Русская Православная Церковь и новая религиозная ситуация в России. Этноконфессиональная составляющая проблемы. Монография
.pdf
формирования новой религиозной ситуации. Место в ней РПЦ |
201 |
вотдельных субъектах Российской Федерации457, и хотя в федеральном законе говорилось о его главенстве, на местах порой возникали коллизии из-за противоречий между федеральными и местными нормами (что, впрочем, отражало существовавшие в то время весьма сильные центробежные устремления). Большинство этих местных законов были приняты между 1993 и 1997 г., когда на федеральном уровне обсуждалась необходимость принятия нового закона о религии. Общая идея большинства местных законов сводилась к тому, что они различали традиционные и нетрадиционные конфессии и ограничивали деятельность последних. Многие из этих законов были гораздо более репрессивными, чем федеральный закон 1997 г.
Тот факт, что закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» полностью никогда не применялся и что уже вскоре после его вступления в силу стали появляться судебные решения, смягчавшие изначальный смысл, позволяет предположить, что принятие закона было в значительной степени политическим актом, а не только юридическим. Он отражал настроения
вобществе, позицию Русской Православной Церкви и формировавшуюся концепцию религиозно-государственных отношений. Впрочем, и сам Закон 1997 г. был результатом компромисса: он вводил ограничения по сравнению с Законом 1990 г., но он был гораздо либеральнее, чем законопроекты 1993 г. и большинство региональных законов, принятых между 1993 и 1997 гг. Принятие закона, а затем и поправок к нему отражало и лавирование между внешними и внутренними задачами. Что касается внешних задач, то Российская Федерация в 1998 г. вступала в Совет Европы, и при ее вступлении рассматривалось соответствие российского закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» Европейской конвенции о защите прав человека и фундаментальных свобод. Некоторые наблюдатели считают, что, именно идя навстречу ожиданиям Европейского совета, вносились некоторые поправки в Закон 1997 г. Однако эти поправки не должны были быть обязательно существенными, поскольку для религиозного законодательства многих европейских стран характерны определенные ограни-
457 См.: Кудрявцев А.И. Российское правовое поле должно быть единым // Религия и право. 2000. № 4. С. 2.
202 |
Гл. IV. Религиозное законодательство как фактор и результат |
чения религиозных меньшинств и институлизированный фаворитизм в отношениях с доминирующими церквами458.
Закон 1997 г. дал государственным органам достаточно широкие возможности влияния на религиозную сферу. В общем, это неудивительно. В многонациональной и поликонфессиональной стране именно на государстве лежит большая ответственность в обеспечении религиозной свободы. Государство должно защищать и гарантировать права всех религиозных групп. Одновременно и тот факт, что религия большинства, существующая на протяжении долгого времени, накладывает свой отпечаток на культуру общества, должен учитываться. Ведь никого не удивляет, когда, например, говорят о «протестантской культуре» в США459. Так же невозможно не учитывать влияния православия на разные стороны культуры многих народов России. Естественно, это оказывает воздействие и на формирование религиозно-государственных отношений.
Закон 1997 г. способствовал формированию модели госу- дарственно-конфессиональных отношений, которая предполагает приоритетное партнерство государства с традиционными для России конфессиями «в условиях полноценной реализации конституционных принципов свободы совести и свободы вероисповедания для всех религиозных объединений, не несущих угрозу государственному суверенитету, территориальной целостности, общественному порядку и безопасности»460.
В ходе дебатов по поводу принятия нового Закона как его противники, так и его сторонники часто апеллировали к «цивилизованному» Западу. Однако, по справедливому замечанию профессора Л.Н. Митрохина, в странах, входящих в это поня-
458 Римско-Католическая Церковь имеет статус государственной или пользуется особым признанием по конституциям Лихтенштейна, Мальты и Монако. Евангелическо-Лютеранская Церковь имеет статус государственной в Дании, Исландии и Норвегии. Православная Церковь объявлена в конституции Греции как преобладающая религия страны, а в конституции Болгарии как традиционная религия. Церковь Англии — государственная в Англии, а Пресвитерианская Церковь имеет такое же положение в Шотландии.
