Современная осетинская проза в контексте основных тенденций развития литературы. Монография

Модальность текста явно выражена авторской оценкой происходящих событий и не предполагает разночтений: «А я, уже выбираясь из воды, испытывал неловкость – за то, что милосердие мудрой птицы, несколько дней не оставлявшей своей заботой попавшего в беду селезня, принял всего лишь за проявление ее вздорного характера…» [30, с. 335]. (Курсив мой – А.Т.). Таким образом, центральный персонаж – сорока – символизирует частицу разумной природы. И как тут не вспомнить известные строки Ф.И. Тютчева:

Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик –

Вней есть душа, в ней есть свобода,

Вней есть любовь, в ней есть язык…

Заглавие рассказа представляет собой смысловую доминанту текста, имеющую ключевую позицию, а эмотивное содержание является способом выражения авторской концепции изображаемого. Концепт «природа» в идейном плане противопоставлен концепту «цивилизация», как и в других рассказах писателя.

В рассказе «В небе и на земле» главным персонажем является старый орел, судьба которого и составляет основу сюжета. События рассказа развертываются в горах, поэтому и пространство в нем типично горное: ущелье, каньон, долина, горные реки, леса, скалы, болота. Он давно живет в горах , знает здесь каждую расщелину, каждый куст и способен позаботиться о своей орлице и подрастающих орлятах. Но он оказывается бессилен перед злой волей человека, который губит все живое, рассеивая над полями химикаты. Отравившийся орел погибает в схватке с волком.

«Пространственные характеристики в рассказе передаются как с точки зрения персонажа, так и повествователя, взаимодействие которых создает многомерно художественное про-

21

странство… Открытое и закрытое пространство четко противопоставлены. Закрытое от людей пространство – долина – заполнено богатой природной живностью, в то время как открытое пространство – царство человека – кажется орлу безжизненным. Именно оттуда, из открытого пространства, исходят страх и смерть… Пространство, данное в восприятии отравившегося больного орла, характеризуется деформацией, вызванной изменением в его сознании. Художественное пространство тесно связано с художественным временем. Замедление времени связано с расширением пространства. Временному смещению в рассказе соответствует пространственное смещение. Убыстрение времени сопровождается сжатием пространства»

[19, c. 130-131].

Заглавие рассказа не столько формально указывает на место описываемых событий, сколько имеет связь с идейным содержанием рассказа: орлу, обитающему как в небе, так и на земле, нет покоя – человек преследует его повсюду.

Вданном рассказе более прямо, чем в других рассказах Г. Тедеева о природе, выражена авторская оценка изображаемого: человек, возомнивший себя царем природы на определенном уровне своего развития, несет гибель и разрушение всему живому, он забыл, что сам является частью природы, венцом ее творения.

Неординарно концепт «природа» представлен в рассказе «Зимние кузнечики». Само заглавие представляет собой оксюморон и настраивает читателя на встречу с необыкновенным, парадоксальным и удивительным.

Воснове сюжета – встреча автора-повествователя, возвращающегося с работы зимним февральским вечером, с мальчиком лет одиннадцати, который направляется в открытый им «оазис с кузнечиками», что он и делает каждый раз, идя из школы. Взобравшись на насыпь от траншеи, засыпан-

22

ную снегом, герой рассказа, от лица которого ведется повествование, «оторопел» от изумления: «Внизу раскинулась совершенно неправильной формы лужайка не более десяти квадратных метров, вся покрытая самой свежей травой» [30, c. 340]. Но «чудо» природы оказывается вполне объяснимым: слесари, ремонтировавшие осенью колодец с вентилями паропроводов, «второпях забыли закрыть люк, не изолировав вдобавок и сходившиеся в колодце мощные трубы… И жизнь не заставила себя ждать – крохотная долина, несмотря на редкую для наших мест стужу, пышно зеленела!» [30, c. 340]. Стрекочущие кузнечики на «зеленом острове среди снега» поразили не только детскую чувствительную душу мальчика, но и самого автора. Основной мотив этого небольшого рассказа – волшебство, таинство природы, способное пробудить в душе человека самые светлые чувства. Прием психологического параллелизма, используемый писателем, помогает раскрыть идею текста: человек – дитя природы, чутко реагирующее на ее проявления, его существование немыслимо без природы. Так, данные в рассказе пейзажные зарисовки служат эмоциональным аккомпанементом к душевному состоянию героев повествования. «Усталость ли была виновата или уныние, незаметно подкравшиеся сумерки – не знаю, но настроение у меня было подавленное. Может быть, уже надоела и зима, как это бывает в феврале, когда почему-то начинает казаться, что однообразные скучные холода будут стоять еще бесконечно долго вместе с горами затвердевшего снега…» [30, c. 338-339] – состояние героя в экспозиции рассказа соответствует унылому февральскому вечеру. Совершенно иные ощущения героя в кульминации рассказа: «Я ошеломленно слушал дивные звуки, впитывая их всей душой, как иссушенная зноем земля впитывает живи-

