заповеди» пушечного короля Андершафта подаются с экрана в качестве «милой шутки» [5, 291].

В своеобразных поединках между постановщиком и Д.Б. Шоу победителем неизменно выходил автор. Особенно наглядно это противостояние проявилось в фильме «Цезарь и Клеопатра», в котором практически полностью сохранены диалоги (за исключением одной сцены). Д.Б. Шоу по просьбе Паскаля дописал более десяти отдельных эпизодов, в том числе сцену Клеопатры с её старой служанкой Фтататитой. Фтататита предупреждает Клеопатру о прибытии Цезаря и советует ей принимать ванну ежедневно, а не раз в месяц, как прежде. В сценарии Д.Б. Шоу ввёл подробные ремарки, отсутствовавшие в тексте пьесы.

В 1964 году на экраны мира вышел музыкальный фильм Джорджа Кьюкора «Моя прекрасная леди» («My Fair Lady» (Приложение 4), созданный на сонове пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион» и одноимённого мюзикла Фредерика Лоу. Главные роли исполнили легендарные Одри Хепберн и Рекс Харрисон. Успех фильма был ошеломительным. В 1965 году фильм был удостоен 8 пермий «Оскар» в разных номинациях, премии «David di Donatello». Фильм удостоен премии BAFTA, 3 премий «Золотой Глобус», многочисленных премий Американского института киноискусства.

Творчество Д.Б. Шоу – поистине уникальная персвооснова деятельности представителей разных искусств, в частности, киноискусства.

Оценив изобразительно-выразительные возможности юного кино, Д.Б. Шоу был чрезвычайно пристрастен к киноэкранизациям собственных произведений. В случае участия Шоу в киноинтерпретации его пьес успех был гарантирован. Причина такого ревностного противостояния Шоу и кинопроизводственников – в подчас пренебрежительном отношении к первоисточнику, в недооценивании возможностей сценария, который должен максимально отражать замысел драматурга.

Отдельные фильмы, созданные по пьесам и сценариям Бернарда Шоу при его жизни, – это плоды его непримиримой, яростной борьбы с кинопредпринимателями.

Творчество основоположника «интеллектуальной драмы» Джорджа Бернарда Шоу традиционно привлекает внимание представителей разных искусств. Причина такой популярности и многочисленных художественных интерпретаций в мире кино, телевидения, радио, музыки, балета и др. искусств – в философичности и страстности, парадоксальности и дискуссионности произведений, защищающих право человека на счастье.