Тюремная субкультура в России

<…> Происходит эстетическое переосмысление преступления, являющееся также присвоением преступления в приемлемых формах. По видимости – это великие убийства и вообще преступления – не для мелких правонарушителей»1. Аристократизация, эстетизация, мифологизация преступления средствами художественной литературы способствует экспансии тюремной субкультуры.

Мифологизация мест лишения свободы осуществляется и посредством киноискусства. В 1990-е гг. значительно возросло количество кинофильмов о жизни преступного мира, героями которых стали либо преступники, либо борцы с преступностью, действующие по принципу «все средства хороши». В кинопрокате последних десятилетий значительную часть составляют фильмы криминальной тематики, например «Бумер», «Бумер-2», «Брат», «Брат-2», «Жмурки», «С новым годом! С новым счастьем!», «Флэшка», «Точка», «Воровка», «Груз 200». Это полнометражные отечественные картины, в которых главными героями являются представители криминального мира, вызывающие не осуждение, а восхищение или, по крайней мере, сочувствие зрителя. С экрана звучат тюремный жаргон и грубая нецензурная лексика (фильм «Старухи»). Мифологизации тюрьмы способствуют телесериалы: «Жизнь и смерть Леньки Пантелеева», «Сонька Золотая Ручка», «Воры и проститутки», «Криминальный роман», «Бригада». Практически во всех этих телесериалах герои употребляют тюремный жаргон: «бабки», «лажа», «кайф», «вешать лапшу на уши», «балдеть», «кирять», живут по «понятиям», что способствует экспансии тюремной субкультуры. Особо необходимо отметить сериал «Зона», выпущенный RWS (Russian World Studios), в котором была показана шокирующая и в то же время притягательная, как все запретное, жестокая сущность зоны с ее порядками, чудовищной иерархией, скрытыми преступлениями. Данный сериал, проникнутый сочувствием к заключенным, сделал немало для мифологизации тюрьмы, пропагандируя воровскую идеологию, рекламируя справедливость тюремных норм и обычаев, убеждая общество в том, что преступный мир монолитен и устойчив, криминальное сообщество несет в себе положительные идеи, оно непоколебимо и прогрессивно.

Рассматривая мифологизацию мест лишения свободы в литературных произведениях и кинофильмах, необходимо обратить

1 Фуко М. Указ. соч. С. 100.

101

внимание на то, что видеоряд обладает большей наглядностью, и в связи с этим криминальные проявления оказывают более сильное воздействие на зрителя. Однако изображение преимущественно внешних сторон преступной жизни в кинематографе не оказывает длительного воздействия, впечатление со временем сглаживается. Литература же способна оказывать серьезное воздействие на нравственные и философские установки читателя, в связи с чем влияние криминальной литературы более глубоко и продолжительно1. Моральное оправдание, а в некоторых случаях и философское обоснование преступного образа жизни героя литературного произведения способны поколебать убеждения читателя и подтолкнуть его к совершению преступления.

Тюремная субкультура проникла и на радио. Так, только на радио «Россия» транслируются программы «Облака», «Калина красная», «В нашу гавань заходили корабли», в которых сообщается все «о заключенных, для заключенных и для всех тех, кому небезразлична их судьба», исполняются дворовые, тюремные песни, песни политзаключенных, беспризорников, жестокие романсы и др., озвучиваются художественные произведения, сочиненные осужденными.

Мифологизация мест лишения свободы осуществляется с

привлечением музыкального шоу-бизнеса, особенно через так называемую блатную лирику. В музыкальном плане это разновидность популярного стиля «диско», а по содержанию текстов

– произведения, романтизирующие и мифологизирующие преступную и тюремную жизнь. Подавляющее большинство этих произведений изображает героя как хорошего человека, совершившего преступление под давлением обстоятельств, несправедливо осужденного и несчастного.

Анализируя мифологизацию тюрьмы посредством музыкальных произведений, необходимо отметить, что еще в XIX в. в репертуар известных русских певцов, например Н. Цыганова и Ф. Шаляпина, вошли тюремные песни. Особое развитие тюремная песня получила в ХХ в. в разных формах и поджанрах в русле городского романса (также в связи с большим успехом цыганского романса и, в частности, жанра жестокого романса) и так называемой

1 Кочетков А. Криминальные проявления в культуре современной России // Законность. 2001. №5. С. 28.

