Сущность позитивизма и его влияние на становление современной парадигмы управления. Монография

вводящие в заблуждение, то никакого познания не будет, т.е. возможность познания определяется обстоятельствами.

Средством, инструментом фиксации теоретического знания является слово. Так как слово — порождение интеллекта, то «слово, которое нам приходится по нужде применять для обозначения многих отдельных представлений, не покрывает еще понятия»101. Между понятием, названием какого-либо эмпирического факта или процесса нет однозначного соответствия: «Комплекс представлений или научное понятие — образование интеллекта; явление (феномен) — порождение органов чувств. Они могут соответствовать или нет»102.

В заключение необходимо отметить, что умение вырваться из пленов сложившихся стандартов присуще далеко не каждому ученому. Однако без этого невозможно развитие науки. Философское осмысление опыта научного познания позволяет ученым прокладывать новые пути в постижении действительности. Всякие достижения науки всегда были связаны с выдвижением смелых философских обобщений и оказывали воздействие не только на отдельные области науки, но и на развитие ее в целом. Одним из ученых, выбравшим такой путь в науке, был Эрнст Мах: «Я стремился лишь к одному: найти верную, ясную философскую точку зрения, которая осветила бы правильные пути в область как психофизиологии, так и физики, — пути, свободные от всякого метафизического тумана»103.

Своими философскими размышлениями он стремился придать новый стимул развитию науки, освободив ее от сковывающих ее пут. Исключение метафизики из процесса научного познания и, в целом, из науки, как недоступной контролю опытом, должно, по мнению Маха, снять с пути научного прогресса целый ряд несуществующих проблем. «За последнее время в науке все более и более встречает признание тот взгляд, что назначение ее должно ограничиться обобщающим описанием фактов действительности. Признание этого взгляда логически приводит к исключению всех праздных допущений, недоступных контролю опыта и, прежде всего, допущений метафизических (в Кантовском смысле). С признанием этого взгляда основным исходным пунктом в самой широкой области — области, включающей в себя все явления как физические, так и психические — необходимы дальнейшие шаги, и первым, ближайшим шагом вперед является взгляд на ощущения как на общие «элементы» всех возможных физических и психических переживаний, вся разница между которыми заключается в различной зависимости их друг от друга. Этим устраняется

31

с нашего пути целый ряд мнимых проблем, мешающих научному исследованию»104.

Хотя эти идеи и были отвергнуты со временем, они внесли освежающую струю в традиционную научную деятельность и стали значительной вехой как в истории науки, так и в процессе становления современной теории познания.

Сам Мах позиционирует себя скорее не в качестве философа, а как человека, лишь «живейшим и наивнейшим образом заинтересованного, чтобы понять рост физических идей»105. Э. Мах был физиком, автором ряда значительных работ по механике, акустике и оптике. Свое учение вместе с Рихардом Авенариусом, естественнонаучные интересы которого лежали в области психофизиологии, они создают в попытке осмыслить в духе берклианскоюмистского феноменализма развитие науки своего времени, показывающее ограниченность механистического естествознания, основанного на классической механике Ньютона.

Важнейшими составными частями философии эмпириокритицизма были: программа антиметафизического «очищения опыта», теория «нейтральных элементов опыта», принцип «экономии мышления»106.

В.И. Ленин писал: «Все старые истины физики, вплоть до считавшихся бесспорными и незыблемыми, оказываются относительными истинами, — значит, никакой объективной истины, не зависящей от человечества, быть не может. Так рассуждает не только весь махизм, но весь «физический» идеализм вообще»107. Махизм увидел метафизичность исходного варианта позитивизма, признававшего существование непознаваемой реальности, в попытке построить картину мира и его законов, основанную на науке, одновременно развив позитивистское ядро учений Конта и Спенсера в смысле отказа от проникновения «за» сферу чувственных явлений.

Если оценивать успешность философской концепции по тем практическим результатам, которые она принесла (несмотря на то, что такой подход делает несостоятельной саму философскую концепцию), то в случае Маха успех за сто лет очевиден. Если в механике Ньютона ряд физических явлений объясняется через отнесение их к абсолютному пространству, то Мах выдвигает следующий принцип: все, что происходит в мире, должно объясняться взаимодействием тел. Этот «принцип Маха», как его называл Эйнштейн, был использован для построения новой физики как Эйнштейном, так и другими крупными физиками XX века. Мах рассматривал этот «принцип» как выражение методологи-

32

ческого требования эмпирического, чисто описательного определения исходных понятий науки. Помимо теории относительности, его имя связано «с зарождением гештальт-психологии (фон Эренфельс), системного подхода в экономике (фон Хайек), науки о принципах и организации систем (А. А. Богданов) и др.»108.

