Художественная культура Саратовского края. Часть первая. Литературная классика

Саратовская государственная консерватория имени Л.В. Собинова

А.И.Демченко

Художественная культура Саратовского края

Часть первая

Литературная классика

Саратов

2017

Демченко А.И.

Д 31 Художественная культура Саратовского края. Часть первая: Литературная классика. – Саратов: Саратовская государственная консерватория имени Л.В. Собинова, 2017. – 96 с.

ISBN 978-5-94841-277-1

Первый из серии очерков доктора искусствоведения А.И. Демченко, посвящённых художественной культуре Саратовского края, призван дать панораму основных явлений литературного процесса, имеющих отношение к нашему региону. В следующих очерках рассказывается об истории пластических искусств (архитектура, скульптура, живопись), музыки, театра и кино.

Издание адресовано всем, кто интересуется вопросами краеведения и искусства, а также может использоваться в качестве учебного пособия для школ, гимназий, лицеев, колледжей и вузов Саратовской области.

БК 85.31

2

Отсчёт своей истории литературное творчество, связанное с Саратовской землёй, начинало со второй половины XVIII века, в основном с трудов священника Герасима Скопина, которые были продолжены его сыном Николаем, а затем, уже с начала XIX века и некоторыми другими духовными лицами (архиепископ Платон, епископы Амвросий и Иаков, протоирей Александр Никольский и др.). С середины XIX столетия всё основное в литературном процессе делается усилиями светских писателей: братья Сергей и Михаил Голицыны, Андрей Леопольдов, Степан Шевырев, Алексей Будищев.

ХХ век на всём своём протяжении был ознаменован неиссякаемым потоком литературных сил, начиная с писателей Константина Федина, Фёдора Гладкова и Бориса Пильняка, поэтов Петра Орешина и Михаила Кузмина.

Путь литературы, имевшей саратовские корни, рассмотрим на примере наиболее значительных имён.

** *

Самое первое имя, значимое для нас – мыслитель и писатель

Александр Николаевич Радищев (1749–1802), который детские годы провёл в одном из саратовских имений (ныне село Радищево Пензенской области). Позже приезжал сюда не раз, в том числе в 1798-м прожил здесь около года. Впечатления детских лет заложили в его чувствительной душе зёрна неприятия бесчеловечности крепостнического уклада, что нашло отражение и в книге «Путешествие из Петербурга в Москву». На этой основе ко времени жизненной зрелости происходило его формирование как первого русского революционного писателя.

Радищева справедливо называют в ряду наиболее смелых умов эпохи Просвещения. Всё его творчество пронизывает высокий гражданский пафос, идея свободы, протест против прочно укоренившейся социальной системы угнетения человека, что определило остро выраженную антикрепостническую и антимонархическую направленность.

3

Уже в одном из сочинений 1773 года он утверждал, что

«самодержавство есть наипротивнейшее человеческому есте-

ству состояние», и доказывал, что народ имеет право судить мо- нарха-деспота. Ода «Вольность» (1783) явилась первым произведением русской революционной поэзии. Обвинения, брошен-

ные в адрес царя («Злодей, злодеев всех лютейший!.. Преступник,

изо всех первейший!»), по мнению автора, дают право народам России судить и возвести его на плаху; предрекается, что они рано или поздно поднимутся на революцию и «волка хищного задавят» (имеется в виду самодержавие).

Вслед затем появляется повесть «Житие Ф.В.Ушакова» (1788), в которой излагается биография друга юности Радищева и рассказ о бунте русских студентов в Лейпциге. Здесь проводится мысль о необходимости гражданской активности человека, о праве угнетаемых на восстание и о роли в нём выдающейся личности.

В те же годы писатель создаёт своё главное произведение –

«Путешествие из Петербурга в Москву» (1784–1789). По сути своей это художественно-публицистическая книга, наполненная раздумьями над различными сторонами человеческого существования. Есть место здесь и «вечным» вопросам. К примеру, в одной из глав («Крестцы») описывается пространное напутствие, с которым добродетельный отец обращается к сыновьям, начинающим самостоятельную жизнь. Отзываясь на эту сцену прощания, автор размышляет о том, что дети надобны родителям только до совершеннолетия, и приводит сравнение из мира природы.