459См., напр.: Hammond Ph.E. With Liberty for All: Freedom of Religion in the United States. Louiswille (Kentucky): Westminster John Knox Press, 1998. Р. XIII.
460Логинов А.В. Государственная политика и этноконфессиональные отношения (цивилизационный аспект) // Вера. Этнос. Нация. Религиозный компонент этнического сознания / Отв. ред. М.П. Мчедлов. М.: Культурная революция, 2007. С. 144.
формирования новой религиозной ситуации. Место в ней РПЦ |
203 |
тие, действуют очень разные законодательства, регулирующие церковно-государственные отношения. И это разнообразие вполне объяснимо, так как законодательства отдельных стран не выводились из общих идеалов и деклараций о веротерпимости и свободе, а обретали свою конкретную форму в контексте уникальных историко-культурных традиций каждой страны461. Принятием Закона 1997 г. также была сделана попытка учесть исторические традиции и особенности современной ситуации.
Как отмечал о. Всеволод (Чаплин), государство и общество имеют право поддерживать религиозную деятельность исходя из своего понимания культуры и традиций. Предоставляя равные базовые права всем религиозным организациям, государство имеет также право на избирательность в религиозной сфере, как оно имеет его в политике, культуре и спорте. По мнению о. Всеволода (Чаплина), разница в отношениях государства к традиционным российским конфессиям и к другим религиозным культам столь же естественна, как разный подход государства к Большому театру и мелким театральным труппам462. Подобный подход характерен для многих стран Европы и отличается от американского с его подчеркнуто внеконфессиональным характером государства463.
Из анализа, проведенного в этой главе, можно сделать вывод, что религиозная свобода в современной России существует, хотя ясно, что механизм государственно-религиозных отношений разработан еще не до конца. В этом однако ничего удивительного нет. Так, в США, чей опыт часто приводился в качестве примера в 1990-е годы, выработка этого механизма заняла два столетия. Перечень основных религиозных прав и свобод был составлен еще в XVIII в.464, тогда как к 1947 г. в конститу-
461См.: Митрохин Л.Н. О принципе свободы совести // О социальной концепции русского православия. С. 46—47.
462Цит. по: Логинов А.В. Актуальные проблемы государственноконфессиональных отношений // О социальной концепции русского православия. С. 82.
463Там же.
464Основные религиозные права и свободы включали: 1) свободу совести;
2)свободное исповедание религии; 3) религиозный плюрализм; 4) религиозное равенство; 5) отделение Церкви от государства; 6) негосударственный статус религии (Witte J., Jr. Religion and the American Constitutional Experiment. Essential Rights and Liberties. Boulder (Colorado); Oxford (UK): Westview Press, 2000. Р. 37).
204 |
Гл. IV. Религиозное законодательство как фактор и результат |
циях всего лишь семи штатов было четко сформулировано положение об отделении Церкви от государства465.
Российский закон 1997 г. и современная российская модель государственно-религиозных отношений часто критиковались именно с американских позиций (возможно, потому, что к американской модели был приближен Закон 1990 г.). По поводу этой критики можно бы сделать несколько комментариев. Основная идея Первой поправки Конституции США (внесена в 1789 г. и ратифицирована в 1791 г.), определившей отношения между религией и государством, сводится к тому, что государство должно обеспечить свободное исповедание религии, но не может вмешиваться в дела Церкви. Отсюда два главных принципа: свободное исповедание и отделение Церкви от государства. Автор текста Первой поправки Томас Джефферсон писал, что ее положения бросили вызов унаследованным от Западной Европы тысячелетним представлениям о том, что одна из форм христианства имеет государственный статус, и государство покровительствует ей и поддерживает ее перед другими конфессиями466. Это заявление говорит о том, что американский эксперимент стал возможным только в Новом Свете, куда представители разных деноминаций приехали из Европы во многом именно из-за недовольства сложившейся там системой государственно-церковных отношений, порвав с ней и намереваясь обрести в Америке новую религиозную жизнь (но даже и в Новом Свете не везде сразу установились новые принципы церковно-государственных отношений: вспомним хотя бы колониальную Новую Англию, где преобладали пуританские взгляды и кальвинизм был фактически государственной религией).