Махизм вызвал волну научного протеста. Особенно решительно восстал против учения Маха один из основателей современной физики — М. Планк, показав несостоятельность претензий Маха на преодоление метафизики, бесплодность принципа «экономии мышления»109.

Двумя основными методологическими требованиями науки Мах считает: 1) экономию мышления; 2) идеал «чисто описательной» науки. Экономию мышления Мах объявляет основной характеристикой познания, выводя её из изначальной биологической потребности организма в самосохранении, распространяя на человека и его познание учение Дарвина о борьбе за существование и естественном отборе. «Принцип экономии мышления, если его действительно положить в основу теории познания, не может вести ни к чему иному, кроме субъективного идеализма. „Экономнее“ всего „мыслить“, что существую только я и мои ощущения...»110 Из принципа экономии мышления вытекает идеал «чисто описательной» науки, в которой объяснительная часть и понятие причинности являются излишними и паразитическими, потому должны быть удалены. Махистская философия вела к солипсизму, что является лучшим доказательством полнейшей несостоятельности махизма. «Нелепость этой философии состоит в том, что она приводит к солипсизму, к признанию существующим одного только философствующего индивида»111.

Однако более значимы имманентно существующие подходы, отрицающие рациональность, а о духовных ценностях уже даже не упоминается при выбранном предмете исследования. «Мир есть наше ощущение, — вот эта основная посылка, затушевываемая, но нисколько не изменяемая словечком „элемент“, теориями „независимого ряда“, „координации“» и „интроекции“»112. Возможно, ощущения, возникшие в момент «познания» розетки пальцами, и сгенерируют определенные психосоматические импульсы, которые по какой-то прихоти чувственных явлений озарят мозг формулой теории участка цепи Ома, а начавшийся дождь спустит с небес законы функционирования атмосферы, однако данный метод познания не получил широкого распространения после трудов Э. Маха. Тем не менее учение Э. Маха в наше время востребовано и

33

широко распространяется, правда, в ненаучных кругах и не с научными целями;

воснове науки все же лежит прямо или косвенно отвергаемый махизмом здравый разум.

Ряд наукообразных теорий, к которым относится и теория Э. Маха, становятся инструментом в руках политиков, реализующих государственную программу подготовки социализированных добропорядочных граждан общества. Идеи Э. Маха можно увидеть и в проводимой реформе системы образования как в России, так и во всем мире, поскольку миссия системы образования, со слов экс-министра образования А. Фурсенко: «Недостатком советской системы образования была попытка формирования Человека-творца, а сейчас наша задача заключается в том, чтобы вырастить квалифицированного потребителя, способного пользоваться тем, что создано другими»113. Этими целями и вызван

впоследнее время интерес к работам Эрнста Маха.

1.3.Позитивизм в русской философии и науке

в80–90-х годах ХIХ века

Последние двадцать лет ХIХ века в истории России характеризуются обострением социальных противоречий в связи с развитием капитализма, обострением социальной борьбы. Новые условия — развитие капитализма, промышленного производства, возрастание роли науки как следствие этого процесса расширяли реальную базу возможностей позитивистских доктрин. «Присущий позитивизму оптимизм, выразившийся в глубокой вере в неизменность прогресса и в грядущее благосостояние общества, основан на вере в науку как единственное средство решения всех проблем, веками мучивших человечество»114.

Позитивизм О. Конта, Дж. Милля, Г. Спенсера был окружен в России большим вниманием, трудно было найти какое-либо направление в русской мысли, которое не откликнулось бы на идеи позитивизма, но влиятельного позитивистского направления в русской философии не образовалось. Основные особенности позитивистской философии — сциентизм, феноменализм, индивидуализм — в своем комплексе были неприемлемы по различным соображениям для всех крупных течений русской философии. Позитивизм, как его создал О. Конт, не имел успеха в русских кругах. Были фанатичные последователи Конта — Г. Н. Вырубов, отчасти — Е. В. Де-Роберти, но главное течение рус-

34

ского позитивизма лишь исходило от Конта и очень много вобрало в себя из построений Г. Спенсера, Дж. Милля, равным образом из критицизма Канта и его последователей115.

