Религиозность. В сознании, истории и современности. Монография

“я” в повседневности», возникают состояния изменен- ного восприятия, и в душе рождается «духовный мир», отличный от обыденного.

Большинство духовидцев, мистиков, аскетов, про- роков, а вслед за ними философы, религиоведы, куль- турологи говорят о принципиальной невыразимости трансценденции и трансцендентного. Однако ведь мы все же постоянно говорим об этом, и впредь, думаю, бу- дем говорить. Те, кто испытывал это, пытаются опи- сать искомые состояния новой религиозной субъектив- ности при помощи некоторого сходного ряда метафор и определений.

Подобные описания также имеют по необходимо- сти комплексный характер. Виртуозы аскезы — люди, как правило, высокой интеллектуальной культуры, и они очень проницательны в своих самоописаниях. Они четко различают физиологические, психологиче- ские состояния своего организма и новые необычные качества, сопряженные с неким информационным ря- дом, который представляется им как бы «привходя- щим». Иллюзия интервенционного характера послед- них и создает «властное впечатление» иной, трансцен- дентной реальности.

Судя по свидетельствам виртуозов аскезы, состоя- ния религиозного трансцендирования занимают цен- тральное место в аскетической практике, это подлин-

ный опыт веры, ее «эмпирический базис», верифициру- ющий (либо порождающий) саму сверхъестественную реальность. Состояния эти высокоценимы, алкаемы, но редкостны и малопредсказуемы. Они предваряемы большой подготовительной работой, накоплением не- обходимого объема напряжения ожидания (отчаяния), только и способного дать мощную разрядку экстатиче- ского видения.

31

«Божественный мир, — пишет один из выдающих- ся теоретиков святоотеческой духовной практики, —

есть некое погружающее видение (курсив мой — В. К.),

предваряется большими страданиями, многим покаян- ным, горячим плачем, который выжигает в человеке плотскую, душевную и духовную гордость»3.

В описаниях подобных «погружающих видений» можно выделить четыре явственных момента:

Во-первых, это общая характеристика эмоцио- нальных и суггестивных онтологических последствий переживаемых моментов трансценденции для «реци-

пиента». Это«утешение», «благодать», «благость», «огонь умиления», «богатство переживаний», «множество люб- ви, радость воскресения, подлинное и достоверное чув- ство перехода от смерти в жизнь», «само бытие в его действенности, не укладывающееся в узкие рамки от- влеченных понятий»4.

Во-вторых, это чувство, интуиция субъектности,

авторства привходящего: Некто, Кто-то, Он; установле- ние особых межсубъектных отношений («я» и Бог); фик- сирование Божественной субъектности запоминанием, память — обитель Бога в сознании, Его темпоральная резиденция5.

В-третьих, это собственно метафорические описа-

ния изначально являемого трансцендентного в его представленности душе — «как таковое», без субъек-

3Преподобный Силуан Афонский. М.: «Сретенский монастырь», 1999. С. 237.

4Преподобный Силуан Афонский. С. 72.

5«Ты удостоил мою память Своего пребывания, но в какой части ее Ты пребываешь? …Ты ведь не телесный образ, не душевное состояние, испыты- ваемое нами, когда мы радуемся, огорчаемся, желаем, боимся, вспоминаем, за- бываем и прочее; и Ты не сама душа, ибо Ты Господь Бог души моей. Все меня- ется, Ты же пребываешь неизменным над всем, и Ты удостоил мою память стать Твоим жилищем с того дня, как я узнал Тебя» // Августин Аврелий. Исповедь. См.: Абеляр П. История моих бедствий. М.: Республика, 1992. С.145.

32

тивирующих «ego-проекций» («Ты», «Он», «Некто»). Характерно как совпадение этих фундаментальных об- разов в разных аскетических практиках, так и исполь- зование пар общих понятий, выражающих пределы ин- тенсивностичувственноговосприятияподвумосновным каналам: зрения и слуха. Это, кстати, довольно-таки логично, ведь трансцендентное превосходит границы, пределы наших восприятий, и если и может быть за- фиксировано последними, то лишь как именно зри- тельные и слуховые пределы: изначальный (макси- мальный по интенсивности) свет6 и бездна мрака (веч- ная смерть); безмолвие (абсолютная тишина) и гром небесный. Приоритетной все же следует считать мета- фору «безначального Божественного света», что также логично, ибо свет — основа вообще экспозиции наше- го мира: зримо чувственного и умозримого. Все другие представления, образы трансцендентного (например, у пророков в Библии) имеют уже скорее характерно личностную окрашенность.

