Семиотика пластической культуры. Монография

миотического подхода, основа которого дана в работах Ю. М. Лотмана, Б. Я. Успенского, Э. Кассирера, А. Моля, Д. И. Дубровского и других исследователей.

Специфику семиотического анализа составляет представление о культуре как об информационной системе, элементарное ядро которой есть система знаков. При этом совершенно неважны ни характер информационной системы, ни ее приближенность или удаленность от самого человека. Знаковые системы существуют и действуют не только вне человека, но и внутри: в его мышлении, психической организации, в его физиологии. Именно поэтому семиотика интересна специалистам самых разных областей знаний – от математиков до искусствоведов.

Можно сказать, что семиотика, таким образом, представляет собой науку о знаках и знаковых системах, а «говорить о семиотике культу- ры–значитрассматриватьзнаковыесредствакультурыитрактоватькуль- турные феномены как составленные с помощью этих знаковых средств “тексты”, которые несут в себе определенную информацию» (5).

Один из основателей семиотики как научного направления, американский математик, философ и естествоиспытатель Ч. Пирс определял семиотику как науку о знаковых процессах. И хотя он не обозначил границы новой науки, не представил семиотику в виде строгой системы, он один из первых дал определение наименьшей единицы – знаку. «Знак есть некоторое А, обозначающее некоторый факт или объект В для некоторой интерпретирующей мысли С» (6).

В настоящее время исследователи, занимающиеся проблемами семиотического анализа, приходят к заключению, что как наука семиотика практически не меняется; меняется и трансформируется мир вокруг нас, и, как следствие этого, постоянно развивается информационная база. Семиотика фиксирует окружающий многообразный мир и его динамику, преображая его в знаки. Таким образом, постепенно формируется и определяется своеобразный информационный фон, отражающий в знаковом эквиваленте все богатство природы, социума, внутреннего, духовного мира человека. Современный ученый Ч. Моррис считает, что «человеческая цивилизация невозможна без знаков и знаковых систем...

человеческий разум неотделим от функционирования знаков, – а, возможно, и вообще интеллект следует отождествлять именно с функционированием знаков» (7).

Как современное научное направление семиотика только накапливает необходимый научный потенциал. Сформировавшись, как наука, достаточно недавно, она уже сейчас имеет большое значение, выполняя роль «инструмента наук» (8). Инструментальная роль семиотики заклю-

11

чается в ее специфике преобразовывать любую информацию в знаки, а все науки оперируют знаками и используют их в фиксации результатов. Другими словами, знаки – своеобразный универсальный язык, позволяющий обобщать и анализировать на более абстрактном уровне материал совершенно разных научных сфер: лингвистики и этики, психологии и математики, биологии и социологии, антропологии и философии.

Но, несмотря на свою молодость, семиотика имеет большие достижения. К несомненным успехам молодого научного направления можно отнести разработку и формирование понятий, зафиксированных в специальных терминах, имеющих ключевой характер, – высказывание, семантика, прагматика. К современным достижениям семиотики относится, например, дефиниция таких понятий, как интертекстуальность, или интертекст, и инфосфера.

Инфосфера представляет собой совокупность национальных и транснациональных систем научно-технической информации; это одно направление или одна линия развития современной семиотики, связанная с наукой и техническими достижениями.

Другое направление современной семиотики связано с понятиями интертекст и интертекстуальность. Впервые эти понятия были введены французской ученой Юлией Кристевой. Автор, написавший текст, желая этого или не желая, вступает в определенное взаимодействие не только с другими текстами, но и, естественно, с их авторами, а также со всеми людьми, читающими эти тексты. Ю. Кристева предлагала называть интертекстуальностью ту «текстуальную интер-акцию, которая происходит внутри отдельного текста». Она считала, что «для познающего субъекта интертекстуальность – это понятие, которое будет признаком того способа, каким текст прочитывает историю и вписывается в нее» (9).

Классическое определение интертекста дал Ролан Барт, который пришел к заключению, что «каждый текст является интертекстом; другие тексты присутствуют в нем на различных уровнях в более или менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры» (10). Любой текст он видит абсолютно новой тканью, «сотканной из старых цитат».

Таким образом, учитывая современные достижения семиотики в фиксации таких важных понятий, как интертекст и интертекстуальность, а также принимая во внимание фундаментальные положения структуралистов и постструктуралистов по данному вопросу, современные исследователи приходят к заключению о возможности рассматривать и историю,иобщество,идажечеловекакаксвоеобразныйтекст.Представитель современной науки И. П. Ильин, анализируя культурный мир и учитывая

12

то, что история и социум могут быть поняты как текст, приходит к мысли, что вся культура, то есть искусственная природа, созданная человеком, может восприниматься как единый интертекст. По мнению ученого, такой интертекст представляет собой своеобразную исходную позицию, предтекст, основу любого другого, еще не появившегося текста.