Россия в ХХ в. тоже в определенном смысле пережила разрыв с вековыми традициями, но этот разрыв навязывался сверху, в то время как в душе многие сохраняли связь со своими конфессиями хотя бы на этнокультурном уровне. Русская Православная Церковь, сумевшая не уйти в катакомбы и сохраниться как официальная организация, была одним из воплощений историко-культурного континуума. И она, как и другие
465Ibid. P. 37, 93.
466Witte J., Jr., Green M.C. The American Constitutional Experiment in Religious Human Rights: The Perennial Search for Principles // Religious Human Rights in Global Perspective. Legal Perspectives. Р. 497.
формирования новой религиозной ситуации. Место в ней РПЦ |
205 |
религиозные организации, тесно связанные с культурой и историей определенных этносов, не могла принять коренного изменения религиозной структуры в результате свободной конкуренции разных деноминаций в начале 1990-х годов.
Американский опыт трудно применим в России еще и потому, что конфессиональная структура населения США слишком сильно отличается от российской. В США ни одна деноминация не составляет большинства населения, в то время как христиане
вцелом (при преобладании протестантов) составляют подавляющее большинство, и американцы считают себя религиозной нацией. Это облегчило формирование гражданской религии, которая подразумевает религиозность населения, но не соотносится ни с одной конкретной деноминацией и потому не противоречит принципу отделения Церкви от государства. Под гражданской религией в США сейчас принято понимать то, что в 1749 г. Бенджамин Франклин предложил называть публичной религией: «исповедание добродетели, усердия, преданности, сознательности, патриотизма, послушание, любовь к Богу, ближнему и к самому себе и другие этические положения, содержащиеся в разных религиозных традициях»467. В России, несмотря на имеющееся религиозное разнообразие, большинство населения связывает себя с Русской Православной Церковью. При том что воцерковленных людей немного, ассоциирующих себя с Русской Православной Церковью, называющих себя православными большинство. С православием связаны культура и традиции русского и других народов. В этой ситуации очень трудно придерживаться полного отмежевания государства от РПЦ (одновременно это не должно означать отказа в юридической защите другим деноминациям или неравенства религиозных организаций перед законом). Более того,
вусловиях, когда православие воспринимается людьми прежде всего на общественном уровне (через историческое, этническое или культурное самосознание), для определенной части населения Русская Православная Церковь может в какой-то степени выполнять роль гражданской религии, которая очень необходима для преодоления моральных недугов (коррупции, пренебрежения социальным служением и т.п.). Понятно, что
467 Witte J., Jr. Religion and the American Constitutional Experiment. Essential Rights and Liberties. Р. 35.
206 |
Гл. IV. Религиозное законодательство как фактор и результат |
в стране, где имеются и другие конфессии, эта задача должна выполняться вместе с другими конфессиями, что РПЦ в последнее время и пытается делать. Примером тому служат межрелигиозные миротворческие форумы, которые проводятся с 2000 г. по инициативе Московского патриархата и при участии всех достаточно распространенных в России конфессий. Итоговый документ первого из этих форумов (2000) очень напоминает констатацию положений гражданской религии468.
Закон 1997 г. отнюдь не лишил Россию конфессионального многообразия, как этого опасались его оппоненты. Но он, действительно, создал более благоприятные условия для Русской Православной Церкви и других традиционных конфессий России, отражая сложившиеся настроения в обществе.