102

блатной песни1, песни «преступного, уголовного мира», песни «босяцкого жанра» и т. д. Эти жанры стали распространяться на эстраде и довольно скоро превратились в массовое явление. Большое распространение тюремная лирика получила в 20-е гг. ХХ в. как форма демократического творчества. Именно на основе городского (жестокого) романса довоенных лет создавалась, например, знаменитая блатная песня Мурка2. В 60–70-е гг. ХХ в. тюремная и блатная лирика становятся существенным элементом традиции «магнитофонного самиздата».

Относительно недавно тюремная лирика вошла в гибридный жанр «русского шансона», где сочетаются разные жанры русской песенной традиции, от стилизованной блатной лирики до новой аранжировки традиционных каторжных песен и советской дворовой песни, до эстрадного переделывания авторской песни или имитации французского шансона3. Л.И. Левин характеризует данный жанр следующим образом: «В последнее время, когда сняты все запреты (в том числе и на ненормативную лексику4), традиционная фольклорная и авторская блатная песня имеет самую широкую аудиторию и обширный круг исполнителей – от созданной М. Таничем группы “Лесоповал” до В. Цыгановой, Л. Успенской, А. Апиной и др. Под французско-нижегородским жанровым псевдонимом “русский шансон” блатная песня оказывает прямое и непосредственное воздействие на развитие популярной эстрадной песни, становится неотъемлемым и весьма значительным элементом современной песенной культуры»5. Гибридный жанр «русского шансона» (М. Круг, И. Кучин, Ю. Алмазов, И. Горячев, Е. Чужой, А. Звягинцев, С. Север, С. Бобков и др.) активно участвует в процессе мифологизации тюрьмы и имеет для этого существенные возможности благодаря регулярной работе радиостанции «Шансон».

Культ жестокости и криминальные мотивы часто присутствуют в компьютерных играх. Тату-культура, язык жестов или, как его

1Трахтенберг В.Ф. Блатная музыка («жаргон» тюрьмы). СПб., 1908. – 69 с.

2Бахтин В.С. «Муркина» история // Нева. 1997. № 4. С. 229–232.

3Гардзонио С. Русская провинция между мифом и стереотипом в «русском шансоне» // Russian Literature. LIII (2003). P. 181–201.

4С 1 июля 2014 г. в России вступил в силу запрет на мат в произведениях искусства.

5Левин Л.И. Блатная песня // Эстрада России. Двадцатый век. Лексикон / Под ред. Е.Д. Уваровой. М.: РОССПЭН, 2000. С. 74.

103

называют сами преступники, – «распальцовка», покинули пределы исправительных учреждений и стремительно интегрируются в обыденную жизнь. Творцами художественных произведений преступная деятельность мифологизируется и преподносится населению как образец для подражания. Такого масштаба распространения тюремной субкультуры на российском культурном пространстве, усиления влияния на многие стороны жизни и деятельности страны Россия не знала на протяжении всей своей истории.

Особую озабоченность вызывает целенаправленная мифологизация тюрьмы, осуществляемая средствами массовой информации, оказывающими существенное воздействие на широкую зрительскую аудиторию. На каждом телевизионном канале присутствуют новостные рубрики или передачи, «знакомящие» зрителей со спецификой преступного мира, такие как «Криминал», «Криминальная Россия», «Криминальные новости», в которых подробно рассказывается о деятельности криминальных организаций, жизни авторитетов преступного мира, повествуется о «громкие» убийствах, хищениях и т. д. В телевизионных репортажах демонстрируются подробности совершения насильственных преступлений, крупным планом показываются обезображенные трупы, лужи крови и прочие подробности. Нередко СМИ распространяют ложную или искаженную информацию о событиях, пользуясь непроверенными источниками либо руководствуясь корыстными соображениями. Обилие криминальных сводок в СМИ, регулярные сообщения о нераскрытых преступлениях формируют у населения представление о полной криминализации российского общества, рождают ощущение беззащитности перед преступностью и неверие в эффективность работы правоохранительных органов. Сцены насилия в телевизионных передачах уже приучили людей спокойно реагировать на их проявления в жизни.