Понимая сферу культуры как совокупность знаний или информации, или как своеобразный текст, присоединяясь к мнению неопозитивистов

отом, что любые знания выражаются при помощи языка, естественно предположить существование специфического культурного языка. Язык вообще – есть «знаково-символическая система», посредством которой осуществляется коммуникация между людьми на самых разных уровнях – от мышления до передачи информации, и в которой опредмечены, закреплены знания, выработанные на протяжении всей истории человечества. Эти знания становятся знаниями индивида постольку, поскольку он усваивает их вместе с языком, распредмечивает опредмеченную в нем духовную культуру.

Процесс «распредмечивания» знака непосредственно связан с понятиями «значение» и «смысл». Для более глубокого понимания и исследования культуры как сложноорганизованной знаково-символической системы, или как интертекста культуры, необходимо ввести и проанализировать данные понятия. Они связывают знак и его понимание, символ и мышление, язык и мыслительный процесс.

Исследованием значений знаков занимается семантика – «учение

означении, об отношениях между знаками, то есть между словами и предложениями и тем, что они означают» (11). По мнению известного исследователя в области семантики – Анны Вежбицка, семантика очень схожа с философией, поскольку и то, и другое есть «деятельность, которая заключается в разъяснении смысла человеческих высказываний» (12). Цель этой деятельности, считает исследовательница, заключается в выявлении структуры мысли, которая скрыта за внешней формой языка, презентующего мысль. Семантический анализ вскрывает и описывает отношения внутри высказывания, таким образом делая сложное простым и очевидным,следовательно, можно сказать, что семантический анализ всегда стремится к упрощению. К проблемам семантики относится вопрос определения и различения понятий «смысл» и «значение».

Логик и философ Г. Фреге, изучая знаковую природу языка, развел понятия «смысл» и «значение» языкового имени или предложения. Под значением Фреге понимал фиксацию связи между именем и конкретным объектом, определяемым этим именем. «Смысл» для него есть понятие

оданном объекте, мысль, высказанная либо подразумеваемая относи-

13

тельно объекта. Разведение и определение данных понятий имело существенное значение для неопозитивистов, в концепции которых центральной темой была философия языка.

Если представители школы классической лингвистики практически не делали различия между смыслом и значением, то современные лингвисты и психологи считают, что «значение» и «смысл» понятия разные, имеющие свои отличительные содержательные характеристики. «Значение» представляет собой «объективно сложившуюся в процессе истории систему связей, которые стоят за словом» (13). «Смысл» же есть «индивидуальное значение слова, выделенное из этой объективной системы связей; оно состоит из тех связей, которые имеют отношение к данному моменту и к данной ситуации» (14).

Такимобразом,мыможемзаключить,чтокогда-тосодержаниепоня- тий «значение» и «смысл» практически совпадало. Углубляясь в природу языка как знаково-символическую систему, отыскивая новые ракурсы видения проблемы, ученые пришли к выводу, что содержание этих понятий различается. В современной науке это уже совершенно разные понятия, хотя до сих пор имеющие точки соприкосновения.

В настоящее же время «значение» всегда связано с определенной логической категорией, а понятие «смысл» отражает социально-комму- никативные функции. «Значение», как мы видим, понятие более объемное и общее, а «смысл» всегда связан с конкретной ситуацией. «Смысл» можно определить еще и как «идеальное содержание, идея, сущность, предназначение, конечная цель (ценность) чего-либо, целостное содержание какого-либо высказывания, несводимое к значениям составляющих его частей и элементов, но само определяющее эти значения...» (15). Если попытаться выявить отношения, в которых находятся понятия «значение» и «смысл», то, с точки зрения современных ученых, «смысл» можно рассматривать как «значение», взятое в конкретной ситуации. Таким образом, семантика, представляя собой один из разделов семиотики, является неотъемлемой частью семиозиса, поскольку выявление смысла есть элемент знакообразования.