Если позитивизм, взятый в совокупности его основных принципов, не завоевал себе прочного места в русской философии, то в ряде областей знаний позитивистская методология получила значительное распространение. Позитивизм укоренился в работах русских социологов. Позитивистская методология нашла отражение в работах большой группы историков116, экономистов, юристов, филологов — П. Г. Виноградова, И. В. Лучицкого, Д. М. Петрушевского, А. И. Чупрова, И. И. Янжуя, В. А. Гольцова, А. Н. Веселовского, С. А. Муроищева, являющихся представителями либеральной буржуазии.

Кризис механического миропонимания вел к кризису сциентизма, являющегося важнейшим принципом позитивизма. Развитие естественных наук, открытия в естествознании (электромагнитная теория Максвелла, эволюционная теория Дарвина, теория происхождения видов, развитие биохимии, микробиологии, цитологии, генетики, ботаники, агрономии, ветеринарии, селекции) привели к кризису «первого позитивизма», и в конце 70-х годов Э. Мах и Р. Авенариус начали важнейшую перестройку «положительной философии». Их труды положили начало развитию эмпириокритицизма.

На рубеже 80-х развернулась критика «первого позитивизма» в России (В. В. Лесевич, Н. К. Михайловский, Н. Я. Грот, Л. Е. Оболенский), вызванная тем, что на смену раннему позитивизму приходила его вторая форма. «Второй позитивизм» — идейный продукт развития капитализма, ощутившего свою силу в гигантском развитии буржуазного производства, промышленности, науки последней трети ХIХ века в Великобритании, Франции, США, Германии, России, Японии.

Роль позитивизма в духовной жизни общества различными исследователями оценивалась по-разному. П. С. Шкуринов пишет: «В 80–90-х годах «второй позитивизм» стал одним из господствующих направлений в философии. В русской науке уже на рубеже 80-х заметно проникновение позитивистских идей решительно во все области научного знания: в науке о человеке — физиологию и психологию, физику и химию, математику и механику, в область исторических, социальных знаний, в правоведение»117. Однако Н. Ф. Уткина отмечает, что в 80-х годах начинается период «восстания против позитивизма», но имеется и виду при этом не один позитивизм, а нечто более общее, включающее идеи

35

материализма, натурализма, механицизма. Начинался этап, когда вновь обрели былую славу имена Канта и Гегеля; однако неокантианство и неогегельянство не передавали основного настроя эпохи. «Некоторые историки философии, характеризующие общественную мысль 90-х годов XIX века, говорят об антипозитивизме»118. Однако, как пишет далее Н. Ф. Уткина, с середины 90-х годов появились вторая волна интереса к естественному знанию: «Пробуждение вновь интереса к естествознанию, невольно напоминающее сходное настроение в конце 50-х и начале 60-х годов… Однако полоса просветления оказалась предельно узкой и „за подъемом надежд... наступила полоса еще более мрачного отчаяния“, не оставалось сомнений, что „настоящий век, как и его предшественник, склоняется к закату при несомненных признаках всеобщей реакции“»119.

Эмпириокритицизм появился в России в ту пору, когда здесь, с одной стороны, укрепился марксизм как выразитель интересов пролетариата, а с другой стороны, усиливался интерес к иррационалистическим, интуитивным, мистическим философским учениям.

С 80-х годов марксизм завоевывал все большие симпатии в России. Расшифровывая суть революции в естествознании, Ленин показал ошибки в ее трактовке научно ориентированными философскими системами — эмпириокритицизмом и неокантианством, и доказал, что эти системы, отстаивая субъективный идеализм, лишаются возможностей противодействовать наплыву иррационализма и мистики и, более того, способствуют ему, вырывая пропасть между наукой и объективной реальностью, объективной истиной и подталкивая тем самым философию к поискам основы для человеческого существования в сфере религии.

Истолкованные материалистически, многие положения позитивизма использовались революционерами в демократическом противостоянии идейной реакции. В плане философском к ним примыкали И. М. Сеченов, К. А. Тимирязев, Н. А. Умов, А. Г. Столетов, И. И. Мечников, Д. И. Менделеев, М. М. Филиппов, выступая против субъективных идеалистов, поддерживая идею правомерности материалистического истолкования позитивизма О. Конта, Дж. Милля, Г. Спенсера, стремились подчеркнуть рациональные стороны контизма. Большая роль в этой борьбе принадлежала К. А. Тимирязеву. В его работах рассыпано множество критических замечаний относительно Э. Гартмана с его «бессознательным-сверхсознательным», по поводу А. Бергсона, призывающего

36

к отказу «от разума в пользу инстинкта — очевидно, в ожидании более благоприятного времени, когда этот инстинкт можно будет успешнее заменить верою»120.