Мифологизация тюрьмы в средствах массовой информации, литературе, киноискусстве и музыке способствует экспансии тюремной субкультуры, распространению в обществе жестокости и насилия. По утверждению А. Олейника, наблюдается «растворение» тюрьмы в постсоветском обществе, размываются границы между этими двумя мирами. А. Олейник показывает, как живет по «понятиям», рожденным в уголовной среде, российский бизнес, как велико влияние ценностей и норм криминальной субкультуры в

104

поведении политических и государственных деятелей1. Влияние тюремной субкультуры чувствуется в школьном пространстве, в молодежной культуре, в подростковом жаргоне, в поведенческих и культурных установках подрастающего поколения2. Причем значительную роль в усилившейся в последние десятилетия экспансии тюремной субкультуры играет именно мифологизация тюрьмы, следствием которой является выработка криминогенной мотивации у граждан с неустойчивой жизненной позицией, у представителей социально незащищенных слоев населения, формирование толерантного отношения законопослушных граждан к преступлениям и преступникам, рост насилия во всех сферах общественной жизни, криминализация государственных институтов.

Итак, целенаправленная мифологизация тюрьмы осуществляется в настоящее время средствами массовой информации, авторами литературных произведений и кинофильмов, романтизирующих заключенных, героизирующих или идеализирующих представителей криминалитета, пропагандирующих воровскую идеологию, «справедливость» тюремных норм и обычаев. Произведения искусства, убеждающие общество в том, что преступный мир монолитен и устойчив, что криминальное сообщество прогрессивно, способствуют распространению принципов, действующих в тюремной среде, в «вольный» мир. Причем мифологизированное изображение мест лишения свободы в кинофильмах и телепередачах оказывает более сильное, но кратковременное воздействие на зрителя, литература же способна оказывать серьезное воздействие на нравственные и философские установки читателя, ее влияние более глубоко и продолжительно. Мифологизация мест лишения свободы осуществляется с привлечением музыкального шоу-бизнеса, через так называемую блатную лирику и «русский шансон». Об успешной экспансии тюремной субкультуры в настоящее время свидетельствуют широкое распространение уголовного жаргона, следование «понятиям», а не закону в различных сферах общественной жизни, рост насилия в социуме, формирование толерантного отношения законопослушных граждан к преступлениям и преступникам.

1См.: Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государственной власти. М.: ИНФРА-М, 2001.

2Ханипов Р.А. Укорененность криминальных и тюремных практик в культуре современного российского общества // Мир России. 2008. № 3. С. 132–148.

105

Подведем итоги изложенному в данной главе. Тюремная мифология в России представлена двумя типами мифов: нативными, или «естественными», возникающими спонтанно в местах лишения свободы и выполняющими прежде всего адаптивные и консолидирующие функции, и «искусственными», или позитивными, то есть целенаправленно создаваемыми мифами о тюрьме, призванными способствовать экспансии тюремной субкультуры и легитимации насилия в обществе. Нативные мифы в тюрьме играют роль своего рода защитного психологического механизма, облегчая процесс адаптации к условиям заключения. Они смягчают повседневные столкновения людей с реальностью тюремного мира, позволяют заключенным примириться с условиями своего существования, расширить, хотя бы субъективно, количество поступающей к ним позитивной информации, дают надежду на лучшее будущее. Наряду с этим, нативные мифы в местах лишения свободы выполняют социально-практическую и регулятивную функции. Они консолидируют заключенных с целью противостояния работникам пенитенциарных учреждений, способствуют утверждению неформальных норм и ценностей, действующих в тюрьме, поддержанию порядка и авторитета отдельных категорий осужденных. «Искусственные», или позитивные, мифы о тюрьме, нацеленные на расширение экспансии тюремной субкультуры, распространение в обществе принципов, принятых в тюремной среде, получили широкое распространение в постсоветской России. Мифологизация мест лишения свободы осуществляется при активной поддержке авторитетов преступного мира, вербующих таким образом новых сторонников, деятелей «теневой» экономики, тесно связанных с криминалом, и отдельных политиков, преследующих цель легитимации насилия как метода политической деятельности. Заинтересованные в мифологизации тюрьмы лица целенаправленно финансируют политтехнологов, журналистов, представителей искусства, которые, даже не всегда осознавая последствия своих действий, способствуют экспансии тюремной субкультуры. Мифологизация тюрьмы в средствах массовой информации, литературных произведения, кинофильмах, песнях оказывает существенное воздействие на широкие слои населения, способствует распространению в обществе жестокости и насилия.

