Тамтам сзывает посвященных. Монография

ступала дифференциация населения по возрастному, а затем

игендерному (означающему половую принадлежность) при! знакам, начиная с раздельного воспитания мальчиков и дево! чек в изолированной от родителей детской хижине.

Вторая ступень – интеграция индивидов противоположного пола и создание строго автономных и, более того, конкурирую! щих друг с другом мужских и женских союзов. Ее поведенчес! кий и психологический фундамент закладывается в молодеж! ных лагерях подготовки к инициациям с их жесткой ориентаци! ей на половую идентификацию, всяческое подчеркивание и бо! лее того – выпячивание специфики и преимуществ именно своего пола. Иерархия возрастных классов в рамках этих со! юзов служит системообразующим скелетом таких зловещих

испрутоподобных, нагоняющих панический ужас, вездесущих

ивсепроникающих, изуверски жестоких и практически безна! казанных тайных ритуальных обществ. В их фундаменте лежат горизонтальные, поколенческие связи индивидов, не завися! щие впрямую от противоположных им отношений родства

исвойства, составляющих каркас родоплеменных структур. Классической по насыщенности многочисленными и разно!

образными тайными ритуальными обществами страной счита! ется Сьерра!Леоне. Она ими буквально кишит, будто джунгли змеями. Секретные обрядовые ассоциации, как правило, воз! никали либо оживали после длительной «спячки» именно на волне отчаяния и бессилия простолюдинов перед лицом ав! торитарного произвола родовых вождей, нередко цинично надругавшихся над вековыми обычаями коллективизма и соли! дарности. В свое время иные из них до такой степени потеряли стыд и совесть, что стали специально отлавливать и поставлять соплеменников (например, детей отца от других жен – сопер! ниц матери, а потому потенциальных недругов друг друга) бе! локожим торговцам людьми, продавать их на галеры, в заоке! анское рабство либо в гаремы оттоманских султанов. Поэтому во Фритаунском университете, например, изучение генезиса

идинамики эволюции секретных ритуальных обществ осущес! твляется главным образом под углом зрения их роли храните! лей народных традиций и своего рода противовеса всем иным видам власти и социально!психологического давления, откуда бы оно ни исходило.

Внынешних условиях расползания по континенту стихии рыночных отношений сферу мелкого и мельчайшего, в основ! ном овощного и фруктового, бизнеса абонировали энергичные

игорластые торговки мамми, которые перенесли под навес не!

хитрого лотка значительную часть своей бабьей жизни, вклю! чая кормление и воспитание малых детей. Тайные ассоциации обрели тем самым некую дополнительную материальную базу в виде живых денег, а кроме того, проявляют тенденцию пред! ставления специфически женских интересов и чаяний в неве! домом им прежде и мало понятном до сих пор политическом поле. В частности, некоторые мамми заседают сегодня в пар! ламентах своих стран, представляя городские окраины и жен! ские тайные ритуальные общества одновременно. Нередко по! литические путчи и перевороты (естественно, на предвари! тельно разогретой накопленным недовольством психологи! ческой почве) в африканских странах начинались с крикливого стихийного бабьего бунта на столичном рынке. Потом он, слов! но пожар в иссушенной солнцем саванне, стремительно пере! брасывался на городские улицы и предместья, а от них – в пар! ламенты и президентские дворцы. Довольно часто государст! венные лидеры отменяли в результате таких акций непопуляр! ные указы, а не успев этого сделать вовремя, лишались своих постов. Наиболее громким скандалом такого рода было объяв! ление теперь уже покойным президентом Республики Гвинея Секу Туре указа о запрете многоженства. И это в стране, где по несколько жен имел каждый четвертый мужчина. Их наличие было традиционным знаком серьезного и состоятельного че! ловека. Решение президента крушило веками складывавшую! ся систему без подготовки какого!либо альтернативного вари! анта и ломало местную психологию через колено. Весь день рынок гудел, как разворошенный улей. Ближе к вечеру на пло! щадь к президентскому дворцу вышли одни только женщины. Они объявили о категорическом несогласии с «глупым» декре! том и пригрозили: «Нас 54 % населения, и мы на ближайших выборах скинем тебя, наш прежний кумир Ахмед Секу Туре. По! тому что ты совсем, видимо, потерял здравый смысл или своих французских советников слушаешь больше, чем собственный народ». Президенту ничего не оставалось, как выйти на балкон и объявить об отмене утреннего указа.

Кстати, ключевые загадки феминизма как застарелой идеи борьбы за равноправие женщин с мужчинами можно глубже понять, взглянув в зеркало традиционного африканского об! щества. Многое из того, что там сохранилось, было не столь уж отдаленным прошлым Европы и тем более пирамидных и вигвамовых индейских обществ Американского континента до его открытия Колумбом. Не декретивное уравнивание муж! чин и женщин за пределами конституционных прав, а опреде!

ленное социальное дистанцирование полов с учетом их биоло! гической специфики дает реальную возможность выстраива! ния естественных отношений с индивидами другого пола. Та! ким видится гуманизм цивилизации будущего. Ей будет много легче найти общий язык не только с внешней природой – эко! логией, но и с внутренней биологией самого человеческого ро! да, с его антропологией. Два пола существуют не только как инструмент размножения вида. Речь идет об асимметричных противоположностях, равно необходимых друг другу и откры! вающих широкий спектр самореализации представителям обеих половин единого человечества.

Чернокожие амазонки

Африканка отчетливо противостоит в традиционном племенном обществе мужчине. Это не антагонизм, а, скорее, разумная оп! позиция представителей противоположных полов. Каждому из них она открывает определенное поле для маневра в группо! вых и индивидуальных отношениях друг с другом. И вместе

стем содержит, выражаясь современным языком, сложившую! ся на заре истории систему сдержек и противовесов, обеспечи! вающую биологическую и социальную стабильность архаичес! ких форм человеческого рода. Психологическая мотивация и древние стереотипы поведения в рамках исполнения половых ролей опираются на фундамент местной мифологии.

