Саратовское историческое краеведение 50 – 60-х годов XIX века (Н.И. Костомаров и Д.Л. Мордовцев). Монография

УДК 908

ББК 60.6(235. 54) З 38

Рецензенты:

Кафедра истории Борисоглебского Государственного педагогического института; Заверюхин Н.В. – д-р ист. наук, профессор.

Работа издана в авторской редакции

Захаров В.М.

З 38 Саратовское историческое краеведение 50 – 60-х годов XIX века (Н.И. Костомаров и Д.Л. Мордовцев) [Текст]: [монография] / В.М. Захаров. – Саратов: Изд-во «Научная книга», 2011. – 184 с.

ISBN 978-5-9758-1206-3

В монографии анализируются общественная и историко-краеведческая деятельность в Саратове в 50 – 60-е годы XIX века Н.И. Костомарова и Д.Л. Мордовцева.

Книга рассчитана на научных работников, преподавателей вузов, аспирантов, студентов и всех, кто интересуется историей.

2

СОДЕРЖАНИЕ

3

Введение

В 40 - 50-е годы XIX в рамках отечественной исторической мысли интерес к проблемам местной развивается довольно сложно и противоречиво.

С одной стороны значительное место в историографии того периода занимала точка зрения К.Д. Кавелина, видевшего сущность событий русской истории в процессе перехода от родовых отношений к государственным, что означало фактическое сведение исторического процесса к событиям политической истории. Однако такая постановка проблема неизбежно возвращала исследователей к признанным всеми устаревшими позициям Н.М. Карамзина. Неизбежно вставал вопрос о необходимости изучения материалов местной истории. Но последняя зачастую рассматривалась лишь в качестве отдельных фактов, не имевших существенного значения, а

события местной исторической жизни рассматривались как лежащие вне сферы государственного быта и точно определенных юридических отношений. В рецензии на докторскую диссертацию Соловьева «История отношений между князьями Рюрикова дома» К.Д. Кавелин высказывался в этой связи достаточно однозначно: «Вся русская история, как древняя, так и новая, есть по преимуществу государственная, политическая, ...областная,

провинциальная жизнь еще не успела сложиться, когда стало зачинаться и расти государство. Конечно, нет новой истории, которая представляла бы такое целостное поглощение провинциализма государственными интересами»1.

Близкую позицию по отношению к местной истории занимал и С.М. Соловьев. История провинциальной жизни не привлекала внимание ученого, заинтересованного изучением господствующего в русской истории

«начала государственной централизации». В процессе становления и

1 Кавелин К.Д. рец. на: Соловьев СМ. История отношений между русскими князьями Рюрикова дома. М., 1847 /К.Д. Кавелин. // Соч. СПб., 1897. Т. 1. Стлб. 277.

4

укрепления государства, полагал историк, местные начала, «...ослабляясь все более и более..., тем самым уходят на задний план, все менее и менее действуют, следовательно, все менее и менее заявляют себя перед историей»2. Местная историческая жизнь рассматривалась С.М. Соловьевым лишь в качестве дополнительного иллюстративного материала.

Несколько иной точки зрения по отношению к местной истории занял Б.Н. Чичерин, ученый в основном близкий к взглядам К.Д. Кавелина и С.М.

Соловьева. Так, в магистерской диссертации «Областные учреждения России в XVII веке» он заявил о необходимости проанализировать «отдельную сферу права», историю областных учреждений, которая, как выразился исследователь, «вводит нас в самую глубину народной жизни»3.

С совершенно иные оценки проблемам местной истории давали исследователь, чьи общественно-политические взгляды делают необходимым относить их к лагерю славянофилов. А.С. Хомяков в статье «О старом и новом» (1839), ставшей манифестом славянофильского лагеря, ставит перед историками задачу изучения «областной истории», ибо «в просвещенных и стройных размерах, в оригинальной красоте общества, соединяющего патриархальность быта областного с глубоким смыслом государства, ...

воскреснет древняя Русь, но уже сознающая себя»4.

Убежденным защитником права местной истории на существование как субъекта научного исследования был К.С. Аксаков, утверждавший, что процессы местной жизни всегда были основой устройства Русской земли.

Аксаков также определил главное, с его точки зрения, направление исследовательских поисков в местной истории: изучение общины, которая «с

одной стороны, сжимаясь до деревни, до выселка, до починка, с другой

2Соловьев СМ. Избранные труды. Записки./С.М. Соловьев. М., 1984. С. 223.