Продолжая исследовать природу знака, мы не можем обойти одну из определяющих характеристик знака, которой является его универсальность. Универсальность есть часть природы знака; она проявляется в способе его функционирования. Ч. Моррис считает, что процесс образования знака и его бытия – «семиозис» включает три или четыре необходимых компонента: «то, что выступает как знак; то, на что указывает (refers to) знак; воздействие, в силу которого соответствующая вещь оказывается для интерпретатора знаком» (16). Исследователь считает, что составляю-

14

щими понятия «знак» являются: 1 – знаковое средство (носитель знака); 2 – десигнат; 3 – интерпретанта; и, по мнению Морриса, можно ввести четвертый фактор – интерпретатор. Как мы видим, процесс функционирования знака достаточно сложное явление, требующее определенного уровня обобщения. «Наиболее эффективно знак можно охарактеризовать следующим образом, – считает Моррис, – З (знак) есть знак Д (десигната) для И (интерпретанты интепретатора) в той степени, в какой И (интерпретанта интерпретатора) учитывает Д (десигнат) благодаря наличию З (знака)»(17).ДалееМоррисприходиткзаключению,чтовпроцессеобразования любого знака, то есть «в семиозисе нечто учитывает нечто другое опосредованно, то есть через посредство чего-то третьего» (18). Таким образом, он делает вывод, что семиозис представляет собой своеобразное «опосредованное учитывание», в котором «посредниками выступа-

ют знаковые средства, (обобщенное) учитывание – это интерпретанта,

действующие лица процесса – интерпретаторы,а то, что учитывается, – десигнаты». Исследователь приходит к заключению, что весь знаковый процесс (семиозис) представляет собой сложноорганизованные отношения пяти компонентов: знака, интерпретатора, интерпретанты, значения (означивания) и контекста, в котором функционирует данный знак.

Знаки могут быть классифицированы по тому, какое значение они несут в себе.

Интересной представляется идея анализа природы знака и его означивания через действенность, то есть посредством одного акта действия. Согласно авторитетному мнению ученого, занимающегося проблемами семиотики – Дж. Миду, знаковая сигнификация (значение) проявляется в трех измерениях. Дж. Мид и его последователи считают, что трехмерность означивания непосредственно связана с тремя фазами одного действия и объясняется связями трех компонентов одного действенного акта. Если появляется предрасположенность к конкретному действию, то весь «действенный» процесс будет представлен тремя последовательно организующимися составляющими: фаза восприятия, фаза манипуляции и фаза завершения. То есть, воспринимая определенные импульсы внешнего мира, под воздействием которых человек должен действовать, ему необходимо выбирать такой тип поведения, который в большей степени отвечает ситуации, благодаря этому он благополучно завершает свое действие, возникшее в соответствии с импульсом извне.

Таким образом, с позиций поведения вполне возможно, что процесс означивания непосредственно связаны с тремя фазами действия, что дает возможность предполагать наличие трехмерности знака. Подобное заключение позволяет исследовать любой знак в трех измерениях.

15

Анализируя знаковую природу более подробно, отыскивая новые ракурсы восприятия знака, Ч. Моррис приходит к мысли, что, существуя

втрех измерениях, каждый знак имеет определенную нагрузку. Каждый из них, несмотря на то что в отдельных случаях разные знаки «звучат» сразнойсилой,тоестьимеютсовершенноразную«нагруженность»,имеет три ракурса. По степени и характеру нагрузки на какой-либо аспект, по его мнению, знаки можно развести на десигнативные (означающие), оценочные и предписывающие. Десигнативные знаки выражают «наблюдаемые свойства окружения или действующего лица». Значение оценочных знаков сводится к представлению «завершающих свойств того или иного объекта или ситуации». Сущностью предписывающих знаков является представление того варианта рефлексии, который способен «удовлетворить руководящий импульс» (19).

Если принять во внимание, что знаково-образовательный процесс, точнее наличие трех позиций в нем и сущность этих позиций имеют много общего с тремя фазами действия, а также существует вполне реальная возможность аналогии семиозиса с процессом рождения и существования одного психического акта (это может быть чувство), то можно предположить, что природа их (этих процессов) очень схожа. И в этом нет противоречий, поскольку формирование знака и рождение чувства – акты психические, поведенческие и существуют только в природе человека. Вероятно, этим объясняется общая структура этих процессов, схожесть

вхарактеристиках отдельных фаз и наличие полной взаимозависимости и взаимовлияния, а также сложноорганизованная, но очень плотная связь между составляющими.

Стоит отметить, что особую важность и особый интерес это «совпадение» приобретает в мире искусства. Например, в театральной сфере, причем как в исполнительской практике, так и в процессе зрительского восприятия. Для того чтобы зритель смог «прочитать» текст спектакля и понять его художественный образ, автору сценического варианта – режиссеру-постановщику – необходимо решить ряд непростых задач. Существующий поначалу лишь в воображении режиссера, художественный образ всего сценического произведения уже отчасти предполагает способы его реализации. В процессе работы над конкретной постановкой многое уточняется, расширяется набор художественных средств, посредством которых происходит материализация литературного материала. Фактически, происходит поиск необходимых для этого материальных и нематериальных знаков, автор выстраивает их в определенную последовательность, то есть формирует необходимые, для большей вырази-

16

тельности смысла произведения, отношения между знаками. Этот же процесс присутствует не только в других видах искусства, но и в других сферах культуры.

