Северный̆ Кавказ как ключевой̆ геостратегический̆ регион Российской̆ Федерации социально-философские, социологические, исторические и политологические

минимальном вмешательстве в жизнь горцев, как в то время, когда договоры заключались только о ненападении на российские границы и лояльности российскому престолу. Поскольку эти обязательства не выполнялись, российские войска приступили к усмирению горцев более жёсткими методами. И это привело к полномасштабной Кавказской войне1.

Можно сказать, что кавказское поле имперского соперничества в первой половине XIX века представляло собой разнотипное и разностатусное множество субъектов, часть из которых даже не могла считаться таковыми. Эта статусная иерархия отчётливо отражена, например, в КючукКайнарджийском договоре. Первый статусный уровень, отражённый там ‒ это международные державы, Российская и Османская империи, второй уровень ‒ это Крымское ханство, на которое распространялось влияние этих держав. Третий уровень ‒это кубанская ногайская орда, «татарские старшины», четвёртый Кабарда. И лишь в качестве пятого статусного уровня, без указания их названия в тексте, были упомянуты горские общности, зависимые от Кабарды. Это говорит от политической неравновесности этих субъектов, об уровне их политической организации и субъектности. И, в том числе, о том, насколько установлены их территориальные и иных политические границы, процедуры легитимации и делегитимации власти, политического порядка, способности этот порядок поддерживать и гарантировать. Постоянное оспаривание властных полномочий в горских общностях, языковая и иная политическая неопределённость властных статусов и полномочий, институциональная неоформленность власти оказались причиной, препятствовавшей проведению мирной политики Российской империей на Северном Кавказе и причиной политической многосоставности Северокавказского геополитического поля.

Вопрос о статусе и правовой обеспеченности границ между субъектами и целостность государственных границ российской империи на Северном Кавказе долгое время был весьма острым и наболевшим. Различный статус политических образований напрямую повлиял на то, какие по степени надёжности границы существовали между ними: от чётко установленных и нанесённых на карты и в документы государственных границ. Имеющих зафиксированное международное согласование, до весьма

1 Бекишиев А.А., Кидирниязов Д.С. Политика России на северном Кавказе в годы русскотурецкой войны 1768-1774 гг. // Новый взгляд на проблемы всемирной истории. материалы VII Всероссийской научно-практической студенческо-преподавательской конференции. 2018. С. 27-30.

11

условных и постоянно корректирующихся границ кочевий и недоопределённых территорий, закреплённых за горским народом. Часто границы политической карты Северного Кавказа XIX века были весьма условны, поскольку часто получалось так, что те или иные соседствующие этнические сообщества включали одни и те территории в свои владения. Кроме того, политические и этнические границы часто не совпадали, были подвижными, только ориентировали в многообразии сложных этнополитических кластеров близких в этническом, лингвистическом, конфессиональном или другом значении народностей. Внутри самих этих народностей часто ещё существовали недоопределённости того, к какой группе относится их макроидентичность. Часто это объединение происходило ситуативно, для решения внешних задач, например, для обороны от иноземной военной или культурной экспансии, и после решении этой задачи такая макроидентичность переставала иметь существенное значение, единство распадалось, или, хуже того, обращалась в междоусобную вражду при постановке последующих задач, несущих в себе конкуренцию за какие-либо ресурсы.

Рисунок 2. Карта Кавказского края (1801-1813). Составлена в военно-историческом отделе при штабе Кавказского военного округа подполковником В. И. Томкеевым. Тифлис, 1901 год.

12

Скорее всего, можно сказать, что контуры будущих границ между субъектами Северного Кавказа пролегли по языковым и культурным границам, отделяющим одну общность от другой особенностями языка и организации быта. Именно на культурной основе произошла дальнейшая кристаллизация этнополитических общностей с общим самосознанием, представлением о себе, как едином народе с общей историей.

В отношении территориальных границ в этот период на Северном Кавказе времени можно увидеть два типа пограничных территорий: во-первых, это кордонные линии, чётко зафиксированные крепостями и укреплениями (Кизлярская, Азово-Моздокская линии) и, во-вторых, залинейные земли горцев, которые формально, или даже по международным документам, находились под российским контролем, однако фактически это далеко не всегда было так. Зачастую ни российский «протекторат», ни принятие в российское подданство фактически не означали того, что эти земли реально вошли в состав Российской империи. На всём протяжении стабильно выстроенной и укреплённой кордонной линии от Тамани до Кизляра формировался сложный комплекс отношений горских народов с российскими пограничными территориями, начиная от мирных и взаимовыгодных торговых отношений, промыслов и зачатков управления горцами и администрирования, до откровенно враждебных и военных, подогреваемых привычными и традиционно одобряемыми для горских народов набегами, (чему активно способствовала религиозная политика газавата), переходящими в обмен вооруженными нападениями и «рейды возмездия» и «коллективной ответственности».