Наконец, в-четвертых, к обозначенным моментам этих «погружающих видений» добавляется и заключи- тельная рефлексия автора, передающего их, — рефлек- сия относительно их места и функции в жизни аске- та. Это, опять-таки, метафорически-экзистенциальный комплекс: «стена скорбей, пища всех бесплотных, бес- конечное делание, невидимое преуспеяние, источник добродетелей, секира отчаянию, уничтожение печали, укрощение гнева, зеркало духовного возрастания, об- наружение душевного устройства, предвозвестница бу- дущего воздаяния, знамение славы»7.

6«Бог является во свете и как свет». См.: Силуан. Указ. соч. С. 307.

7Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица, возводящая на небо. М.:

Лествица, 1999. С. 453.

33

Какдостигаютсяподобныесостояния? Общимкон- текстом возможности измененных состояний сознания и трансценденции является депривация (лишение).

Изначально это социальная депривация.

Человек — существо, становящееся таковым лишь в контексте своего народа и своей семьи, которые про- граммируют его на традиционные жизненные формы. Аскеза и трансценденция — нецелесообразный, непро- изводительный, разрушительный, бессмысленный об- раз жизни для задач существования народа и семьи. Отсюда условие самой возможности аскезы — тоталь- ное отрицание. «Приходящие к сему подвигу долж- ны всего отречься, все презреть, всему посмеяться». Причем «пристрастие к какому-либо из родственников или из посторонних, весьма вредно: оно может мало- помалу привлечь нас к миру и совершенно погасить огонь нашего умиления». Социальное отрицание мак- симализируется в сознательно-метафизическое: «отре- чение от мира есть произвольная ненависть к веще- ству, похваляемому мирскими и отвержение естества, для получения тех благ, которые превыше естества»8.

Социальному миру, таким образом, противопо- ставляется общность, основанная на радикально асо- циальных (вневидовых) мировоззренческо-ценностных постулатах отрицательного образа жизни, сердцеви- ну которого составляет дальнейшая радикализация депривации и программирование на смерть. Это фи- зическая депривация: лишение нормального сна9, ми- нимизация рациона до хлеба с водой, уход в пещеры, норы и т. п. Физическая депривация дополняема ду-

8Преподобный Иоанн Лествичник. Указ. соч. С. 32–33, 56–57, 29.

9Виртуозы доходят до 1,5–2 часов в сутки. Так Силуан спал несколько раз в сутки по 15-20 минут, сидя на табурете, чтобы именно контролировать по- стоянно длительность сна См.: Силуан. Указ. соч. С. 64–65.

34

ховной. Суть последней — в элиминации страстей10, во- ображения как такового. Процедуры духовной депри- вации весьма напоминают предуготовительные проце- дуры феноменологической редукции Гуссерля: «вывод за скобки» окружающего обыденного мира и концен- трация внимания на определенном содержании соб- ственного сознания, в данном случае на его «религиоз- ных объектах».

Метафизическая мотивация таких самоистяза- ний задается радикальной трансформацией темпо- ральной ориентации сознания — переключение вни- мания с «настоящего» на «будущее». Причем «будущее» не в абстрактно-размытом ожидании дления этого-вот качества «настоящего» до достижения оным маячи- мых и достижимых точек «будущего», а в формате ак- туально вторгающихся в «настоящее» радикальных пе- ремен «смерти» и иной, «жизни вечной» (вневремен- ности, абсолюта). То есть они не просто хотят умереть (кто же мешает? ведь нет же, все доживают до пре- клонных лет), а хотят жить отведенный срок, но быть

впостоянной готовности к радикальным изменениям. Таким образом, жизненное внимание фокусируется на самоконтроле и самоформировании, как и в светско- экзистенциальных версиях жизнеустроения. «Как хлеб нужнее всякой другой пищи, так и помышление о смер- ти нужнее всех других деланий». Благоискусен тот, «кто ежедневно ожидает смерть; а свят тот, кто желает ее на всякий час»11. Конечная правда постигается лишь

всмерти и вообще, «жить по-христиански нельзя; по- христиански можно только умирать»12.