Философско-теоретической платформой русских демократов были антропологический материализм (Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, П. Л. Лавров), либо естественнонаучный материализм (К. А. Тимирязев, И. М. Сеченов, Д. И. Менделеев), либо синтез естественнонаучного и антропологического материализма (Н. П. Огарев, А. И. Герцен, Д. И. Писарев, В. И. Танеев, М. М. Филиппов). Наряду с Н. Г. Чернышевским, руководствуясь основными принципами его философии и революционно-демократической идеологии, активную борьбу против позитивизма, кантианства, махизма, в последние десятилетия XIX века вели — М. А. Антонович, Н. В. Шелгунов, К. А. Тимирязев, И. М. Сеченов, В. И. Танеев, П. Л. Лавров, М. М. Филиппов.

Теоретики народников и социал-демократов сочли, что в махизме они приобретают «новейшую» эпистемологию, которую пытались синтезировать с марксистской социологией. Махизм в России стал, главным образом, новой разновидностью философского ревизионизма (В. А. Базаров, А. А. Богданов, Н. В. Валентинов)121. П. Л. Лавров — революционер-народник, пропагандист социализма, усматривал в позитивизме постановку самых насущных задач научно-философского мышления. К этим задачам он относил:

1)построение всякой философии должно строго следовать за состоянием специальных наук;

2)философское мышление, как мыслительный прием высшего порядка, должно быть, по необходимости, критическим, своевременно освобождаясь от истин, утративших научную ценность;

3)философия должна охватить в единой системе три главных ряда явлений: объективную природу, «процесс развития личного мышления», развитие человечества в истории.

Эти, по мнению П. Л. Лаврова, верно сформулированные позитивизмом требования должны быть реализованы философией будущего. Но ни сам позитивизм в лице Конта и его учеников, ни современный материализм, ни идеализм не удовлетворяют этому назначению философской науки. Главное, чего нет в позитивизме, — это «философского принципа», отсутствие которого придает позитивизму тот эмпирический характер, вследствие которого он может лишь увертками ответить на основные вопросы о своем методе и своем праве

37

на существование122. Кроме определения общих задач философии, позитивизм импонировал П. Л. Лаврову своим антитеологизмом и критикой отвлеченной метафизики.

Невозможно отрицать факт прямого воздействия позитивистских доктрин на процессы, совершавшиеся в последние десятилетия XIX века в области естественных наук. И эмпирически-плюралистическая, и сциентистская, и субъективистская, и, что особенно важно, феноменологические установки являлись факторами, активно влиявшими на духовную жизнь русской интеллигенции того времени. Феноменализм, для которого человеческие представления оказываются «последней» или «единственной» реальностью, в одинаковой мере был присущ как «классическим» формам позитивизма, так и разнообразным доктринам «физиологического» и «физического» идеализма. Проникновение субъективизма в гносеологию особенно усиливается к концу века.

Основная направленность теоретических устремлений ранних русских эмпириокритиков, их философское «кредо» были сосредоточены вокруг проблем теории познания, которые решались лишь в традиционно-созерцательном духе идей конца XIX века.

Рассмотрим две основные тенденции интерпретации позитивистских идей в русской философии — материалистическую и идеалистическую, которые являлись методологической основой построения научных теорий в физиологических, физических, исторических, правовых и других науках.

Материалистическое истолкование позитивизма связано с решением двух задач:

1.Критика позитивистской доктрины и выделение ее положительного содержания.

2.Систематизация, развитие и всестороннее использование реальных достижений первого позитивизма123.

Новое построение выступало своеобразным соединением позитивистской формы и материалистического содержания. Возникшую новую форму позитивизма принято называть материалистически толкуемым позитивизмом. Выде-

лялись своим пониманием позитивизма и методами его истолкования Ф. Ф. Павленков, В. И. Танеев, М. М. Филиппов.

Реакция естествоиспытателей на позитивизм является темой специального рассмотрения. Позитивизм подстегнул философскую активность ученых, создавая вполне определенное впечатление, что для разработки позитивного ми-

38

ровоззрения наилучшей подготовкой обладают естествоиспытатели. В России 80-90-х годов XIX века существовала группа выдающихся естествоиспытателей, деятельностно занимавшихся философской проблематикой. Без выяснения их отношения к позитивизму нелегко сделать вывод об истинном месте позитивистской философии в истории русской мысли124.