Именно эта проблема ‒ невозможность сделать субъекты Северного Кавказа однородными в политическом смысле, ставила перед властями Российской империи сложнейшую задачу выработки единого формата присоединения к российскому государству этих разнотипных территорий и внедрения в них стандарта единообразных политических институтов, позволяющих осуществлять военную администрацию. В этом отношении можно сказать, что ни одна из территорий горских народов в это время не находилось в полном смысле слова в составе российского государства. На них, как на внешних приграничных территориях, в большей или меньшей степени, осуществлялось военное или более-мирное администрирование. Однако их политический статус не был до конца определён, а власть не имела необходимой структурированности и не была институционализирована. В

13

отношении некоторых народностей можно сказать, что их окончательные зафиксированные границы окончательно ложились уже в составе России как российский политический проект, проект политического упорядочивания российских регионов. Ситуацию усугубляла необходимость организации стабильного контроля над территориями, связывающими империю с присоединёнными территориями Закавказья. Именно это вынуждало генерала А. Ермолова ужесточать проводимую политику вплоть до выселения нелояльных народов и передачи земель более лояльным этническим общностям1. Несмотря на все эти сложности Российской империи удалось с успехом закрепиться на данной территории. В ходе ряда блестяще разрешённых конфликтов удалось присоединить территорию Восточной Армении, Эриванское и Нахичеванское царства, Северный Азербайджан. Это позволило России иметь собственный флот на Каспийском море, начать полноценно осуществлять администрирование на Северном Кавказе за счёт института наместничества, несмотря на подрывную в идеологическом и этноконфессиональном плане деятельность Турции и Персии на Кавказе вплоть до середины XIX века. Необходимо отметить, что в российском общества средины XIX века, особенно в среде дворянской элиты Петербурга и Москвы тема войны с кавказскими народа и захвата Кавказа была чрезвычайно популярной и обсуждаемой. Как сообщал В. А. Потто, в это время Военное министерство «было засыпано трактатами»2, в которых обсуждались тактические и стратегические пути решительного и быстрого завоевания Кавказа. Среди этих предложений были такие как: выстраивание крепостей на горах для того, чтобы удобнее было атаковать горцев не с равнин, а с горных высот, просвещение и культура, приносимые к горцам, их образование и школьное воспитание, прививание им элементов русской культуры и духовности3.

Собственный проект покорения Кавказа подал и поэт А.С. Пушкин,

1Пусько Н.С. Положение России на Северном Кавказе к 1830 г.: Кавказская война и изменения политики в регионе // Вестник Ярославского высшего военного училища противовоздушной обороны. 2023. № 1 (20). С. 14-19.

2Керсновский А. А. История Русской армии. В 4 т. Т. 2. М.: Абрис/ОЛМА, 2018. 333 с., С. 5.

3Сущенко В.А. Проблема выстраивания взаимоотношений народов Кавказа с Россией после окончания кавказской войны // Культура. Духовность. Общество. 2014. № 14.

С. 55-62.

14

который жил на Кавказе и, в отличие от множества других составителей проектов, понимал местную региональную специфику взаимодействия с горскими народами. Во главу угла Пушкин поставил экономический фактор, он предлагал подчинить непокорных черкесов, отрезав их торговые пути с Портой и заставляя их, таким образом, налаживать торговлю с Россией, параллельно с этим, не упуская культурный и религиозный фактор, преподавая им «средство более сильное, более нравственное... проповедание Евангелия»1 То есть, можно говорить о том, что поэт видит успех в завоевании Кавказа в том, чтобы осуществить нравственно-культурное присоединение этого региона к культурному пространству России. Это было не единственное мнение подобного рода в российском обществе. Бывший декабрист, А.А. Бестужев, так передал их в форме спора двух офицеров: «Вы всё хотите завоевать огнём и мечом, капитан – Надеюсь, что завоевания иначе не делаются, полковник. – Весьма ошибаетесь, почтеннейший… Самые прочные, самые справедливые завоевания бывают с плугом или с рублём в руках»2. А.С. Грибоедов также разработал свой проект мирных взаимоотношений с покорёнными народами Кавказа ‒ «Российской Закавказской компании», где он говорит: «Товарищи в заведениях, в торговле, в рассылках, в комиссиях нечувствительно сделаются такими же и в домашней своей жизни … мирные и приятные сношения для собственных выгод, обоюдные услуги всякого рода водворят некоторое равенство между членами одного и того же общества»3