Взгляд Церкви на религиозное законодательство
Впредыдущих разделах этой главы первостепенное внимание было уделено условиям, которые создает государство для деятельности религиозных организаций. Положение Русской Православной Церкви в соответствии со сложившейся моделью религиозно-государственных отношений вполне стабильное и, кажется, устраивает обе стороны. Однако в завершение данного обзора следует еще выяснить, а как сама Церковь оценивает свое положение и какой она видит идеальную модель отношений с государством. Теоретические представления по этому поводу, а также практические рекомендации к деятельности в современных условиях изложены в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви». Как уже указывалось, впервые в истории православия в этом документе сформулированы позиции Церкви по очень широкому спектру проблем, стоящих перед современным обществом и касающихся отношений Церкви с нацией, государством, светским правом и т.д.
Вразделе «Церковь и государство», в частности, говорится:
«В современном мире государство обычно является светским и не связывает себя какими-либо религиозными
468 Итоговый документ Межрелигиозного миротворческого форума // Журнал Московской Патриархии. 2000. № 12. С. 12.
формирования новой религиозной ситуации. Место в ней РПЦ |
207 |
обязательствами. Его сотрудничество с Церковью ограничено рядом областей и основано на взаимном невмешательстве в дела друг друга»469.
При этом если в государственных законах, как отмечалось, не расшифровывается определение «светское государство», то Церковь предлагает свою трактовку этого слова, фактически приближающую понятие «светское» к понятию «нейтральное». В «Основах социальной концепции...» разъясняется:
«Нельзя понимать принцип светскости государства как означающий радикальное вытеснение религии из всех сфер жизни народа, отстранение религиозных объединений от участия в решении общественно значимых задач, лишение их права давать оценку действиям властей. Этот принцип предполагает лишь известное разделение сфер компетенции Церкви и власти, невмешательство их во внутренние дела друг друга»470.
Далее в документе показывается, как РПЦ понимает разграничение функций Церкви и государства:
«Церковь не должна брать на себя функции, принадлежащие государству, противостояние греху путем насилия, использование мирских властных полномочий, принятие на себя функций государственной власти, предполагающих принуждение или ограничение. В то же время Церковь может обращаться к государственной власти с просьбой или призывом употребить власть в тех или иных случаях, однако право решения этого вопроса остается за государством.
469Основы социальной концепции Русской Православной Церкви // Информ. бюл. Отдел внешних церковных связей Московского патриархата. 2000. № 8. С. 14.
470Там же. С. 14—15. К проблеме определения светскости государства Церковь обращалась и позже. Так, на Архиерейском соборе 2008 г. говорилось, что в современных условиях нельзя интерпретировать светскость государства таким образом, что всякое проявление религиозности, выходящее за ограду храма, должно быть ограничено, поскольку воля людей, их совесть и вера не могут быть только уделом частной жизни. Поэтому, считает Церковь, ради блага верующих и всего народа необходимо вести диалог с государственной властью (Заседание рабочей группы «Церковь, государство и общество» прошло в рамках Архиерейского собора (http://www.mospat.ru/center.php? page=41588&newwin=1&prn=1) (10.07.2008)). В таком диалоге Церковь не видит нарушения принципа светскости государства.
208 |
Гл. IV. Религиозное законодательство как фактор и результат |
Государство не должно вмешиваться в жизнь Церкви, в ее управление, вероучение, литургическую жизнь, духовническую практику и так далее, равно как и вообще в деятельность канонических церковных учреждений, за исключением тех сторон, которые предполагают деятельность в качестве юридического лица, неизбежно вступающего в соответствующие отношения с государством, его законодательством и властными органами. Церковь ожидает от государства уважения к ее каноническим нормам и иным внутренним установлениям»471.
В документе напоминается, что «в ходе истории складывались различные модели взаимоотношений между Православной Церковью и государством»472. При этом отмечается, что
вправославной традиции сформировалось свое представление об идеальной форме взаимоотношений между Церковью и государством, и реалистично указывается, что хотя элементы этой идеальной модели — симфонии Церкви и государства —
вистории встречались, на практике идеальная форма в своей полноте и завершенности никогда не существовала.