тельную влагу долгожданного дождя. И какое-то теплое, как само лето, чувство наполняло мою грудь, создавая в ней ра-

23

достную тесноту…» [30, c. 341]. (Курсив мой – А.Т.). Используемые в тексте тропы позволяют автору мастерски раскрыть художественное содержание произведения.

Следует отметить, что рассказы Георгия Тедеева о природе пронизаны глубоким лиризмом, метафоричностью, лежащей в основе ярких, незабываемых образов, и концептуально перекликаются с произведениями замечательных русских писателей– М. Пришвина, В. Солоухина, В. Бианки, В. Астафьева. При этом речь идет не только о тематическом или жанровом сходстве, но и об интертекстуальных связях, ярко проявляющихся в рассказах писателя.

1.3 Поэтикарассказов и очерковГерманаГудиева

Герман Георгиевич Гудиев (1939–2007) – известный в Осетии кинематографист, журналист, поэт и писатель. Его многогранное творчество выделяется своей индивидуальностью. Из жизненного опыта, богатого на утраты и приобретения, Герман Гудиев вынес веру в нетленную ценность высоких идей, которая определила его взгляд на роль и назначение искусства.

Книга очерков Германа Гудиева «Вершины» была удостоена Государственной премии РСО-Алания имени Коста Хетагурова за 2002-2003 гг. Сборник художественной публицистики вышел к 65-летию Германа Гудиева.

По жанру – это очеркистика, а по интонации, наоборот, насыщенная поэтикой книга. Каждый из очерков (всего их 44) знакомит читателя с вершинными творцами литературы, живописи, музыки, истории, техники, медицины, кино, театра; это книга о мастерах, учителях, коллегах автора. И разговаривает он с ними (даже с ушедшими в мир иной и далекий), будто они рядом, и все происходит так же, как всегда, и так же, как будет завтра. Причиной такого восприятия является, видимо, то, что

24

автор глубоко погружен в художественные и социальные проблемы современности.

Герман Георгиевич органично проникал в «святая святых» своих героев, в духовный мир знаковых личностей. Он понимал, что каждый человек сам творит свое понимание жизни и правила поведения в обществе. Автор рассказывает, делится своими впечатлениями. И получается изящно и мудро, свежо и ясно, тонко и красиво. Что здесь важнее – определить очень трудно, а может быть, и не нужно. Вместе с тем одно связано с другим. В результате возникает удивительная галерея образов. Герман Гудиев в своих очерках выступает не только от своего лица, но и с позиций общечеловеческих. Его интересует все многообразие Вселенной, волнует и вдохновляет феномен личности. Очерки – труд всей его жизни. Они о людях, достойных восхищения и почитания. Здесь, что очень важно, нет ни назидательности, ни поучительности. Зато есть живой и внимательный взгляд на творческую индивидуальность каждого из героев. И замечательный тон доверительной беседы.

Герман Гудиев – хороший рассказчик, обаятельный собеседник. Уже в первых очерках мы встречаемся с Коста Хетагуровым (ему автор посвятил два очерка), Махарбеком Тугановым, Азанбеком Джанаевым, Васо Абаевым, Владимиром Тхапсаевым, Исса Плиевым...

Кого ни возьми – вершина! Он смог собрать их всех, отдавая дань каждой индивидуальности и одновременно объединяя в общезначимом контексте [73].

«В каждом очерке, – пишет Валентина Тегкаева, – частичка души создателя очерков, его восхищение, любовь, сердечное тепло – все то, что отличает талантливую, положительно заряженную живописную картину от простой фотографии» [29].

Остановимся на цикле рассказов «Волшебная флейта», напечатанном в журнале «Дарьял» в 1999 году, который вклю-

25

чает четыре рассказа – «Афинская школа», «Совушка», «Волшебная флейта», «Макарыч». Главное, что объединяет эти рассказы, – это авторская трактовка художественного концепта «личность».