Уже на завершающей стадии Кавказской войны военная администрация на Кавказе начинает делать ставку на поощрение горцев за мирное поведение и примирение с ними. Впервые такой опыт был осуществлён в Чечне в 1858 году ‒ так называемое «Чеченское управление». Было проведено перераспределение земель с введением обязательной фискальной политики, закреплена общинная организация горских обществ, упразднена практика рабства и наездничества. Кроме того, была проведена сословная приписка горской знати, дарование многим из них дворянских титулов, многим приписывание статуса «свободных горцев». Разумеется, при

1 Пушкин А. С. Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года // А. С. Пушкин. Собрание сочинений. В 10 т. Т. 5. Романы, повести. CTRL: https://rvb.ru/pushkin/01text/06prose/01prose/0870.htm (дата обращения: 13.03.2023).

2Унежев К.Х. История Кабарды и Балкарии. – Нальчик «Эль-фа», 2005. 616 с. с. 446.

3Там же.

15

этом российские власти руководствовались по большей части принципом учитывания лояльности, оппозиционное к российской власти горское дворянство не получало титулов, у них забирали земли, им создавали очень дискомфортные условия для жизни.

Надо сказать, что проведённая таким образом реформа частично подорвала, но не разрушила основы традиционализма и патриархальных отношений на Северном Кавказе, позволила расширить культурные связи с Россией, более-менее равноценно типологизировать субъекты в политическом отношении при сохранении большей части местного жизненного уклада, без разрушения последнего.

Нельзя сказать, что включение горских народов в орбиту политических и экономико-культурных интересов России не были для них абсолютно бесперспективными и неинтересными. Напротив, горские народы, особенно в дальней исторической перспективе получили большую выгоду от включения в состав России. Например, впервые за много столетий они обрели стабильное состояние, безопасность от внешнего вторжения и разорения, как от иноземных государств в лице Турции и Персии, так и от ближайших горских соседей, регулярно нападавших на них. Разобщённость и вражда кавказских народов, если и не исчезли, то постепенно перешли из физической в политическую плоскость, что способствовало налаживанию мирной хозяйственной жизни в регионе.

Средством сближения и межэтнического общения горских народов стал русский язык, активно внедряемый российской властью. Язык был необходим для торговли, мирного сотрудничества, при этом, вместе с языком на территорию Северного Кавказа приходила и русская культура, литература, образование, в той или иной мере осваиваемые горскими народами1. Однако результаты Кавказкой войны, конечно, были не только позитивными. Кроме уничтоженных, были и многочисленные мигрировавшие на Восток кавказские мусульмане, потеря населения на Северном Кавказе была очень ощутимой.

Ко второй половине XIX века российские власти стали рассматривать миграционные процессы, наряду с силовыми воздействиями, как инструмент

1 Матвеев В.А. Россия и Северный Кавказ: исторические особенности формирования государственного единства (вторая половина XIX – XX в.). – Ростов н/Д: Книга, 2006.

239 с.

16

управления горскими народами на Северном Кавказе и их покорения1.

В целом, можно говорить о том, что миграционные процессы распадались на два типа: насильственные и добровольные. И те, и другие, имели два подтипа: внешние и внутренние. То есть, Россия использовала в своей Кавказской политике четыре типа миграционных процессов, во многом которые определяли на долгое время вперёд взаимоотношения горских народов между собой, а также их отношения с Россией. Добровольные процессы часто сопровождали активное желания горцев либо войти в состав России, в результате чего они могли получить более выгодные и плодородные земли (внутренняя миграция осетин и отчасти кабардинцев, признававших российское подданство, по Северному Кавказу), либо активное или пассивное нежелание входить в состав России, в результате чего эти народы либо сами эмигрировали («протестная эмиграция»), либо подвергались насильственному переселению. Но чаще всего, конечно, переселения, начиная с политики А. Ермолова, носили принудительный характер и касались переселения горских народов с гор на предгорные или равнинные земли для обеспечения безопасности2. Это, постепенно выработанное опытным путём решение, после периода длительных и непростых дискуссий, было окончательно документально закреплено в 1860 году во Владикавказе как проект Н.И. Евдокимова об активизации миграционной политики России на Северном Кавказе3. Также насильственное переселение часто касалось пленных горцев, захваченных в ходе Кавказской войны. Их переселяли на Дон и во внутренние губернии России4.