Африканские мужчины издревле инкриминируют своим по! другам разрыв некогда дружественных отношений человека

снебесами и их обитателями. Аргументируя столь явно нераз! умное и более того – кощунственное деяние, рассказывают старинную легенду. Некогда одна из женщин ударила местного бога то ли мотыгой (в эпосе племени динка в Южном Судане), то ли большим деревянным пестом типа скалки, которым она толкла местный вареный корнеплод, называемый кассавой (в фольклоре народности акан в Гане). Дело в том, что местный бог как!то обратился к одной из них с каким!то неведомым для мужчин, скорее всего фривольным, предложением. Женщину оно настолько возмутило, что она подняла руку на самого Соз! дателя. Глубоко оскорбленное языческое божество, не отлича! ясь снисходительностью и терпением, покинуло грешную зем! лю, бросив африканцев на произвол судьбы и волю духов пред! ков, строго!настрого запретив им даже появляться в своей не! бесной обители. После этого уделом излишне строптивых жен! щин стала красная африканская земля, а на земле – вечно де!

фицитная на континенте вода. Небо же больше благоволит к мужчинам, предпочитающим, кстати, воде ее антагониста – огонь.

Воду характеризуют такие противоположные свойства, как растекаемость и стекаемость, динамика и статика, испаряе! мость (исчезновение, невидимость) и кристаллизация (ове! ществляемость, затвердевание). Промокшие предметы на су! ше существенно тяжелеют. Напротив, оказавшись в воде, они, как и тело самого человека, становятся заметно более легки! ми. Вода – прародительница жизни на нашей планете. Соглас! но одной из гипотез, наши обезьяноподобные предки в период глобального похолодания были вытеснены другими видами на побережье океана. Там они были вынуждены добывать пищу

вприбрежной полосе и на мелководье, пока часть их совсем не переселилась в воду, превратившись в дельфинов. Заходя

впоисках пищи все дальше от берега, они освободившимися от функции передвижения руками научились использовать несъедобные предметы (палки, камни, кости) для добычи еды и защиты от хищников. Здесь им на помощь пришло открытие умения управлять огнем.

Вэволюционном смысле женщины несут сохранительный потенциал человеческого рода. Естественно, вода и населяю! щие ее существа, прежде всего змеи, уже в самом древнем ми! фологическом фольклоре стали знаком женщин. Напротив, огонь и обоюдоопасная охота на крупных млекопитающих как более поздние обретения людей издревле ассоциируют с по! исковой активностью и склонностью к риску, присущими

вбольшей степени мужчинам.

Даже в, несомненно, отредактированной мужчинами вер! сии фольклорной песни нигерийских йоруба на змеиную тему «Питон» проскальзывает принцип первичности воды и их вод! но!растительного образа жизни, а также то, что угрозу воспе! тые преданиями змеи представляют прежде всего для мужчин.

Это важная надменная принцесса, Это великанша среди змей. Говорят, что нет дома у нее, – Я над этим только смеюсь.

Кто владеет землей под лимонной травой? Кто владеет землей под слоновой травой? Кто владеет болотом, родителем рек?

Кто лужей владеет, предком воды? А еще говорят, будто змеи в лесу Только в одиночку всегда ползут. Конечно, рука об руку не ходят они.

Ну, а если гадюка ползет впереди,

Аза нею зеленая мамба ползет,

Аза ними с грохотом ползет питон? Найдется ли на свете тогда храбрец, Чтобы их приближения стоять и ждать?

Африканский менталитет с незапамятных времен считает символом фемининности воду: стихию естественную, податли! вую. Она легко приспосабливается к меняющимся обстоятель! ствам, но вместе с тем совершенно необходима для людского существования и справедливо сочетается с культом плодоро! дия. Примером может служить поэтическое описание богини реки Ошун в языческом пантеоне йоруба – крупнейшей народ! ности самой населенной африканской страны Нигерии. Ей приписываются и мудрость, и всесилие, и всемогущество, и благородное бескорыстие, и экзотическое убранство. Судите сами:

Медь и перо попугая На бархатной коже. Белые раковины каури На ягодицах черных.

Ее глаза сверкают в лесу, Как на реке – солнце.

Она великая мудрость леса И реки великая мудрость.

Там, где лекарь исцелить не мог, Она исцеляет чистой водою. Она исцеляет ребенка И с отца не требует платы.

Она кормит бесплодную женщину медом И, как спелый пальмовый плод, Тело сухое наливается соком.

О, как матери сладко Прикосновение руки ребенка!

Согласно местным легендам, самые сокровенные женские тайны лежат на дне речном и заключены в их слезах, соленых, как океан. Неудивительно, что активистки секретных феми! нистских ассоциаций, продолжая заложенную первоматерями традицию совместных женских купаний голышом, много вре! мени проводят в воде. Там они надеются получить ответы на волнующие их вопросы от ушедших из земной жизни в вод! ную стихию мудрых прародительниц. Поэтический образ тако! го ритуала в интерпретации сенегальского поэта Шейка Ахме! да Ндао, принципиально отрицающего знаки препинания, как разрывающие «поток неосознаваемого сознания», выглядит весьма живописно и по!своему концептуально:

Жрицы Древнего бога морского

Старинного таинства Пляска волн Молчаливая дрожь зыбей

Струенье волос под дождем Намокшие пряди на влажных плечах В неоглядной Сахаре водорослей Татуированной тушью спрута.