10«Силойадскогопламенипожигатьвсебевсякуюстрасть». См.: Силуан. Указ. соч. С. 359.

11Преподобный Иоанн Лествичник. Указ. соч. С. 159–160.

12Силуан. Указ. соч. С. 408.

35

Так, в экстремальном режиме выключения из мира, самопогружения и культивирования своей изоляции и возникает трансцендентное. Это рождает- ся как у виртуозов аскезы, так и у радикальных свет- ских интеллектуалов типа Платона, Плотина, Гегеля или же Гуссерля. Трансцендентное — обнаруживаемая (творимая) в сознании, иная, интеллигибельная (умо- зрительная) реальность, «картина», которая полагается по истине сущим, объективируется. Интеллигибельная реальность — оборот сознания на себя, экстраполяция себя в мир и на мир через отрицание, преодоление на- глядности, очевидности материальной повседневно- сти. Сознание уверяет себя в неподлинности очевид- ного, приоритете невидимого, создавая себе родствен-

ную среду, основу отождествления себя с космосом.

Для того и создается из «материала» неясных образов

иинтуиций «сумеречной психической зоны», — полу- осознанно, в порыве отрицания лжи и греха реально- го мира, в одушевлении этической жажды иного, —

трансцендентное или же духовная реальность идеала.

Она объявляется подлинной скрытой основой видимого конечного — как невидимое бесконечное. На деле же главное в создании этого невидимого духовного мира в душах виртуозов аскезы — возвышение собственной конечности до умозрительно представимой бесконечно- сти. «Вера есть сила жизни. Вера — это такое объясне- ние, которое приравнивает конечное к бесконечному»13. Надо только серьезно поверить, убедить себя и жест- ко поддерживать настрой веры. Любая вера основана на установлении принципиального тождества, хотя бы

ис приличествующими оговорками, значимости прехо- дящего и вечного, конечного и бесконечного.

13 Толстой Л. Н. Исповедь. Тайный дневник. Ростов-н/Д: Феникс, 1998.

С. 43–44.

36

Итак, основной смысл трансценденции или же креации спасающих идей: сообщение своему существо- ванию сверхзначительности посредством операции

приравнивания конечного к бесконечному. Само же приравнивание осуществляется при помощи:

-качественного отождествления: человек = микро- косму, микротеосу;

-и лишь количественного разведения в простран- стве: предел — беспредельное, и во времени: времен- ное — вечное. Другой путь приравнивания — идея соу-

частия конечного в бесконечном.

«Сознательно или бессознательно, благодаря соб- ственным усилиям или из традиции — человек всегда необходимо имеет такого рода идею и такое чувство. Выбор у него только в том, иметь ли ему хорошую и раз- умную или плохую и противную разуму идею абсолют- ного. Но иметь сферу абсолютного бытия перед своим мыслящим сознанием — это принадлежит к сущно- сти человека и образуем вместе с самосознанием, со- знанием мира, языком и совестью одну неразрывную структуру»14.

Человеческое сознание существует в мире значе- ний. Стремление к значительности — узнаванию и воз- ведению границ своего мира значений — реализуется как в пожизненном постижении своих пределов, так

ив попытках их расширения-преодоления. Идеи абсо- люта, высшего бытия, трансцендентного утверждаются персонализующимисяразумамикакконстатацияимен- но своих пределов, границ: своего «я» и «мира». Ничего более внятного, помимо либо гипербол человеческих качеств, либо отрицания самой возможности опреде- ления, сказано не было. Да и не может быть сказано.

14 Шелер М. Философское мировоззрение // Избранные произведения.

М.: Гнозис, 1994. С. 4.