Кроме насильственных миграций, были ещё процессы вынужденного внешнего переселения. Например, нельзя не сказать о том, что черкесы и адыги

1Бабич И.Л. Основные вехи миграционной политики России на Северном Кавказе (ХVIII - начало ХХ вв.) // Вестник Российской нации. 2014. № 1 (33). С. 40-57. С. 41.

2Территория и расселение кабардинцев и балкарцев в ХVIII – начале ХХ веков. Сборник документов. Предисловие и составитель Х.М. Думанов. Нальчик: издательство «Нальчик», 1992. 272 с. С. 66-82.

3Короленко П.П. Переселение казаков за Кубань. Русская колонизация на Западном Кавказе. Материалы по Кубанской области // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1911. Т. 16. С. 312; Бентковский И.В. Заселение западных предгорий Главного Кавказского хребта // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1883. № 6. С. 8.

4Бабич И.Л. Основные вехи миграционной политики России на Северном Кавказе (ХVIII ‒ начало ХХ вв.) // Вестник Российской нации. 2014. № 1 (33). С. 40-57. С. 44.

17

всю вторую половину XIX века массово переселялись в Османскую империю («мухаджирство»). Нельзя также не сказать о двойственности российской власти в отношении горцев, которая, с одной стороны, не ждали ничего хорошего от местного населения и часто не препятствовали переселению, а, с другой стороны, проводили официальную политику «удержания», подкупа льготами и привилегиями местных элит, чтобы те оставались на местах. Кроме того, с 1862 года, до которого финансирование османской миграции горцев из российской казны носило эпизодический характер, этот вопрос был решён на постоянной основе1.

Причём, примечательно негативное отношение российских властей к репатриантам, пожелавшим вернуться на родину после неудачной эмиграции. Мухаджиры, оказавшись в Турции, часто сталкивались с тем, что обещания плодородных земель, данные им турецким правительством ‒ это обман, мигрантам доставались в пользование гибельные, не пригодные для земледелия земли, им часто отказывали в помощи при устройстве на новых местах. Мухаджиры погибали от отсутствия помощи, в их лагерях была высокая смертность, бандитизм, болезни. Многие, помучившись в Турции и потеряв близких, захотели вернуться на родину. Однако подаваемые прошения тех, кто пожелал на любых условиях вернуться, принять не только российское подданство, и даже и христианство, российские власти неуклонно отклоняли, с одной стороны, опасаясь шпионажа и проникновения на Северный Кавказ турецкой агентуры, с другой стороны, в назидание тем, чьи настроения колебались в сторону эмиграции2.

Кроме того, возвращать эмигрантов чаще всего уже было некуда: их земли уже были поделены между собой русскими и украинскими переселенцами, прибывшими на их место. Попытки нелегальной эмиграции российские власти также старались жёстко пресекать, либо ссылая эмигрантов в Сибирь, либо высылая их обратно в Турцию. Турецкие власти также не поддерживали стремление репатриантов вернуться в Россию, закрывая для них

1Проблемы Кавказской войны и выселение черкесов в пределы Османской империи (20-70-е годы ХIХ в.). Сборник архивных документов. Выявление материалов, археограф. обраб., вступ. ст., ред. и коммент. Т. Х. Кумыкова. Нальчик: Эльбрус, 2001.

488с. С. 221-222, 235.

2Дзидария А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. – Сухуми:

Алашара, 1975. ‒ 525 с.

18

границу и наказывая за нелегальное её пересечение.

Большая часть мигрантов со временем была ассимилирована Турцией, однако в целом их ждала незавидная участь, поскольку, помимо того, что они испытали на себе финансово-экономический спад, резкое понижение уровня жизни, множество бытовых испытаний, они ещё и оказывались на таких приграничных территориях Турции, которые впоследствии постоянно были зоной военных действий. Им невольно пришлось участвовать во всех войнах, которые вела Турция в последующие годы.

Однако, не только внешняя, но и внутренняя миграция не была безболезненной. Русских переселенцев на Кавказ из центральных губерний также ждал целый ряд неприятностей, от непривычного климата и неустроенности быта, до наличия агрессивных горцев-соседей, от которых необходимо было обороняться и к которым нужно было адаптироваться1.