Естественно, все виды деятельности, связанные с водой, принадлежат исключительно женщинам и часто являются стро! жайшим табу для мужчин. Исключением выступают рыболовст! во, устричная марикультура и крокодиловые фермы. Мне дово! дилось присутствовать на спортивных праздниках в африкан! ских странах. Соревнования по плаванию проводятся, как пра! вило, среди девушек и женщин. Мужчины, даже живущие на бе! регах океана или крупных африканских рек, плавать обычно не умеют и учиться передвижению по воде избегают. Зато сла! бому полу строго заказаны занятия, связанные с огнем и ме! таллом за пределами сферы приготовления пищи.

ВСьерра!Леоне функционируют связанные с культом воды женские ритуальные общества Санде и Бондо, Хумон и Раруба. Они готовят девушек к вступлению в брак и всячески огражда! ют соплеменниц от физического, психологического и экономи! ческого произвола со стороны мужчин, вплоть до осуществле! ния жестоких коллективных расправ над наиболее зарвавши! мися в своем поведении по отношению к женскому полу1. Во всяком случае, я достоверно знаю, что африканские мужчи! ны не проявляют желания охотиться за женскими тайнами

иоберегающими их символами. Более того, они остерегаются случайно на них наткнуться, опасаясь если и не погибнуть, то, как минимум, стать импотентами. По местным поверьям, от! сутствие детей равносильно дурной смерти. Оно означает не! возможность стать предком, затем его духом, а значит, вновь вернуться на родную землю в обличье потомков.

Встранах Западной Африки, где через саванну, протянув! шуюся вдоль южной кромки Сахары, протекает африканская Амазонка – величественная Конго, неотъемлемым персонажем тотемических и мифологических представлений выступает крокодил. Секретные ритуальные ассоциации нередко связаны с его культом. Многие африканки искренне верят, что их вторая

1 См.: Zulor Eva. Totemism/Misticism & Mother Figure in the Francophone African Novel // Presence Africaine. № 154. P., 1996. Р. 243–248.

душа находится в обитающей совсем недалеко крокодилице, которая выступает в роли их alter Ego, наперсницы, защитницы, советчицы, тщательно скрытой от нежелательных чужих взоров духовной «половины».

В отличие от отвратительных в свете эстетических вкусов Европы крокодилиц, культ, по сути дела, противоественных ру! салок почитается там как символ загадочного романтизма, не! предсказуемой водной стихии. Ведь вода может быть манящей

иускользающей, податливой и непокорной, ласковой и жесто! кой, в зависимости от настроения и отношения к конкретным мифологическим и литературным персонажам, как правило, мужского пола. Что касается Африки, то переплетение образов воды и женского начала, как и ожившие легенды об отважных чернокожих амазонках, сплошь и рядом имеет реальное, хотя

ивесьма специфическое воплощение. Наиболее экзотически экстравагантный вариант реанимации традиционных женских ассоциаций, уходящих корнями в глубь матриархата, предло! жил в начале 1980!х годов известный политический реформа! тор – руководитель Ливийской Социалистической Джамахирии полковник и Учитель Муамар Каддафи. Он провозгласил созда! ние специальных женских военных батальонов из числа ливий! ских «революционных монахинь», готовых отказаться от заму! жества «в знак протеста против арабского мужского начала, ибо по его вине потеряна Палестина, преданы забвению права

идостоинство арабов». Это слова официальной клятвы ливий! ских амазонок, которые в камуфляже и с автоматами в руках охраняют своего лидера даже во время его зарубежных визи! тов1.

Словом, душа африканки может и должна быть заключена для страховки параллельно с грешным телом в конкретном жи! вотном священного тотема. Но о нем знают только посвящен! ные, члены тайного ритуального общества, которые с предста! вителями тотемного сообщества породнены, духовно слиты

инерасторжимы, как магдебургские полушария. В ритуальных действах и фольклорных танцах африканцы стараются подра! жать тотему, чтобы глубже впитать его достоинства, а заодно

иему сделать приятное. Авось, зачтется в трудную минуту! По! добные ситуации принципиально непостижимы для причинно! следственной логики европейца. Юнг назвал их психическим осадком всего, что было пережито человечеством, вплоть до самых темных начал.

1 См.: Азия и Африка сегодня. 1997. № 6. С. 65.

Мафиози или мифиози?

Тайные ритуальные корпорации были и отчасти еще остаются важным элементом социальной организации в рамках само! бытной африканской цивилизации. Одна из их важнейших функций – невидимый и неусыпный контроль за системой местной родоплеменной власти, деятельностью региональных вождей и этнических королей, превентивное ограничение ав! тократизма тех и других. Они же осуществляют специфически! ми средствами «традиционное правосудие», обеспечивая строгое соблюдение обычаев, в том числе выгодных высшим должностным лицам секретных союзов, с целью замены сохра! нившихся институтов первобытной демократии геронтократи! ей – господством стариков. Последние стремятся укрепить свое положение, удерживая вековые секреты и некоторые функции, предоставляемые старшим по возрасту и – главное – по рангу в ритуальном обществе.

При этом перенесенная из возрастных братств и объедине! ний индивидов одного пола привычка взаимопомощи и взаи! мозаменяемости в критических ситуациях преодолевала в тай! ных ритуальных союзах прежнюю кровнородственную ограни! ченность, трансформируясь в мистический, окутанный злове! щими ритуалами языческий фанатизм. Зачастую специально подогреваемая и во многом искусственная таинственность от! крывает широкие возможности для паразитирования верху! шечных социальных групп (вероятно, прежде всего традицион! ной геронтократии) на глубоком невежестве и сильно развитой внушаемости подавляющей части сородичей и общинников. Теневые лидеры путем инициирования и умело драматизиро! ванного вбрасывания напряженных стрессовых ситуаций, включая провоцирование массовых психозов и даже локальных психических эпидемий, могут относительно легко манипулиро! вать поведением общества.