Птенец пернатых не ищет помощи от произведших его, когда сам начнёт находить пищу. Самец и самка забывают о птенцах своих, когда они возмужают. Се есть закон природы.

Но господствуют в книге не сентенции о жизни вообще, а раздумья остроактуального социально-политического характера. Для того чтобы подвести читателя к далеко идущим выводам, Радищев воспользовался распространённым тогда в литературе сентиментализма жанром «путешествия». Все главы обозначены названиями населённых пунктов (вместе с Петербургом и Москвой их 26), и с каждым новым местом пути – новые лица, истории, раздумья и комментарии. Избранная свободная форма по-

4

вествования позволила изобразить разные стороны жизни и различные сословия, поднять всевозможные проблемы и, таким образом, воссоздать обширную панораму российского бытия.

Сюжетом здесь становится история человека, открывающего для себя правду жизни и идеалы, ради которых стоит жить

ибороться. В этом внутреннем обновлении определяющую роль сыграли встречи путешественника с народом, который постепенно занимает в повествовании всё более важное место и обрисован так, как он никогда не изображался ни в русской, ни в мировой литературе. Путь от заблуждений к истине прочерчен с такой же ясностью, как и тракт от Петербурга до Москвы, по которому пролегает маршрут героя. И к завершению этого маршрута народ расценивается как движущая сила будущей революции, а дворянин, порывающий со своим классом, становится «прорицателем вольности».

Помимо жанра, с литературным сентиментализмом «Путешествие…» роднит и такое коренное для этого художественного направления качество, как чувствительность, то есть способность мыслящего человека воспринимать жизненные впечатления в призме собственных душевных переживаний. Одного своего приятеля автор аттестует так: «Душу он имел очень чувстви-

тельную и сердце человеколюбивое», и это эталон сентиментали-

ста. Сам герой постоянно опечален по поводу всевозможных надругательств над человеком и, ощутив несправедливость, многократно разражается горькими слезами. Его духовную жизнь определяет отзывчивость к мукам и горестям других, а нравственный кодекс со всей чёткостью сформулирован в первых же словах: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала».

Однако это не чувствительность вообще, а чувствительность, которая становится здесь прежде всего резонатором непримиримого неприятия крепостнического уклада. Автор исходит из постулата, который он вкладывает в уста одного из сво-

их знакомых: «Человек родится в мир равен во всём другому» –

так интерпретировано здесь краеугольное основание «естественного права», проповедуемого прогрессивной этикой Просвещения. И он нередко ставит крестьян в пример дворянам, а городу

игородской жизни пеняет за развращение нравов.

5

Но этот человек, приходя в мир «равен во всём другому», от рождения оказывается в жестоких оковах крепостничества, которые Радищев без всяких околичностей именует рабством. Так воспринимают своё существование и сами крепостные. Когда путешественник встречает среди рекрутов грамотного крестьянина и удивляется радости того по поводу предстоящего солдатства, тот поясняет её следующим образом.

Трудна солдатская жизнь, но умирать под батожьём, в кандалах, в погребе, нагу, босу, алчущу, жаждущу, при всегдашнем поругании… Государь мой, хотя холопей считаете вы нередко хуже скотов, но, к несчастию их горчайшему, они чувствительности не лишены.

От главы к главе по нарастающей рисуется поражающая неправедность господ и начальства разного рода. Не раз со страниц «Путешествия…» раздаётся поистине крик души автора.

Звери алчные, пиявицы ненасытные, что крестьянину мы оставляем? то, чего отнять не можем – воздух. Да, один воздух. Отъемлем нередко у него не токмо дар земли, хлеб и воду, но и самый свет. Закон запрещает отъяти у него жизнь. Но разве мгновенно. Сколько способов отъяти её у него постепенно! С одной стороны – почти всесилие, с другой – немощь беззащитная. Ибо помещик в отношении крестьянина есть законодатель, судия, исполнитель своего решения и, по желанию своему, истец, против которого ответчик ничего сказать не смеет. Се жребий заклёпанного в смрадной темнице, се жребий вола во ярме…

Показав полнейшее бесправие и беззаконие, царящие во всех областях жизни России, Радищев называет главный источник угнетения – самодержавие. Не случайно в качестве эпиграфа «Путешествию…» предпослана несколько изменённая строка из поэмы В.Тредиаковского «Тилемахида»: «Чудище обло, огромно,

стозевно и лаяй» (обло – толстое, стозевно – имеющее сто па-

стей, лаяй – лающее). Знающие поэму Тредиаковского однозначно воспринимали эту цитату как выпад против царей-деспотов.