Суть «симфонии» определяется следующим образом:
«обоюдное сотрудничество, взаимная поддержка и взаимная ответственность, без вторжения одной стороны в сферу исключительной компетенции другой. Епископ подчиняется государственной власти как подданный, а не потому, что епископская власть его исходит от представителя государственной власти. Точно так же и представитель государственной власти повинуется епископу как член Церкви, ищущий в ней спасения, а не потому, что власть его происходит от власти епископа. Государство при симфонических отношениях с Церковью ищет у нее духовной поддержки, ищет молитвы за себя и благословения на деятельность, направленную на достижение целей, служащих благополучию граждан, а Церковь получает от государства помощь в создании условий, благоприятных для проповеди и для духовного окормления
своих чад, являющихся одновременно гражданами государства»473.
471Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. С. 15.
472Там же.
473Там же. С. 15—16.
формирования новой религиозной ситуации. Место в ней РПЦ |
209 |
В «Основах социальной концепции» РПЦ высказывает свое отношение и к принципу свободы совести. Церковь осознает, что этот принцип превратился в один из основополагающих принципов межчеловеческих отношений, и вынуждена с этим считаться, хотя и не отказывается от своей традиционной оценки свободы совести474. В «Основах социальной концепции» утверждается:
«Появление принципа свободы совести — свидетельство того, что в современном мире религия из “общего дела” превращается в “частное дело” человека. Сам по себе этот процесс свидетельствует о распаде системы духовных ценностей, потере устремленности к спасению в большей части общества, утверждающего принцип свободы совести. Если первоначально государство возникло как инструмент утверждения в обществе Божественного закона, то свобода совести окончательно превращает государство в исключительно земной институт, не связывающий себя религиозными обязательствами.
Утверждение юридического принципа свободы совести свидетельствует об утрате обществом религиозных целей и ценностей, о массовой апостасии и фактической индифферентности к делу Церкви и к победе над грехом. Но этот принцип оказывается одним из средств существования Церкви в безрелигиозном мире, позволяющим ей иметь легальный статус в секулярном государстве и независимость от инаковерующих или неверующих слоев общества»475.
Таким образом, отношение к свободе совести в социальной концепции РПЦ носит двойственный характер. С одной стороны, признается, что этот принцип чужд православной традиции, с другой стороны, — что он становится важным средством существования института Церкви в обществе, обеспечивая ее легальный юридический статус.
«Основы социальной концепции» дают и церковное понимание государственного нейтралитета:
«Религиозно-мировоззренческий нейтралитет государства не противоречит христианскому представлению о при-
474Там же. С. 20.
475Там же. С. 20—21.
210 |
Гл. IV. Религиозное законодательство как фактор и результат... |
звании Церкви в обществе. Однако Церковь должна указывать государству на недопустимость распространения убеждений или действий, ведущих к установлению всецелого контроля за жизнью личности, ее убеждениями и отношениями с другими людьми, а также к разрушению личной, семейной или общественной нравственности, оскорблению религиозных чувств, нанесению ущерба культурно-духовной самобытности народа или возникновению угрозы священному дару жизни. В осуществлении своих социальных, благотворительных, образовательных и других общественно значимых программ Церковь может рассчитывать на помощь и содействие государства. Она также вправе ожидать, что государство при построении своих отношений с религиозными объединениями будет учитывать количество их последователей, их место в формировании исторического, культурного и духовного облика народа, их гражданскую позицию»476.
Таким образом, в современном российском обществе Русская Православная Церковь стремится следовать российскому законодательству в области свободы совести, придерживается принципа отделения Церкви от государства, имея при этом в виду, что Церковь и государство взаимно не вмешиваются в дела друг друга, но сотрудничают в определенных областях.
Подводя итог этой главы, можно заключить, что в постсоветский период в России установилась религиозная свобода, сложились принципиально новые отношения между государством и религиозными объединениями. Вместе с тем религиозное законодательство на протяжении этого периода менялось, и эти изменения отражали усиление связи религии и этноса. Русская Православная Церковь упрочила свои позиции.
476 Там же.