Эпитет «тайные» – отнюдь не словесное украшение описы! ваемого явления. Это одна из его ключевых, сущностных ха! рактеристик. Ритуальные товарищества буквально сотканы из эмоций страха и устрашения, магии и мистики, секретности и террора. Впрочем, в самой подобной скрытности есть специ! фическая оборотная сторона: активное афиширование акций, осуществленных братством (в том числе через незатейливый, но надежный механизм слухов и домыслов), при строгом со! хранении инкогнито их участников. Такого рода таинственность обусловлена прежде всего стремлением скрыть факт косвен!

ного (а иногда и прямого) нарушения кровнородственной соли! дарности, обезопасить себя от наказания со стороны родовых старейшин, предков и их духов, а также от возможной мести со стороны священных тотемов. Поэтому в церемониях и риту! алах «братья» участвуют переодетыми (причем в тайной одеж! де проявляется тенденция к унификации), называют друг друга тайными именами, подчиняются тайным командам и вообще обмениваются только тайными условными знаками. Это сво! дит на нет риск быть узнанными со стороны непосвященных и гарантирует определенную безопасность от возможных реп! рессий со стороны руководства кровнородственной организа! ции и клановых старейшин. Кстати, в окутавшей деятельность тайных ритуальных обществ пелене мистицизма и гипнотичес! кого ореола на первом месте фигурирует феномен невидимос! ти и неузнаваемости, а также различные магические средства его достижения.

Второй аспект таинственности ритуальных братств заклю! чается в функции устрашения непосвященных. Кровную месть за ритуальные убийства во время жертвенных церемоний или

входе тайных расправ с виновными конкретно некому адресо! вать. Тем более что такое товарищество не является совокуп! ностью родственников, по традиции солидарно ответственных за содеянное. К тому же переодевание и ритуальная экипиров! ка деперсонифицируют участников тайных репрессий. Именно скрытость членства в тайных ритуальных товариществах поз! воляет его руководителям постоянно получать необходимую информацию о различных аспектах социальной жизни в рамках кровнородственных структур, оперативно и метко осуществ! лять акты террора, другие репрессивные и насильственные действия. Это ускоряет в принципе естественное разложение последних, порождая подозрительность, опасение вездесу! щих, невидимых глаз и ушей посвященных.

Видимо, здесь зарыта собака панической боязни первых миссионеров и колонистов, нынешних туристов и прочих люби! телей африканской экзотики – тревожных звуков тамтамов, тем! пераментных боевых плясок, устрашающих масок и фетишей. Особенно когда такого рода непонятные действа происходят по! сле захода солнца. В них европейские поселенцы реально слы! шали и видели, а шестым чувством понимали неподвластную им стихию народных порывов, непостижимое возрождение ди! кой, не поддающейся ни культуртрегерству, ни проповедям

вприходах, ни военной силе, разнообразной и многоязыкой, са! мобытной и оригинальной африканской цивилизации.

Кстати, механизм устрашения был не только банальной формой регулирования отношений тайных тотемических бра! тьев и сестер с непосвященными. Он также пронизывал изнут! ри корпоративные связи. В тайных союзах всемерно поддер! живался страх перед коллективной местью братства в случае малейшего отступления от его устава и самого малейшего не! повиновения, а тем более – возражения руководству либо со! мнения в правильности его указаний. Опять же копировался, будто через кальку, старинный обычай объявления скептика! ослушника чужим и позорного изгнания из рода серьезно про! винившегося соплеменника, обрекаемого тем самым на неиз! бежные страдания и гибель.

Так возникло своего рода раздвоение первичной публич

ной власти путем формирования ее теневой параллель ной (оппозиционной!) структуры, заимствовавшей многие черты исходного кровнородственного механизма социального регулирования. Эта вторичная система предгосударственной власти не менее жестка и жестока. Впрочем, у нее гораздо больший формат полномочий и масштаб регулирования, а со! ответственно, другие цели и иные средства воздействия, включая террористические акции, как на чужих, так и на своих. Охрана зарождающейся собственности и складывающихся привилегий «новых» вождей, обеспечение подчинения непо! священных, неполноправных, индивидов противоположного пола и младшего возраста, а также обуздание межплеменных распрей и расчистка торговых путей требовали мер не только психологического устрашения, но подчас и физических реп! рессий.

В Сьерра!Леоне ритуальное общество Поро играло и до сих пор продолжает кое!где играть роль тайной судебной коллегии по отношению ко всем племенам, с которыми оно связано. Одной из его важнейших функций издавна было взыскание долгов и наказание неисправимых должников, другой – подав! ление межплеменной розни. В выполнении акций второго рода карательный корпус братства составляли все члены Поро ней! тральных племенных групп, которые ночью, вооруженные и одетые в устрашающие маски, нападали на селения прови! нившегося племени. Половина награбленного имущества шла в казну Великого Поро и на вознаграждение участников напа! дения, другая половина – на возмещение ущерба племени, обиженного жертвой расправы.

Превентивные меры против местнических тенденций родо! вой верхушки с целью расчистки торговых путей, включая, ес!

тественно, контрабандистские тропы, к океанскому побере! жью, а также взыскания долгов с помощью замаскированных сыщиков осуществляет тайное общество Эгбо («Пантера») в Камеруне и ряде сопредельных стран. На трупах жертв своих расправ его члены оставляли тайную метку: они прокусывали им сонную артерию щипцами, по форме копирующими след зубов пантеры.