6

В ходе путешествия автор приходит к убеждению, что Россия бедствует, что повсюду в ней «неустройства», злоупотребления властью и бесчеловечный гнёт рабства. Он не одинок

всвоих сетованиях на зло и неправедность. Так, в пути встретился ему приятель, который безоглядно бежит из Петербурга, поскольку в лице некоего начальника столкнулся с таким равнодушием к человеческой жизни, что заканчивает свой рассказ слова-

ми отчаяния: «Нет, мой друг, заеду туда, куда люди не ходят,

где не знают, что́есть человек, где имя его неизвестно».

Но автор не приемлет подобных попыток бегства от действительности, он ищет путей выхода. «Воспрянул я от уныния моего, в которое повергли меня чувствительность и сострадание; я ощутил в себе довольно сил, чтобы противиться заблуж-

дению…» С просветительских позиций своего времени Радищев ратует за лучшее, разумное и справедливое устройство жизни. В этом отношении особенно показательны главы с подзаголовком «Проект в будущем»: рассуждая о неправедности нынешнего жизнеустройства человечества, в том числе крепостного рабства

вРоссии, писатель рисует утопические картины всеобщего благоденствия в будущем, если построить его на принципах разума, равенства и гуманности.

При этом он нередко ссылается на республиканские свободы в Соединённых Штатах, упоминает и 1789 год, подразумевая начавшуюся Французскую революцию, то есть отмечает самое передовое в мировой социально-политической практике тех лет. Благодетельные примеры находит Радищев и в родной истории. В главе «Новгород» он с восторгом говорит о временах, когда этот город был республикой, и «народ в собрании своём на вече был истинный государь», попутно задаваясь вопросом о царе Иване Васильевиче: «Какое он имел право свирепствовать против них; какое он имел право присвоять Новгород?».

Всё здесь подводило читателя к выводу, что единственное средство изменения жизни – уничтожение самодержавнокрепостного строя путём насильственного ниспровержения существующего порядка, путём народной революции.

Сразу же по выходу «Путешествия…», призывавшего к «избиению племени мучителей», началось следствие, которым руководила Екатерина II. Суд приговорил автора к смертной казни, которую императрица заменила ссылкой в Сибирь. Мятежная

7

книга (А.Пушкин назвал её «воззванием к возмущению») была конфискована и до 1905 года распространялась в нелегальных списках.

Радищев до конца жизни твёрдо придерживался своих принципов и оставался певцом свободы и народного блага. В стихотворении «Ты хочешь знать…», написанном в ссылке (1791), он с достоинством говорит о себе: «Я тот же, что и был и буду весь мой век: // Не скот, не дерево, не раб, но человек!»

После воцарения Александра I писатель был амнистирован, возвратился в Петербург, находился на службе в Комиссии составления законов и в предложенных им проектах юридических реформ вновь выступил за отмену крепостного права. Убедившись в бесплодности своих ожиданий освобождения крестьян и находясь под угрозой новых репрессий, покончил жизнь самоубийством.

Жизнь Радищева протекала в годы, когда вызревала и происходила Французская революция. Его творчество составило яркую параллель её устремлениям, причём в том радикальном варианте, который отличал, например, деятельность якобинцев. Своим творчеством он открывал столь важную для отечественного искусства тему народной жизни с характерной для него беспощадной правдивостью изображения и болью за страдания трудовых низов.

О первооткрытиях писателя хорошо сказал Н.Бердяев: «Ко-

гда Радищев в своём “Путешествии из Петербурга в Москву” написал слова: “Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала”, русская интеллигенция родилась. Он замечателен оригинальностью своей чувствительности, своим стремлением к правде, к справедливости, к свободе. Он был тяжело ранен неправдой крепостного права, был первым его обличителем. Он утверждал верховенство совести: “Если бы закон или государь, или какая бы то ни было другая власть на земле принуждали тебя к неправде, к нарушению долга совести, то будь непоколебим. Не бойся ни унижения, ни мучений, ни страданий, ни даже самой смерти”».