Таким образом, культуру можно определить как информацию, существующую в своей знаковой системе или знакомодели, изучение которой представлено научным направлением, исследующим и интерпретирующим мир культуры как совокупность знаков, находящихся в постоянном взаимодействии, взаимовлиянии и существующих по своим законам. При этом, изменяясь и развиваясь, знаки и знаковые системы обладают способностью накапливать культурную информацию.

Можно сказать, что способность набирать и удерживать информацию – одна из важнейших функций знаковых систем, а накопленная информация представляет собой важнейшую составляющую любой культуры. Исходя из этого, культура – есть мир знаков и знаковых систем, помогающих человеку накапливать и концентрировать социальную информацию. Возможность рассматривать культуру подобным образом предоставляет информационно-семиотический подход, разработка и применение которого осуществлены в трудах Ю. М. Лотмана, Б. Я. Успенского,Э.Кассирера,А.Моля,Д.И.Дубровскогоидругихисследователей, на что мы указывали ранее.

С позиций информационно-семиотического подхода «культура есть особая, свойственная человеческому обществу “надбиологическая” форма информационного процесса, которая принципиально отличается от информационных процессов, имеющих место у животных, и обладает несравненно более богатыми возможностями» (20). Кодирование информации у животных происходит в хромосомных структурах и нейродинамических системах мозга. У человека же, представляющего собой не только часть естественной природы, но и основу, и смысл культурного мира, каналы передачи информации имеют внешний характер по отношению к его телу. Если биологическая информация исчезает с гибелью ее носителя, то, выраженная в знаках, социальная и культурная информация не пропадает даже в случае смерти индивида. Мир культуры способен сохранятьинформацию,еенакапливатьипередаватьдругимпоколениям; социальная наследственность здесь выступает в роли внегенетического «механизма» наследия культурных ценностей. Ю. М. Лотман представляет культуру как коллективный интеллект и коллективную память, представляющие собой «надындивидуальный механизм хранения и передачи сообщений (текстов) и выработки новых» (21), в которых знаковые системы – лишь части и детали.

17

Чтобы понять особенности функционирования знаков, их природу, авторы информационно-семиотической концепции культуры предлагают рассматривать культуру в трех аспектах.

Итак, культура может быть представлена, во-первых, как мир артефактов, то есть мир деятельности человека и продукты этой деятельности. Это не только предметы и материальные объекты, созданные человеком, но и мысли и идеи, «произведенные» этими предметами, а также способы их создания. Культура – это не только внешний мир, но и те процессы, которые проходят внутри человека и изменяют его духовный и физический облик. Таким образом, артефакты составляют вторую, искусственную природу, которую человек создает сам, преобразуя мир естественной природы и свой собственный мир. Но это лишь один возможный аспект представления культуры. А поскольку сам мир культуры – понятие сложное, то одной характеристики для полного понимания феномена культуры недостаточно.

Называя культуру «второй» природой, мы, естественно, в первую очередь, имеем в виду сам процесс ее создания и характер этого процесса. Поскольку сам человек есть часть мира естественной природы, то и творит он только по ее законам. Отличие культуры от природы состоит в том, что все созданное человеком непременно несет в себе часть человеческого; человек как бы отпечатывается в каждом культурном объекте, им созданном. И если природа и ее явления, обладающие только им присущими особенностями, существуют независимо от воли человека, то артефакты, как произведения рук и разума человека, кроме природных характеристик обладают тем, что вложено человеком. Если естественная природа обладает объективной определенностью, то природа культурного мира носит двойственный характер: она объективна, но в то же время и субъективна, то есть несет в себе субъективную определенность или «смысл», вкладываемый человеком. Таким образом, субъективная определенность есть ни что иное, как опредмеченные представления и желания человека в отношении естественной природы. Именно этот компонент и составляет субъективную определенность культурных феноменов. Мир смыслов, введенный человеком в свои произведения, то есть артефакты, представляет собой еще одну важную особенность, характеризующую природу культуры.