Мне вспомнилась грустная отечественная аналогия. Детст! во мое прошло в Сибири. Во время войны там свирепствова! ла, буквально терроризируя население, практически оставше! еся без мужчин, ушедших на фронт, разветвленная банда под названием «Черная кошка». Ограбив очередной продовольст! венный магазин и оставив голодными тысячи людей, преступ! ники цинично заявляли о себе, рисуя на стене изображение черной кошки. Много лет спустя я увидел этот сюжет в извест! ном детективном фильме братьев Вайнеров и Станислава Го! ворухина с участием Владимира Высоцкого «Место встречи изменить нельзя». Добавлю из своих детских воспоминаний, что людям, которые оказывали сопротивление, бандиты про! водили по щеке перчаткой, в которую были вмонтированы по! ловинки лезвий модной тогда безопасной бритвы. Налицо по! хожий механизм сочетания таинственности с ее афиширова! нием. Таким образом (я сам это отчетливо помню) происходи! ло нагнетание безотчетного ужаса, парализующего энергию отпора.

Месть тотема

Конечно, фотокорреспондентов, да и вообще свидетелей на ритуальные акции традиционного правосудия не приглашают. Более того, даже невольное вторжение в любые дела тайных обществ чревато опасностью для жизни тех, кто с ними так или иначе соприкоснулся. Поэтому картину происходящего в по! добных случаях приходится восстанавливать буквально по кру! пицам, как многоцветное мозаичное панно. И тем не менее по! пробуем представить себе то, что нередко происходит в деб! рях африканских джунглей.

...Люди муру, экстренно собранные по секретному сигналу ритуального тамтама в глухом, неизвестном непосвященным месте, готовятся к важному ритуальному действу. Лидеры!ста! рейшины старательно колдуют над только им известными ре! цептами специальных снадобий полунаркотического свойства. Они скрупулезно уточняют тысячелетиями тщательно разрабо!

танные сценарии такого рода мистерий, призванных быстро

инадежно погрузить непосредственных участников ритуала в гипнотическое состояние. Оно облегчает им вхождение в нужный, заданный поколениями мудрых предков (вероятно, по системе первобытного коллеги Станиславского) «образ» то! тема.

Они раскрашивают лица и тела характерными пятнами, за! кутываются в леопардовые шкуры, цепляют к поясу подобие хвоста в виде цепи, завернутой в пестрый типа камуфляжа ма! териал, энергично размахивая им. Музыкальная прелюдия особых тамтамов как бы создает звуковой портрет предмета предстоящего воплощения. Движения танцующих все больше напоминают тотемный боевой охотничий танец, включающий в себя характерные позы и ритмику пятнистых хищников. Люди плавно и неслышно ступают по земле, потягиваются, выгибают спину, разминают мышцы, картинно скалят зубы. Затем резко

инеожиданно, будто пестрой стрелой, выпущенной из риту! ального лука предков, бросаются на воображаемую жертву, поддерживая боевой настрой исполнением обрядовых песен, больше напоминающих вербальное воссоздание и виртуаль! ное, психологическое подкрепление образа тотема и стремле! ние максимально точно соответствовать ему:

Глаза леопарда подобны огню. Хвост леопарда не знает усталости.

Но самое страшное в нем – это когти, Которые в мягкие лапы упрятаны.

Когти хищника имитируются тройками небольших ножей или крючьев типа альпинистских кошек для преодоления лед! ников, только с загнутыми концами и надеваются не на горные ботинки, а на руки и реже на ноги, обмотанные тканью. Иногда используются острые морские раковины.

…Глухая тревожная музыка, приближаясь к ритмике биения сердца, приобретает силу гипноза и до предела нагнетает ат! мосферу напряженного оживания, готовности к решающему яростному броску. Звучит новая «ода» в честь леопарда – носи! теля твоей души, виртуального двойника, коварного друга, всевидящего тотема:

Ты – нежный охотник, Который, играя хвостом, Сокрушает хребет антилопы. Ты – красавица смерть, Которая в платье пятнистом Подбирается к жертве.

Ты – игривый убийца, Который в любовных объятьях Разрывает антилопе сердце.

Трагическая роль антилопы в готовящемся ритуале уготова! на соплеменнику, который, сопровождая на сафари нанявших его охотников!американцев, под коварным воздействием за! морской «огненной воды» раскрыл находившемуся среди них дотошному писателю некоторые из сокровенных ритуальных секретов. Души предков!основателей общества и духи!покро! вители муру, вселявшиеся во время церемонии в своих потом! ков!почитателей, воззвали к мщению. Отступника известили об этом, подбросив к дверям его хижины бронзовую фигурку тотема, того самого, которого он вольно или невольно, но кровно обидел. Однако, будучи каждый день пьяным и возвра! щаясь домой в кромешной тьме, этот опытный следопыт даже не заметил зловещую метку, символический «вещественный протокол» приговора тайной лесной коллегии. Более того, словно специально споткнувшись там, где лежал сигнальный фетиш, он нечаянно отбросил неузнанный им ритуальный предмет в жидкие придорожные кусты, окаймленные жухлой травой. Духи явно отвернулись от того, кому прежде столь же явно благоволили. Да и сам он на этот раз оказался нераз! умнее собственной курицы, которая принялась клевать знак беды и смерти, адресованный забывшему обычаи предков ее хозяину. Все, что требовал предварительный ритуал, было соблюдено. Жертва сама упорно и настойчиво, даже как!то возмутительно вызывающе шла навстречу неотвратимой гибе! ли. Страшная тень зверской расправы тяжелой тучей нависла над пьяной бедовой головушкой ничего не подозревавшего не! чаянного и несчастного отступника.