106

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализ тюремной субкультуры в России, проведенный в настоящей работе, позволил сделать следующие выводы.

Методологическими основаниями для изучения тюремной субкультуры в России являются онтогносеологический подход к исследованию культуры, суть которого заключается в безоценочном рассмотрении культуры как особой формы бытия – «вторичной реальности», «второй природы», создаваемой людьми; системный подход, согласно которому субкультуры являются подсистемами культуры как целого и позволяют качественно охарактеризовать мультикультурную структуру современного общества; а также деятельностная концепция культуры, с позиции которой субкультуры рассматриваются как явления, отражающие специфические особенности освоения природного и социального мира той или иной общественной группой.

Тюремная субкультура является подсистемой целостной системы культуры общества, представляет собой совокупность образа жизни, норм, ценностей, ритуалов и культурных артефактов, выработанных лицами, отбывающими наказание в учреждениях пенитенциарной системы. Тюремная субкультура консолидирует заключенных, помогает им переносить трудности, связанные с лишением свободы. Выработанные в рамках тюремной субкультуры нормы и ценности, с одной стороны, противостоят принятым в обществе, а с другой стороны, имеют тенденцию к выходу за рамки учреждений пенитенциарной системы и распространению на более широкое социокультурное пространство.

Представление о лишении свободы как о форме наказания сформировалось в российском обществе не сразу. В течение продолжительного времени мерами наказания являлись физическое наказание, денежные штрафы и смертная казнь, которая была достаточно широко распространена во всех древних обществах. Широко применяться наказание в виде помещения в тюрьму начинает с середины XVI века. В этот период уже существовали такие виды тюрем, как частные, государственные, монастырские.

Тюремное законодательство в России четко оформляется в XVIII в., когда была предусмотрена дифференциация мест лишения свободы в зависимости от сословной принадлежности преступника и тяжести совершенного им преступления.

107

В период советской власти применялась прогрессивная система наказания, устанавливалось несколько видов режима в зависимости от тяжести совершенного преступления, много внимания уделялось не только изоляции преступников, но и их перевоспитанию и исправлению, однако значительных успехов в деле перевоспитания заключенных достигнуто не было.

В постсоветский период пенитенциарная система подвергается реформированию с целью улучшения условий содержания в тюрьмах и снижения уровня насилия в тюрьме. Были законодательно установлены минимальные гражданские права заключенных: право на личную безопасность, право на покупку без ограничений продуктов питания, право на свидания, право на получение посылок и передач, право переписки, право на телефонные переговоры, право на прогулки, право на просмотр телепередач и художественных фильмов, право хранить книги и журналы. Однако до настоящего времени серьезной проблемой являются перенаселенность тюрем, их недостаточное финансирование, ужасающие санитарно-бытовые условия. Тюремная система в современной России является своего рода «фабрикой преступности», она не способствует возвращению заключенных к нормальной жизни, напротив, приводит к социализации преступников, о чем свидетельствует высокий уровень рецидивной преступности в стране.

Тюремный социум имеет сложную и специфичную структуру, что обусловлено принудительным характером его образования. Важными особенностями тюремного общества являются отсутствие четких границ между частной и публичной жизнью, абсолютный и повсеместный характер надзора, которым заняты не только работники пенитенциарных учреждений, но и сами заключенные. Для тюремного социума характерна высокая степень персонификации отношений: все социальные связи в тюремном мире носят локальный, персонифицированный, межличностный характер. Именно на основе персонифицированных отношений в тюрьме формируются малые группы, одной из которых является так называемая «семья», состоящая из двух или более заключенных, объединившихся на основе общих взглядов и интересов (совместный досуг, питание, защита от посягательства и т. д.).