3Чичерин Б.Н. О развитии древнерусской администрации /Б.Н. Чичерин. // Он же. Опыты по истории русского права. М., 1858. С. 377.

4Хомяков А.С. Соч. /А.С. Хомяков. М., 1994. Т. 1. С. 465.

5

стороны будет расширяться на всю Русь», связывая местные явления с событиями всероссийского характера5.

Вместе с тем подобная постановка проблемы существенно ограничивала возможности исследователей. Стремление ограничить изучаемый материал вопросами историко-бытового характера мешало созданию целостной картины местной истории. В первую очередь,

предпочтительное внимание, оказываемое историко-бытовой, либо политической стороне местной истории, заставляло жертвовать целостным ее осмыслением. Тем не менее, именно славянофилы много сделали для признания научной ценности исследований по местной истории.

Свою лепту в развитии интереса к местной истории внесло проникновение в Россию идей немецкого историка и музыковеда Вильгельма Риля, видевшего в изучении народной провинциальной жизни главную задачу историка. «Изучение народа, а не государственных систем, должно быть альфою политической мудрости», – писал он в первой части

«Естественной истории» – «Гражданском обществе». – Историческая наука об обществе может строиться только на фундаменте социального народоведения, где изображается народ в своих общих наслоениях, в

пределах известной, определенной страны, известного, определенного периода времени»6. Главные составляющие исторического исследования по Рилю - это народная культура, традиции, обычаи, верования, фольклор. «Я

поставил рядом с вполне законным материализмом экономических интересов имеющую одинаковое право на существование поэзию народной жизни,

рядом со школьным образованием – романтическое обаяние народных обычаев, рядом с критическим знанием - детски верующее народное чувство», - писал он в предисловии к «Гражданскому обществу»7

В 40-е годы XIX века в Саратове начинает научную деятельность историк, чьи взгляды достаточно близко совпадают с идеями В. Раля. Речь

5Аксаков К.С. Соч. /К.С. Аксаков. М., 1861. Т. 1.С. 2

6Риль В. Г. Гражданское общество./В.Г. Риль. СПб., 1883. С. 32-33.

7Там же. С. 4.

6

идет о выдающемся русском и украинском историке Н.И. Костомарове. С

именем Н.И. Костомарова связан отдельный период в отечественной исторической науке. Именно им активно были поставлены вопросы создания народной истории, введены в научный оборот новые источники, например,

данные фольклора. Н.И. Костомаров был одним из первых крупных историков, занявшихся изучением народных движений на Украине и в Нижнем Поволжье.

Интерес к украинской истории, к истории казачества, тесные связи с украинской интеллигенцией снискали Н.И. Костомарову славу убежденного защитника украинского буржуазно-помещичьего национализма. Однако все историки последующих поколений безоговорочно признают неподдельный интерес ученого к народной культуре, к настроениям, чаяниям народа, к

бытовой стороне народной жизни. Это и определило занятия историка местной региональной историей.

Большую роль сыграл Н.И. Костомаров, проведший волей обстоятельств почти десять лет в Саратове, в изучении прошлого Саратовского Поволжья, в выяснении степени его хозяйственного развития, в

сборе и изучении местных фольклорных памятников. Он способствовал процессу превращения местного поисков в многообразном прошлом региона из любительских увлечений и журналистских занятий в настоящие научные исследования.

К концу 40 – х. годов XIX века в российской исторической науке ведущее положение начинает занимать так называемая государственная школа, видными представителями которой становятся К.Д. Кавелин, Б.Н.

Чичерин, С.М. Соловьев. Несмотря на существенные различия в осмыслении исторического процесса, они достаточно близко сходились во взглядах на отечественную историю. Их объединяли интерес к философии истории Гегеля, стремление использовать в процессе анализа исторического процесса гегелевский диалектический метод.

7

Представители государственной школы стремились к теоретическому осмыслению исторического прошлого, к изучению развития отечественной государственности, ее институтов и правовых норм. Основополагающим фактором исторического процесса считалось государство, которое рассматривалось как учреждение внесословное и внеклассовое. Поэтому события, выходящие за рамки магистральных направлений деятельности государственных институтов, то есть преимущественно факты провинциальной жизни, оставались вне поля зрения ученых

На рубеже 1840 – 1850-х годов идеи государственной школы получили достаточно широкую поддержку у научной общественности как наиболее плодотворные. Однако постепенно некоторые сторонники государственной школы начинают приходить к убеждению об ограниченности концепций,

выдвигаемых этим научным направлением. Признание государства главной движущей силой исторического процесса побуждало исследователей,

принадлежавших к государственной школе, изучать в первую очередь события политической истории, развитие правовых норм и другие сферы государственной жизни.