…А тем временем в зарослях, возле дупла старого!преста! рого баобаба, облюбованного давно ушедшими в мир духов предками, завершалось приготовление к осуществлению их священной воли – водружение на головы «леопардов» зара! нее извлеченных из тайного хранилища масок. Надев ее, иск! ренне верящий в обряды африканец перестает быть самим со! бой. Психологически он идентифицирует себя с тем, символом кого она является. Маска для него не просто средство маски! ровки, а своего рода ключ к перевоплощению. Поэтому поверх! ностная аналогия с бандитом здесь явно не годится. Ведь, на! тянув на голову нейлоновый чулок, грабитель, покушающийся на банк, отнюдь не ощущает себя очаровательной дамской ножкой.

...Глухой рокот тамтамов продолжает взвинчивать нервы, подогревая нетерпение, усиливая давление на психику, фор! мируя готовность к бесстрашным и бездумным агрессивным действиям своего тотема или духа того, чей облик воспроизво! дится и кто берет на себя тяжесть ответственности (в людском понимании) за то, что предстоит совершить. Граница социаль! ного, зоологического и мифологического миров стала не толь! ко прозрачной, но и призрачной. Она все тоньше и тоньше, вот! вот прорвется...

Вдруг наблюдатель!сигнальщик подает условный знак по! явления давно уже поджидаемой жертвы. С имитацией урчания леопарда ударная группа расправы (захвата) на четвереньках приближается к тропе, ловко взбираясь на нижние, толстые ветви деревьев либо устраиваясь в близлежащих кустах. Едва провинившийся и приговоренный к расправе их прежний сото! варищ оказывается в пределах досягаемости психологических мутантов – леопардов, – как они с характерным жутким рыком хищника из засады вероломно набрасываются на растерявшу! юся от неожиданности и мигом протрезвевшую жертву. Пере! бивают ей позвоночник цепью, условно замаскированной «под хвост», перерезают жилы на шее одетыми на руки металличес! кими крючьями, специально зазубренным соответствующим образом ножом или острой раковиной и, ломая кости, разры! вают тело на крупные части «по схеме» настоящего леопарда, нередко используя в угаре собственные зубы.

Но вот ужасная расправа свершилась. Дело сделано. Взвин! чивающая нервы дробь тамтамов сменилась их переходом на замедленный, успокаивающий, угасающий, убаюкивающий ритм. Забрызганные кровью «леопарды» в изнеможении после пережитого напряжения валятся на землю, снимают маски, прочую ритуальную амуницию, отключаются и... почти мгновен! но засыпают. Поутру, в крохотном озерце, сохранившемся со времени сезона дождей, они совершают ритуальное омове! ние, чтобы снять с души грех и кошмар происшедшего. Затем еще до пробуждения деревни возвращаются в свои хижины. Домочадцы, несомненно, слышали зловещую ритмику ритуаль! ных тамтамов, а потому, не зная подробностей происшедшего, догадываются, что прошедшей ночью тайное общество верши! ло «правосудие». Но вопросов благоразумно не задают, дабы не стать его следующей жертвой и не искушать по неосторож! ности отца, брата или мужа. Слава предкам и духам, что не они стали на этот раз предметом их праведного гнева!

Кстати, отнюдь не исключается определенная степень род! ства между ритуальными палачами и их жертвами, нередко братьями по линии отца, но от другой матери, поскольку дух крови заведомо сильнее и важнее, нежели дух спермы. Во вся! ком случае, вызов «конкурирующим» кровнородственным от! ношениям принципиально поощряется неписаным уставом большинства секретных товариществ. Кроме того, тем самым достигается другая цель: крепче «повязать» новообращенных

ипродемонстрировать им на деле реальную цену возможного отступничества.

Впрочем, и американцы, приехавшие в глубь континента ра! ди экзотики знаменитых местных сафари, ясно слышали душе! раздирающие предсмертные вопли жертвы и, видимо, узнали голос своего проводника!егеря. Однако, поскольку вскоре стемнело, на его поиск, опасаясь мести джунглей, с трудом ре! шились отправиться только с рассветом. Долго плутали, пока наконец не попали на поляну, где обнаружили останки несчаст! ного. Их уже начали растаскивать гиены и грифы, по пикирова! нию которых и было найдено место страшной казни.

Мнение было единым и единственным: один из лучших во всей округе следопытов и охотников, должно быть, под вли! янием коварной заморской «огненной воды» утратил обычную осторожность и стал жертвой внезапного нападения озлоблен! ного леопарда!людоеда, которому кто!то помешал завершить кровавую трапезу. Никто из местных, конечно, этому не пове! рил. Но все удивительно дружно согласились с нелепой, зато удобной для всех (включая безмолвно встретивших беду близ! ких родственников и членов возрастного братства погибшего) версией случившегося.

«Умершего все равно не вернешь. Главный вопрос: что же ждет его душу после столь ужасной смерти? Искупил ли он позором и мукой свою великую вину? Примут ли предки

иих духи его заблудшую душу в свою невидимую, потусторон нюю семью? В любом случае другим надолго будет уроком трагическая участь болтуна, связавшегося, на свою беду, с этими нелепыми бескожими и светлоглазыми белыми госпо дами», – мудро рассудили фаталисты!африканцы. «Какие же слабаки эти местные насчет виски, не то что наши негры! Надо же такому случиться: наткнулся спьяну на леопарда, буд то на шкаф в гостиной! И ведь с винтовкой был. Жаль его, ко нечно. Впрочем, сейчас важно как можно скорее найти достой ную замену столь отличному следопыту и талантливому (вели колепному) рассказчику. Это сделать будет нелегко, особенно

после разыгравшейся трагедии. Весть о ней уже успела, бла годаря никогда не дремлющим и всегда пронзительным тамта мам, взбудоражить окрестные деревни на десятки километров вокруг. Но главное – поскорее убраться отсюда подобру по здорову в другое место, подальше от этого непонятно из за чего взбесившегося леопарда...» – озаботились американцы.

...Еще одна тайна саванны канула во тьму тропических но! чей!