В основе сюжета рассказа «Афинская школа» – посещение автором, от лица которого ведется повествование,дома земляка – Николая Гутиева, главного художественного редактора минского «Политиздата», и знакомство с его матерью Еленой Михайловной.

Она-то и является истинной героиней очерка, вызвавшей удивление, интерес и восхищение автора: «На секунду пришлось включить свой Богом данный компьютер, чтобы определиться: ей лет сто, высока и суха, сидит прямо, закинув ногу за ногу, одета в длиннополый атласный халат... В острых глазках ее живым блеском мерцал изумруд, и вся она была похожа на грифона, и только со второго взгляда, за красивой, если она может быть красива, сетью морщин, за золотым пергаментом долго выцветающей и усыхающей кожи угадывалась фиеста ее древней юности и великолепие зрелости...» [55]. Но не только почтенным возрастом был поражен рассказчик. За столь неординарным портретом, еще ничего не зная о героине, читатель чувствует незаурядность ее личности, ее духовность.

Диалог автора-рассказчика с героиней становится главным средством характеристики и культурного пространства прежней эпохи – Елена Сергеевна, «сестра белогвардейского генерала Бичерахова, того самого, который обращался на вы и с царем, и с клошарами...» [55] – была курсисткой в пансионе благородных девиц в Петербурге, училась в Оксфорде и переводила на русский, и не только русский, любимых поэтов в Париже. Истинная образованность, незаурядный ум, душевная щедрость и цельность характера – это квинтэссенция образа, раскрываемого в рассказе: «Редко встречаешь женщину, в ко-

26

торой бы ранимость и женственность, сочетаясь с умом, близким к пророческому, не уродовали друг друга... В этом столетнем существе сочетание было идеальным...» [55]. Феномен Человека восхищает автора-повествователя в личности героини, и не случайно она сравнивается в тексте с птицей-феникс, олицетворением мудрости и вечности.

«Когда пишешь о матери, сладкой болью вечно заживающей раны болит все твое существо... Мать, мама, мамочка, мамуля – не хватит никаких прилагательных, суффиксов и прочих ухищрений языка, чтобы выразить невыразимое…» [55] – так эмоционально начинается рассказ «Совушка», автобиографичный и проникнутый трепетной любовью и благодарностью к матери. Рассказ написан в жанре эссе, в нем явны исповедальные интонации: автор не боится касаться самых интимных сторон бытия, ибо именно в близком общении, в повседневной жизни человек познается как личность – со всеми своими достоинствами и недостатками.

Мать для Г. Гудиева – «непревзойденная этическая вершина». Внешняя красота, до конца не осознаваемая ею, нравственная чистота, жизненная сила и энергия, направленные на благополучие близких людей, трудолюбие, искренность, душевная цельность и твердость характера – такой читатель видит образ матери писателя, являющийся воплощением женской сути в самом высоком ее смысле. Но самое главное в женщине, по мысли писателя, – это доброта и сострадание, без которых женщина вообще не мыслится: «Как амфора, перетекающая через горловину бальзамом, она была наполнена добротой и, как бинт кровью, пропитана состраданием к боли физической и духовной. Неприятие любого насилия было сущностью ее первой божьей заповеди. Когда в доме по какому-либо поводу резали скотину, она, плача, убегала прочь; хоть копейку, но бережно клала в нечистые ладони нищих, а в голодные годы, когда

27

вдруг в доме появлялась пища, достойная человека, просила свою мать привести и покормить парочку своих институтских подруг» [55]. И, конечно же, природой определенная ипостась женщины – материнство, опоэтизированное автором в лице самого близкого человека: «Плот, на котором она отправилась по бурным порогам жизни, прихватив с собой меня, хрупок, мал и ничем не защищен. Но, словно богиня на бушприте, она, в едкой соли волн, на семи штормовых ветрах, взлетая до звезд и погружаясь в глубины преисподней, полна решимости жить, пока жив я – ее сын...» [55].

Рассказ «Волшебная флейта» по жанру представляет собой лирическую новеллу о любви – начиная с интриги повествования и заканчивая авторской модальностью изображаемого.

Воснове сюжета – случайная встреча автора-рассказчика

снезнакомкой – флейтисткой московской филармонии Олесей, похожей на мадонну с полотен фламандских мастеров, духовное единение, ночь любви и… расставание навсегда.

Повествователь в тексте персонифицирован, выступает в качестве действующего лица, он очевидец, наблюдатель и непосредственный участник действия, лицо, вспоминающее о своем прошлом.