Представители естественнонаучного материализма И. М. Сеченов, К. А. Тимирязев, Д. И. Менделеев, И. И. Мечников, А. Г. Столетов, Н. А. Умов, А. Н. Северцов стремились к разработке нового мировоззрения, основанного на данных опытного естествознания. Причастность к философии многих из них была многоплановой. Для них наука была неотделима от мировоззрения. Наука за вычетом мировоззрения не являет собой нечто высшее, потому что нет науки вне мировоззрения. Но действительно и обратное: нет мировоззрения вне науки. Разработкой мировоззрения, связанного с наукой, и были озабочены основные представители направления естественнонаучного материализма. Относительно исходных компонентов этого мировоззрения мнения несколько расходились, но все соглашались, что наука играет в нем исключительную роль.

Первым тезисом в программе естествоиспытателей, обратившихся к мировоззренческим проблемам, был тезис о наступлении новой эры в истории, когда наука стала оказывать решающее воздействие на все области общественной жизни. Н. А. Умов пишет: «С каждым годом становится очевиднее, что главное русло человеческой жизни лежит в науке, а потому чувствуется настоятельная потребность в сопоставлении наших воззрений с этим основным течением»125.

Тезис об исключительной роли науки поддерживали А. Г. Столетов, Бутлеров, И. И. Мечников, А. Н. Северцов, М. А. Мензбир. «В науке лежит лучший источник» общественного развития, в научном знании — «и только в нем» человечество черпает свои силы (А. М. Бутлеров); «мы должны признать как несомненное, что новейшая цивилизация держится на естествознании» (М. А. Мензбир). Наука, т.е. естествознание, воздействует решающим образом на материальные и духовные факторы современной культуры, она запечатлевает свои черты на облике умственного развития и умонастроении общества, поэтому, не противясь объективному процессу, нужно привести в соответствие с наукой все формы духовной активности. Помимо выяснения взаимоотношений с религией, естествоиспытатели приступили к выяснению своих отношений с философией: не только религия, но и философия является атавистическим об-

39

разованием, мешающим развитию науки и занимающим пространство, принадлежащее науке.

Сложные отношения науки с философией, оппозиция гегельянству, с одной стороны, столкновение с философской реакцией в конце века — с другой, побуждали естествоиспытателей глубже разобраться в особенностях научного и философского типов мышления и их взаимоотношениях. Пример решительного разведения науки и философии подал А. Н. Северцов, который утверждал, что включение философских положений в научную теорию не проходит бесследно, оно непременно ухудшает теорию. Обоснование философских положений лежит не в области фактов, а в «элементах чувств и веры», вплетаясь в науку чужеродным телом, они искажают естественнонаучную теорию. В науке господствует «общеобязательная доказательность», и рассуждения ограничиваются «областью доступных наблюдению фактов». Допустимой формой связи науки и философии является воздействие науки на философию. Наука является постоянно изменяющимся реальным знанием; в философии же реальное знание остановлено, законсервировано в замкнутой системе, гармонизация которой осуществляется на основе чувств и верований. Философия, по мнению А. Н. Северцова, заимствует часть своего содержания из науки, но из-за стремления к завершенности философские системы всегда являются закрытыми.

Вместе с тем, возникло особое направление естествоиспытателей, занятых разработкой нового мировоззрения, у которых стихийный, естественнонаучный материализм доминировал и предопределял отношение к философским концепциям своего времени. Философские представления, защищаемые и развиваемые в рамках этого направления, создавались на основе идей, не противоречивших естественнонаучному материализму. В истории русской философское направление естественнонаучного материализма приобрело своеобразные черты благодаря особенно прочным связям с философией антропологического материализма, развиваемой идеологами революционной демократии.

В. В. Зеньковский отметил специфические черты философствования некоторых русских ученых, определив ряд теоретических учений как полупозитивизм. Попытка освободиться от влияния церкви, русский секуляризм во второй половине XIX века достигает своего наивысшего напряжения и творческого влияния, но в то же время сам он испытывает и чрезвычайный внутренний кризис. Стремясь создать «цельное мировоззрение вне Церкви», они все с большей или меньшей ясностью ориентируются на науку и ее позитивистские

40