Виртуальные перевоплощения

Что же это за мир, населенный какими!то оборотнями: днем – нормальными, по крайней мере с виду, людьми, ночью – жесто! кими, злобно!агрессивными животными, нелюдями? Где лежит ключ к рациональному (без мистики) пониманию такого рода иррациональных явлений, раскрытия психологического меха! низма столь удивительных, поразительных, групповых перевоп! лощений? Не означает ли это, что в глубинах человеческого мозга есть нечто, эффективно резонирующее с животным, зоо! логическим прошлым?

Несомненно, участники тайной ритуальной акции были по! гружены в глубинное генетическое дочеловеческое бытие. Роль машины времени сыграло при этом искусственное воз! буждение и умелое акцентуирование подкорковых структур го! ловного мозга при нейтрализации на это время коры больших полушарий по принципу короткого замыкания. Вспоминается в данной связи высказывание моего африканского друга: «Ни чего не помню. Был где то далеко далеко. Потом нашел себя здесь, дома, в своей хижине. Ощущение такое, что голова круглая и совсем пустая. Сегодня работать совсем не могу, бу ду только спать, спать и спать».

Михаил Булгаков поднял своего Ивана Васильевича из глу! бин прошлого всего!то лет на четыреста. И то, какие его ожи! дали метаморфозы! А здесь, по сути дела, оживают не только изучавшиеся Иваном Петровичем Павловым и Зигмундом Фрейдом подкорковые структуры, носящие название лимби! ческой системы, заимствованной человеком от теплокровных млекопитающих, но и гораздо более древние фрагменты моз! га. Ими обеспечивали свою жизнедеятельность также находя! щиеся среди наших эволюционных предшественников гигант! ские хладнокровные рептилии, включая динозавров. Они полу! чили название ретикулярной формации, или R!комплекса. Хра! нимая ими в латентном состоянии хромосомная память о дале!

ком биологическом прошлом особенно легко оживает под на! жимом психотропных воздействий как виртуальная реальность

всреде постоянного соседства и взаимного сосуществования с животным, играющим роль знакового символа окружающего зоологического мира, от которого люди в ритуальном экстазе еще не отделяют себя полностью.

Весьма лабильная психика архаического человека может играть роль физиологического реле, способного осуществить запуск фантастически мощного генетического лифта, способ! ного достаточно плавно опустить, а затем вновь поднять инди! вида по стволу дерева эволюции на миллионы и даже десятки миллионов лет. Данный феномен отнюдь не является исключи! тельно африканским. Он характерен в той или иной мере для представителей всех преимущественно природных цивилиза! ций, которые многие ученые с глубокой древности столь не! справедливо и пренебрежительно называли не иначе как «эпо! хой дикости». Конечно, само по себе отсутствие письменности порождало необходимость создания локальных этно!регио! нальных сгустков, достаточно плотных и регулярных, устных и тамтамовых информационных контактов с использованием абстрактных символов и знаковых систем. Это оставляло ре! зервными многие из потенциальных возможностей левого по! лушария, специализированного на речевых и вербальных функциях. Зато правое полушарие у архаического человека, погруженного в природу в значительно большей степени, чем

всоциальные взаимоотношения и хитроумные манипуляции с техническими устройствами, натренировано на эмоциональ! но!чувственное, образно!интуитивное, объемно!пространст! венное восприятие окружающей действительности.

Здесь лежит одна из физиологических причин того факта, что представители традиционных цивилизаций гораздо легче и естественнее вживаются в прекрасно знакомые и в силу это! го близкие им виртуальные образы персонажей зоологическо! го мира. Более того, они вполне допускают жизнь одной души

вобоих – человеческом и животном – мирах одновременно. Карл Густав Юнг, лично проводивший полевые исследова!

ния в Восточной Африке, среди индейцев Южной Америки и папуасов Новой Гвинеи, неоднократно фиксировал данный феномен. «Один белый охотник, – вспоминает он, – застрелил крокодила. Сразу после этого из соседней деревни прибежало множество людей; крайне возбужденные, они требовали ком пенсации за нанесенный ущерб. Дело в том, что крокодил, ока зывается, был на самом деле одной старой женщиной из этой

деревни, которая умерла как раз с тот момент, когда раздался выстрел. Очевидно, ее душа находилась в этом крокодиле. Другой охотник застрелил леопарда, который угрожал скоту.

Вэто же время в соседнем селении умерла женщина. Она так же была отождествлена с убитым леопардом»1.

Грани данного феномена удивительно многообразны: от сим! волики в элементах моды до кодировки криминальных атрибутов. Во всей Тропической Африке леопард – символ неоспоримой власти. Шкура леопарда – непременная принадлежность эксклю! зивного туалета племенной знати высшего ранга2. Но в нее же за! вертывается не имеющий на то никакого права герой романа ни! герийского прозаика Элечи Амади «Большие пруды», чтобы убить своего заклятого врага. Когда это не удается, он в безотчетном страхе перед неотвратимой ужасной местью «хозяина» шкуры то! пится в пруду, вступая тем самым в незримый спор с богами и предками, даровавшими ему жизнь. Их он боится меньше, чем притаившегося в тени джунглей жестокого леопарда.

Впрекрасном романе «Жрица леопардов» английского офи! цера Роберта Сазерленда Рэттрея, прослужившего в колонии Золотой Берег (ныне Республика Гана) более четверти века, встает совершенно нетипичная для традиционного общества ситуация неодолимой любви чернокожих Ромео и Джульетты. Они – родственники. Но нарушают запрет сексуальной любви, да еще вдобавок ко всему не дождавшись обязательно пред! шествующего соитию обряда инициации. Они подкупают ту, что должна лишить ее девственности, которой уже давно нет.