Имя Александра Николаевича Радищева носит одна из центральных улиц Саратова и находящийся в этом городе прославленный Художественный музей, перед зданием которого уста-

8

новлен мраморный бюст писателя (1953, скульптор А.Кибальников).

** *

Более, чем кто-либо другой, продолжил дело, начатое Ра-

дищевым Николай Гаврилович Чернышевский (1828–1889) –

мыслитель, публицист, литературный критик, писатель. Он родился в Саратове в семье священника, учился в здешней духовной семинарии. После окончания историко-филологического отделения Петербургского университета преподавал русский язык и литературу в Саратовской гимназии, где откровенно высказывал свои убеждения (некоторые из его учеников впоследствии стали революционерами).

Ввиду характера своей последующей деятельности в Петербурге, в 1862 году был арестован и осуждён на пожизненное заключение в Сибири, где провёл свыше двадцати лет. В 1883-м переведён в Астрахань под надзор полиции, а в 1889-м, за несколько месяцев до смерти, получил разрешение жить на родине, в Саратове. В этом городе, в общей сложности, он прожил более двадцати лет, то есть треть своей жизни. Здесь существует Лите- ратурно-мемориальный музей-усадьба Н.Г.Чернышевского и установлен его памятник.

Примечательны строки одного из его писем: «Как и всегда,

как и каждый час, я буду мыслями в Саратове». В недошедшем до нас романе «Старина» (1866, был сожжён другим лицом из-за опасений полицейского преследования), по воспоминаниям слышавших его в чтении автора, в основе лежали художественно переработанные воспоминания о его жизни в Саратове в 1851–1853 годах, куда приезжает после окончания Петербургского университета молодой революционер Волгин. Той же фамилией, обозначающей волжанина, человека с Волги, писатель назвал главного героя романа «Пролог» (1869), наделив его многими автобиографическими чертами. В романе «Что делать» (1863) персонаж по имени Никитушка Ломов, ставший одним из жизненных примеров для легендарного Рахметова, описывается Чернышевским с особым воодушевлением.

Никитушка Ломов, бурлак, ходивший по Волге лет 15–20 тому назад, был гигант геркулесовской силы. 15 вершков ро-

9

стом, он был так широк в груди и плечах, что весил 15 пудов, хотя был человек только плотный, а не толстый. Какой он был силы, об этом довольно сказать одно: он получал плату за четырёх человек. Когда судно приставало к городу и он шёл на рынок (по-волжскому на базар), по дальним переулкам раздавались крики парней: «Никитушка Ломов идёт, Никитушка Ломов идёт!» – и все бежали на улицу, ведущую с пристани к базару,

итолпа народа валила вслед за своим богатырём.

** *

Всравнении со своим предшественником В.Белинским и последователем Н.Добролюбовым Н.Чернышевский отличался исключительной многосторонностью интересов и, помимо литературной критики, создавал историко-литературные труды («Сочинения Пушкина», «Очерки гоголевского периода русской литературы» и др.), трактаты по эстетике (главный из них – «Эстетические отношения искусства к действительности»), а также философские и социально-публицистические работы.

Став к концу 1850-х годов общепризнанным лидером русской революционной демократии, выступал вдохновителем борьбы против крепостничества и царизма революционными средствами, являлся (наряду с А.Герценом) родоначальником народнического движения. Как экономист, доказывал необходимость замены «нынешнего экономического устройства коммунистиче-

ским», переход к социализму считал исторической необходимо-

стью, предполагая, что «отдельные классы наёмных работников

инанимателей труда исчезнут, заменившись одним классом людей, которые будут работниками и хозяевами вместе».

Вобласти литературной критики Чернышевский развивал принципы и традиции Белинского, вслед за которым устанавливал теснейшую связь эстетического идеала человека, его представлений о прекрасном и его художественной деятельности с другими сферами бытия. Прекрасное есть жизнь, настаивал он, высочайшая красота есть именно красота, рождаемая миром действительности. Предназначение искусства, являющегося «учебником жизни», заключается в том, чтобы научить людей видеть

ипонимать прекрасное в жизни, мобилизовать силы общества на борьбу против всего, что стоит на пути к высокому идеалу. Литературу Чернышевский рассматривал как силу, способствующую

10