Наполненные смыслом, а значит, подвергшиеся духовной или физической обработке предметы, процессы производства этих предметов, природные явления приобретают статус знаков – то, что может выступать как носитель информации. Таким образом, все явления культуры представляют собой системы знаков – материальных носителей культурной

18

исоциальной информации. Воспринимать явление культурного мира – значит «видеть в нем не просто чувственно воспринимаемую вещь, но его “невидимый” субъективный смысл» (22). Факты культуры, выступающие в виде знаков, символов, «текстов», таким образом, не только наблюдаемы, но и осмыслены. Можно прийти к заключению, что мир культуры в знаковом «измерении» представляет собой единство материального и духовного, где знаковые системы и знаки выступают в роли материального носителя желаний, мыслей, чувств, идей человека. Непосредственнаясвязьзнакаиегосмысла,информациииматериальногокода, который ее транслирует, говорит о единстве духовного и материального в мире культуры. Материализация духовных ценностей, а также духовной деятельности позволяет передавать результаты этой деятельности от поколения к поколению – таким образом происходит сбор и накопление социальной и культурной информации о различных культурах в разные временные периоды.

Знаки и знаковые системы, в которых фиксируются явления культурного мира, создают его семиотическое поле. Современные исследователи распределили все знаки по способу их организации и трансляции, а также особенностям их функционирования по нескольким группам: естественные, функциональные, конвенциональные (условные), иконические, вербальные (естественные языки), знаковые системы записи (23).

Вербальная знаковая система, включающая до 5000 естественных языков, образует семиотический базис культуры. Каждый язык – это не просто система знаков, а выражение основы культуры того народа, которому он принадлежит. Это и определяет значимость вербальной знаковой системы.

Естественные и функциональные знаки имеют общие характеристики. Прежде всего, и те, и другие – знаки-признаки. Естественные знаки – это явления и предметы природного мира; в основном они представляют часть природного явления и в своих характеристиках отражают всеявлениевцелом.Функциональныезнакитакжеуказываютнаявления

ипредметы, но связь означаемого с означающим возникает в процессе деятельности людей. Основу природы этих знаков и отличие их от естественных составляет способ их употребления человеком, так как связь функциональных знаков и того, на что они указывают, обусловлена не природными закономерностями, а функциями, выполняемыми в деятельности человека. Функциональные знаки создаются людьми только для практического использования, а поскольку они активно и непосредственно включены в различные виды деятельности людей, то еще и несут в себеинформациюобэтойдеятельности.Например,различныедвижения,

19

сигнализирующие о намерениях человека и содержащие определенные характеристики его личности. Увидев молодых людей, которые, делая шаг, стопу ставят выворотно, мы можем сделать вывод, что эти юноши и девушки – будущие танцоры. Об этом говорит их характерное поведение. Увидев в квартире множество картин, мы можем легко представить, что квартира принадлежит коллекционеру или человеку, увлекающемуся живописью и т. д.

Следующий тип знаков – знаки конвенциональные, или условные. Как правило, эти знаки практически не имеют ничего общего с тем, на что они казывают. Конвенциональный знак служит «обозначением предмета “по условию” – потому, что люди условились считать его знаком этого предмета» (24). Конвенциональные знаки создаются и функционируют исключительно для выполнения знаковой функции. Существует два вида этих знаков: сигналы и индексы. Функция сигналов – предупреждение или извещение (например, цветовые сигналы светофора). Примерами знаков-индексов могут служить профессиональные графики и схемы, показания приборов, картографические знаки.

Знаки иконические, или знаки-образы, имеют принципиальные отличия от знаков естественного и функционального типа – они имеют сходство с тем, на что они указывают. Эти знаки, также как и конвенциональные, создаются специально, их основная функция – быть знаком. Созданные искусственно, они, как правило, своими внешними признаками отражают означаемый объект. Иконические знаки могут иметь сходство с обозначаемым по способу материализации, то есть знак и то, что он означает, имеют один материал воплощения. Но это лишь один вариант существования иконического знака. Сходство как непременная качественная характеристика иконического знака может проявляться не только в материале; само воплощение в знак может быть просто похожим, но выполненным в другом материале. В одних случаях требуется полная схожесть знака с изображаемым объектом, в других – степень похожести намного меньше; эти знаки проще и более схематичны. Примеры таких знаков – рисунки, которые обозначают пешеходные переходы, места для курения и т. д.

Если же обратиться к художественным образам, то их природа во многом основывается на способности иконических знаков передавать сходство. Но художник не просто копирует внешний мир, он вкладывает в свое произведение отношение к изображаемому, мысли по этому поводу, свои эмоции, чувства и настроение. Таким образом, любое произведение искусства представляет собой синтез объективного мира и субъективного мира автора. По отношению к театру можно заключить, что в

20