Вдовершение всего они собираются сбежать, куда глаза гля! дят, чтобы вдоволь насладиться друг другом, не думая об остальных: соплеменниках, предках и потомках. Словом, по всем канонам традиционного общества они обречены на ги! бель. И более того, буквально спешат навстречу ей. В конце концов так и происходит. Она погибает от укуса ядовитой змеи. Он тут же вонзает себе в ногу отравленную стрелу. Как отступ! ников, но все!таки «своих», пылких любовников, чтобы не раз! лучать напоследок их грешные души, предают пламени одного погребального костра. И тут случается чудо: из огня выпрыги! вает пара молодых леопардов, которые начинают игриво лас! кать друг друга. Вольным леопардам никто не страшен, тем бо!

1 Куббель Л.Е. Очерки потестарно!политической этнографии. М., 1988. С. 140–141; а также: Найдыш В.М. Тайна как феномен культуры // Человек. 1999. № . С. 85–100.

2 См.: Юнг К.Г. Проблемы души нашего времени. М., 1994. C. 176.

лее превратившиеся в предрассудки старые традиции, неодо! лимо вставшие на пути влюбленных сердец. Их души как бы обрели вторую телесную оболочку. В этом красивом мифе смерть стала прелюдией новой, желанной жизни. Но уже не в посюстороннем мире, а «там», среди мудрых предков, мо! гущих понять и простить своих романтичных потомков1.

Однако аналогичная психологическая метаморфоза сопро! вождает подчас и самые жуткие каннибальские сюжеты. В 1946 году в разных районах Нигерии было найдено около 80 жертв со вскрытыми венами, вынутыми сердцами и легкими. И все это – в окружении леопардовых «следов». Оперативно бы! ли приняты жесткие экстраординарные меры. Введен комен! дантский час. За головы «леопардов», которых полиция поспе! шила объявить одетыми в камуфляж сепаратистами, назначили высокое вознаграждение. Объятым ужасом окрестным крестья! нам настойчиво и убедительно разъясняли, что убийцами явля! ются вовсе не взбудораженные нарушением священных обыча! ев духи предков или души кого!то из неправедно обиженных со! племенников, а всего!навсего переодетые бандиты, изощрен! но использующие древний ритуал и его зловещие каннибальс! кие атрибуты для запугивания населения и подрыва престижа колониальной администрации. В конце концов из нескольких сотен арестованных по подозрению в причастности к зверским акциям были осуждены и повешены 18 человек. Успокоившиеся было деревни вдруг вновь замерли в тревожном ожидании. Со! всем недалеко от места казни, в глухих лесных зарослях вскоре обнаружили ровно 18 тел мертвых леопардов! Как после этого архаическому человеку не поверить в «единство и родство» душ виновных убийц и невиновных убиенных!?

Отзвук аналогичных мифов и мистерий в виде культа ягуара доносится и с Американского континента, где с ягуаром отож! дествлялся верховный бог ацтеков Тецкатлипок.

Крокодил полицейский

Известный рекордсмен по погружению в морские глубины без специального снаряжения Жак Майоль рассказал в своей кни! ге «Человек!дельфин» о случае, когда введенному в транс по! линезийцу внушили, что он – калан. Так называется удивитель! ная морская выдра, лапки которой очень напоминают намани!

1 См.: Ганкин Л.С., Туева Е.Б. Черная Африка. История в художественной литературе. М.: Наука, 1992. С. 24–25.

кюренные дамские пальчики. Ими калан кладет, перевернув! шись в воде на спину, себе на брюхо подходящий камень, на него раковину с моллюском, а другим камнем разбивает его панцирь. Но в основном он питается рыбой. Так вот человек, вошедший в «образ» калана, на четвереньках вбежал в воду на побережье Тихого океана, провел на глубине около четырех минут, а затем появился с громадной рыбиной в зубах. Подвод! ная фотосъемка этого эпизода одной французской аквалан! гисткой!этнологом подтвердила, что под водой он вел себя «как калан».

Другой подобный эпизод был зафиксирован на одном из крупных островов в Карибском море. Во время очередного праздника поклонников вудуизма несколько островитян под воздействием местных снадобий и ритуального гипноза «по! чувствовали» свое превращение в обезьян. С поистине обе! зьяньей ловкостью они мгновенно вскарабкались на высочен! ную пальму, строили оттуда рожи, паясничали, передразнива! ли людей, находящихся внизу... до тех пор, пока (в результате прекращения действия снадобья и гипноза) не вернулись в обычное, людское состояние. После этого раздались отчаян! ные вопли испуга и призывы о помощи. Однако спуститься с го! ловокружительной высоты они не могли, и к ним на подмогу ни! кто не мог подняться. Благо, вскоре прибыла пожарная маши! на, и бравые брандмейстеры с помощью выдвижных лестниц быстро спустили на землю незадачливых «обезьян»1.

Граница между людьми и животными в сознании представи! телей традиционного общества порою оказывается настолько обратимой, что, вкупе с психическим настроем на глубинное единство всей живой природы, создает возможность толкова! ний в духе самых удивительных, с нашей точки зрения, взаи! мопревращений элементарных в принципе событий. Юнг при! вел классический пример такого рода инверсионной логики из личных полевых наблюдений. Каторжник из числа местных жителей ускользнул от стражи и, переправляясь через реку, на! ткнулся на крокодила. Когда он появился в родной деревне, бу! дучи покалеченным громадной рептилией, никому из сороди! чей и соседей не пришло в голову ничего иного, кроме как объявить, что в личине крокодила был на самом деле отправ! ленный за ним в погоню полицейский. В конце концов с этим согласился и сам беглец, радовавшийся уже тому, что остался

1 См.: Майоль Ж. Человек!дельфин / Предисловие И.Л. Андреева. М.: Мысль, 1987. С. 22, 182–183.