Врассказе преобладают позитивные эмотивные смыслы, что отражено уже в заглавии – «Волшебная флейта», отсылающем читателя в мир гениальной музыки Моцарта, Бетховена и Глюка, высокой поэзии и определяющем культурный контекст и тональность повествования: «Кого-то женщиной не удивишь. Но Олеся сама была волшебной флейтой, и мне, в считанные эти минуты, пришлось помолиться богам и обрести безыскусный опыт кудесника, способного извлечь звуки, достойные ее чистой детской души и пусть обреченного, но предназначения дарить свет в мрачных заплеванных катакомбах этой сумасшедшей жизни! Не приведи Господи ошибиться в святом, в

28

литургии близости, где животная плоть ропщет на дух, подчиняющий эту плоть и подчиняющийся ей...» [54].

«Ядро эмотивного содержания текста представляет собой переплетение диктально-эмотивных смыслов (уровень персонажей) и модально-эмотивных (уровень авторского сознания). Бинарная эмотивность содержания обусловлена и функционально, поскольку представляет собой интерпретацию мира человеческих эмоций и оценку этого мира с позиции автора. Эмоции персонажей изображаются как особая психическая реальность, изменяющаяся по мере развития сюжета и отражающая их внутренний мир» [55, с. 336].

Концепция любви, реализуемая в «Волшебной флейте», заставляет читателя вспомнить рассказы русского писателя И.А. Бунина. Любовь – неотвратимое, стихийное чувство, «солнечный удар», вечная тайна и вечная драма, даже если она взаимна, а счастье оказывается недостижимым. Она всегда чиста и целомудренна, но человек может рассчитывать только на мгновение счастья, остающееся в душе навсегда. Любовь всегда обрывается неожиданно – по воле людей, судьбы или обстоятельств.

Цикл рассказов «Вид сверху», включающий одноименный рассказ, а также рассказы «Хаджи-Умар» и «Закадычный», был опубликован в журнале «Дарьял» в 2000 году. В основе повествования – воспоминания автора-рассказчика о событиях, свидетелем которых он оказался, что придает рассказам достоверность и исповедальный характер.

В основе сюжета рассказа-зарисовки «Хаджи-Умар» – конфликтная ситуация грузин с осетинами, свидетелем которой по дороге из Коба в Окрокан стали герои рассказов в конце сороковых годов прошлого века. «Грузины пригнали свои отары из Млети, осетины заявили им, что луга эти их, слово за слово, началась потасовка» [54, с. 69].

29

Осетин Хаджи-Умар никогда не повышал голоса, не делал резких движений и чисто говорил по-грузински и на языке вайнахов, он имел непререкаемый авторитет среди горцев, заработанный, как пишет автор, титаническим трудом и порядочностью. «Когда он вышел из кабины, драка еще продолжалась. Но когда он сделал несколько шагов от машины и, засунув большие пальцы обеих рук за тонкий пояс, остановился и замер – драка вмиг прекратилась. Хаджи-Умар не проронил ни слова. Не шелохнувшись, он простоял минуту– пастухи разделились, отошли друг от друга и тоже замерли, опустив головы и глядя в землю» [54, с. 70].

Не физической силой (в портрете главного героя рассказа как раз подчеркивается его болезненность: сухой, с врожденным туберкулезом, с бледным, широким, как шуфельная лопата, лицом), а силой духа и уверенностью в незыблемых законах бытия покоряет читателя личность горца Хаджи-Умара.

Иной тональностью проникнут рассказ Г. Гудиева «Закадычный». В основе сюжета – вполне обычная бытовая ситуация, которая неожиданно перерастает в конфликт: Беки посылает внука за своим закадычным другом Шардо, работающим на мясокомбинате убойщиком, чтобы тот заколол борова. Однако поединок между носившимся по двору боровом и размахивающим холодным оружием Шардо закончился курьезно: «Надо же было бабушке, оттеснив от двери меня и деда, понести на кухню полупустую сковородку, тарелки и прочее, что она сняла с недавно накрытого ею стола. Нести все это надо было наискосок, через двор… Не обращая внимания на Шардо и его борова, она проплыла к двери кухни, и, когда уже взялась за ручку, что-то толкнуло ее в ноги – это был взмыленный боров. Через мгновение что-то сверкнуло, рванув край ее платья… а сама она упала, пригвожденная оружием Шардо к двери кухни… К счастью, пикой Шардо пробил только ткань широкого

30