И, тем не менее, Кавказ во второй половине XIX века массово колонизировался, он пережил многочисленные периоды самой разной внутренней и внешней миграции, особенно в периоды реформ и крестьянской колонизации, которые окончились только в первой четверти ХХ века.

В конце XIX начале ХХ века новую волну внешней миграции вызвало введение новых законов, в числе которых был закон о всеобщей воинской повинности. Под этот закон попадали все подданные Российской империи, и горцы, опасаясь призыва на военную службу, начали переселяться в Османскую империю. После Кавказской войны среди горцев-мусульман ходили крайне противоречивые слухи, которые их пугали и дестабилизировали обстановку. Ходили разговоры о том, что горцев будут насильственно крестить или обращать в казаков, и это часто заставляло их сниматься с места и уезжать. Несмотря на заверения российских властей, что эти слухи пустые, горцы охотнее верили турецким мусульманам, во многом подогревавшим эти настроения предупреждениями о скорых репрессиях и обещавшим различные денежные и земельные блага и льготы тем, кто решится на переселение2.

Статистика по миграции горцев велась крайне беспорядочно, точные данные узнать невозможно, имеющиеся данные противоречивы. Например,

1Агаджанов С.Г. Русское население национальных окраин России (XVI-XX вв.). М.: Славянский диалог, 2000. 416 с.

2Северный Кавказ в составе Российской империи. Под ред. О.В. Бобровникова, И.Л. Бабич М.: Новое литературное обозрение, 2007. 460 с.

19

председатель Кавказской археографической комиссии А.П. Берже указывает, что в 1858-1865 году Северный Кавказ покинули 439184 горца1. Однако многие исследователи считают эти цифры очень заниженными, исследователь А.Х. Касумов говорит о 900 тысячах переселённых адыгейских горцев2, 15 тысячах карачаевцах, больших массах мусульман-осетин, вынужденных покидать Осетию и переселяться в Турцию. Существуют данные, приведённые потомками мухаджиров, вероятно, сильно завышенные, что к концу XIX века количество выехавших черкесов превышало 1,5 млн. человек3.

Помимо национальной политики, которая представляла собой острую, сложно решаемую проблему, российская власть проводила на Северном Кавказе и культурную политику, которая, с одной стороны, также всецело была подчинена политическим проблемам, а с другой стороны, отражала самостоятельную сторону жизни российского общества в северокавказском регионе. В целом, эту политику можно назвать просветительской, и она должна была способствовать снятию политической напряженности и не допускать эскалации межнациональных конфликтов, создавать единое ценностное символическое поле, единую макроидентичность. Прежде всего, это касалось построения функциональной системы народного образования, в которой существенно повышался бы процент образования населения. В Ингушетии в начале ХХ века 1 тыс. жителей приходилось 2-3 школы, в Дагестане – 4 школы и Карачаево-Черкесии – 12 школ, в которых проходили обучение всего лишь 10% детей4. В Чечне ситуация со школьным образованием была ещё хуже, журналист И. Мутушев, изучивший эту ситуацию и написавший на эту тему

1 Проблемы Кавказской войны и выселение черкесов в пределы Османской империи (20-70-е годы ХIХ в.). Сборник архивных документов. Выявление материалов, археограф. обраб., вступ. ст., ред. и коммент. Т. Х. Кумыкова. Нальчик: Эльбрус, 2001. 488 с. С. 101, 369-370, 437; Трагические последствия Кавказской войны для адыгов (вторая половина ХIХ – начало ХХ вв.). Сборник документов и материалов. Составитель Р.Х. Гугов, Х.И. Касумов, Д.В. Шабаев. Нальчик: Эль-Фа, 2000. 458 с. С. 86. С. 316; Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах. Составитель Л.А. Чибиров. Владикавказ: Проект-Пресс, 2016. 1224 с. С. 218-220.

2Касумов А.Х., Касумов Х.А. Геноцид адыгов. Из истории борьбы адыгов за независимость в ХIХ веке. Нальчик: Логос, 1992. 199 с.

3Бабич И.Л. Основные вехи миграционной политики России на Северном Кавказе (ХVIII ‒ начало ХХ вв.) // Вестник Российской нации. 2014. № 1 (33). С. 40-57. С. 56.

4Аристова Т. Развитие народного просвещения // Культура и быт народов Северного Кавказа. – М.: Наука, 1968. – 456 с. С. 13.

20