Существенной характеристикой тюремного социума является наличие двух типов норм: формальных и неформальных. Формальные нормы устанавливаются официально, любое отклонение

108

от следования им санкционируется тюремной администрацией. Хотя жизнедеятельность заключенных нормируется законом, на практике зачастую в тюрьмах царит произвол администрации, называемый заключенными «беспределом». Пенитенциарная администрация практически всевластна на всем пространстве, ограниченном тюремными стенами: надзиратели могут вмешиваться в любой момент повседневной жизни заключенных, создавать для неугодного заключенного непереносимые условия, и значительно облегчить тяготы тюремной жизни для того, кто ей полезен. Неуважение к заключенным, отказ видеть в них первую очередь людей вызывает у последних симметричную реакцию. Заключенные отказываются обращаться к легальной власти для организации своей повседневной жизни, ибо эта власть ассоциируется в их сознании с принуждением, которое необходимо при первой же возможности обойти.

В противовес формальным нормам заключенные вырабатывают неформальные нормы, которые становятся более значимыми в их среде и нацелены на то, чтобы сделать их повседневную жизнь в тюрьме более переносимой. Неформальные нормы в тюрьме дифференцированы в зависимости от статуса, который занимает человек в тюремной иерархии. Выполнение неформальных норм строго контролируется самими заключенными, как правило, в российских тюрьмах эту функцию выполняют представители неформальной власти: воры в законе, авторитеты, положенцы, смотрящие.

В противовес формальным категориям осужденных, выделяемых на основе тяжести совершенных ими преступлений, в тюрьме складываются неформальные категории заключенных. Причем ни характер совершенного преступления, ни отнесение осужденного к одной из установленных администрацией категорий не определяет действительного места человека в иерархической структуре тюремного общества.

Человек, попадающий в тюрьму, оказывается вырванным из привычного социального окружения, он попадает в замкнутую социальную среду, его поведение строго регламентируется, кроме того, заключенный принудительно включается в однополые социальные группы. К этой среде человеку необходимо адаптироваться, найти свое место в ней, познать ее неформальные нормы.

109

Процесс приобщения человека к тюремной субкультуре именуется в науке «социализацией» или «инициацией». Процесс социализации в тюрьме ритуализирован и включает этап присвоения заключенному тюремного имени, тюремную «прописку», отражающую степень усвоения заключенным неформальных норм и правил. В ходе «прописки» определяется место заключенного в неформальной тюремной иерархии.

Процесс адаптации человека к условиям жизни в тюрьме сложен и, как правило, негативно влияет на личность заключенного. Тюремное заключение повышает уровень агрессивности и жестокости преступников. Тотальная регламентация поведения подавляет в человеке такое качество, как активность и, следовательно, заставляет его бояться изменений. Людям, находящимся в местах лишения свободы, присущи высокая тревожность, мнительность, подозрительность, беспокойство, раздражительность, чувство собственной неполноценности, состояние безнадежности, обреченности, что влечет за собой апатию, пассивность во всех действиях, проявлениях и поступках. Наиболее негативно на личность заключенного воздействует помещение его в одиночную камеру на длительный срок. Тюремное заключение не перевоспитывает личность, напротив, человек идентифицирует себя с преступной средой и противопоставляет остальной части общества.

Тюремная субкультура характеризуется специфическими представлениями о пространстве и времени. Для тюрьмы характерно пространственное ограничение, процесс сжатия пространства и времени. Тюремное пространство воспринимается как замкнутое, ограниченное и закрытое. Для тюремной картины мира характерно не векторное, а архаичное, циклическое время.

Основными нормами тюремной субкультуры являются: насилие, выступающее основным регулятором социальных отношений; преобладание общего над индивидуальным, целого над частью, что появляется, в частности, в наличии коллективной собственности – «общака»; употребление тюремного жаргона, который, с одной стороны, служит средством узнавания, а с другой – является способом конспирации.

Важнейшими ценностями для всех осужденных являются: свобода, трактуемая как способность оставаться самим собой, не меняясь под давлением неблагоприятных обстоятельств; достоинство, понимаемое как верность тюремным законам; честь,

110