Так, П.В. Павлов в 1862 году, выступая на публичных чтениях в пользу нуждающихся литераторов с речью о тысячелетии России, поставил вопрос о сближении государства с народом, ибо иначе возможна катастрофа.

Признавая определяющую роль государства в процессе исторического развития, ученый высказал мысль о необходимости обратить внимание особенно применительно к допетровской эпохе на столкновение несущего цивилизацию и централизующие начала государства и остатков удельно-

вечевых вольностей. Это сближение с позициями Н.И. Костомарова неизбежно ставило вопрос о необходимости изучения местной истории, в

которой эти столкновения были наиболее заметны. К подобным выводам пришли и некоторые другие историки как, например, Д.И. Иловайский, С.В.

Ешевский, К.Н. Бестужев-Рюмин.

8

Труды Иловайского по истории Рязанского княжества, публикации специалиста по всеобщей истории Ешевского по частным вопросам отечественной истории, многочисленные обзоры и рецензии К.Н. Бестужева-

Рюмина красноречиво свидетельствуют об этом. Последний в обзорах и рецензиях многократно ставил вопрос о необходимости изучения местной этнографии, документов местных архивов, характерных черт провинциального народного быта. В статье «Этнографические и исторические заметки «Губернских ведомостей» К.Н. Бестужев-Рюмин однозначно говорит, что « в губернских архивах (где еще не успели сгореть),

хранятся драгоценные материалы»8. Та же мысль была продолжена историком в статье «Современное состояние русской истории как науки», в

которой указывается, что главным недостатком современной исторической науки является неизученность каждого края9.

Безусловно, что значительное место среди историков, обращавшихся к проблемам «местной истории» занимает А.П. Щапов, который выступил сторонником принятой в русской демократической историографии т. н. «земско-областнической теории», рассматривая историю России в свете взаимоотношения отдельных «областей». Из первичных поселений вырастали другие, осваивались соседние территории, промысел торговля и ремесло вели к формированию посадских и городских общин.

Продвижение по речным системам способствовало сближению общин и формированию областей или «земель», которые в свою очередь вступали в федеративное единство или междоусобную борьбу. В ходе этих процессов сложилась и система управления. Сельский мир управлялся сельским мирским сходом, волостной - волостным и т. д. Земский собор всех людей русской земли был выражением соединенно-областной организации русской земли. Исследовательские интересы А.П. Щапова в первую очередь были

8Бестужев-Рюмин К.Н. Этнографические и исторические заметки «Губернских ведомостей»/К.Н. Бестужев-Рюмин// Московские ведомости. 1859. № 56.

9Бестужев-Рюмин К.Н. Современное состояние русской истории как науки/К.Н. Бестужев-Рюмин//Московское обозрение. 1859. № 1. С. 100 -101.

9

направлены на изучение оппозиционного движения «земства» против

«государства», которое было вызвано тяжелым положением различных групп населения, лишенного свободного развития и возможности самостоятельного устройства. Условия жизни породили бунты и народные восстания, а также раскол, содержавший под религиозной оболочкой политический протест народа.

Сложившаяся в середине XIX века ситуация в стране требовала от историков изучения самых различных форм проявления народной активности. Крымская война со всей остротой поставила вопрос о том, быть или не быть России великой мировой державой. Без новой исторической модернизации Россия не смогла бы сохранить свое мировое значение.

Вставал вопрос о радикальной модернизации всех сторон российского общества, что вело к проведению целого комплекса радикальных реформ,

многие из которых носили всесословный характер. В общественно-

политическую жизнь страны должны были войти многомиллионные массы крестьянства, психология, идеология, социально-политические настроения которого были известны довольно слабо. Официальные историки 50 – 60-х

годов XIX рассматривали народные выступления как бессмысленный и беспощадный бунт. В этой связи обращают внимание исторические очерки Д.Л. Мордовцева, который используя материал по истории Нижнего Поволжья, постарался найти ответ на вопросы об идеологическом содержании народных выступлений, об их обусловленности и содержании, а

главное о возможностях низших слоев российского общества участвовать в общественной жизни страны.

10