37

Ибо и говорить-то нечего и не о чем, кроме как о себе, пусть и в сублимированном, «объективированном» смысле. Верующий скажет: да бросьте, я чувствую Бога, а не себя — и точка!

Однако в большинстве случаев высшее, «неви- димое», умопостигаемое бытие сопрягается по своей сути с нашими же важнейшими человеческими состо- яниями. Опыт тысяч самородно персонализующих- ся разумов из миллиардов живших и живущих людей дает нам крайне разнообразящееся единство в пола- гании идеи трансцендентного, абсолюта, высшего бы- тия — как единственно возможной смыслообразую- щей основы присутствия ищущего, живого, деятельно- го сознания.

И хотя трансцендентное оказывается метафи- зацией значений наших же состояний, им по необ- ходимости непроизвольно придается сакральный, т. е. священный, сверхъестественный, выходящий за рамки нашего мира, смысл. Сакральность — необ- ходимое качество новых метафизических утвержде- ний. Массовому человеку не нужны слова, мысли дру- гого человека, пусть и гениального, рассказывающе- го о том, что такое «бесконечное и вечное» как залог спасения от смерти его конкретного сознания и тела. Нужны слова Бога или его пророка, или же, на ху- дой конец, медиатора, вдохновенно воспроизводящего в своем учении подлинную архитектонику сущего.

По сути, многие персонализующиеся разу- мы создают трансцендентное или же идеалистиче- ские миры значений «своих вселенных», но лишь не- многим из них хватает духу, мощи самоуверения, для того, чтобы объявить о своих демиургических при- тязаниях, т. е. объявить себя «воплощением» или же «сыном». Большинство, даже радикальные духовные

38

реформаторы, все же рассматривает себя как медиато- ра «бесконечного и вечного», а свою творческую само- объективацию — как служение или благовествование, передачу истины.

Идея «трансцендентного» появляется в нашем со- знании в особый, ключевой период интеллектуально- го развития человечества. Речь идет об осевом време- ни (VIII–III вв. до н. э.) — времени становления транс- цендентных религий и учений.

Первая форма идеи «трансцендентного» — транс- цендентное как гиперреальность вселенского созна- ния. Возникла эта идея, по-видимому, посредством бессознательного выноса качеств «я» в особый мир, их «очищения» отнежелательныхпризнаковигипостази- рования. Можно предположить также, что появление идеи «трансцендентного» сопряжено со становлени- ем суверенности индивидуального сознания. Эта идея возникает как одно из следствий радикального отли- чения персоны от внешнего мира, которая стремилась постичь, положить, выдумать причину подобной ради- кальной отличности. Отсюда тезис: «я» — не от мира сего, а имеет происхождение из другого мира, более ценного, высшего, идеального.

Людям была предложена идея спасения от этого мира через мир трансцендентный, мир, кстати, «род- ной» для любого существа, обладающего сознанием, ибо это мир мысли, сверхсознания, чье существование гарантирует принципиально новое качество существо- вания в виде бессмертия «возвращения домой». Осевое время было своего рода «точкой бифуркации» в разви- тии человечества: люди выбирали новые пути, «иде- ологии», как сказали бы мы сейчас, и одновременно они выбрали идею «трансцендентного».

39

Религиозная мысль, а под ней мы понимаем только ту, которая перешла «Рубикон натурализма», предста- вила в своем развитии два принципиальных варианта пониманиятрансцендентного. Этолибобезличное, выс- шее начало, «интеллектуальная субстанциальность»15, форматирующее вселенную в виде иррационально- фатального порядка «воздаяния», доступное только состояниям-созерцаниям погруженности в него, экста- тической слиянности с ним на Востоке (Индия, Китай), либо надмирный, личный Бог с сильными страстями, творящий и своенравно управляющий бытием, являю- щийся в чудесах (иранские, переднеазиатские, запад- ные религии)16. «Субстанция» и «субъект» — два полю- са понимания трансцендентного, в силовых смысловых линиях которых располагается, в бесконечности вариа- цийикомбинаций, большинстворелигийирелигиозно- философских концепций.

Специфика религиозной интерпретации транс- цендентного видится в ее субъективирующем характе- ре, выражающемся в реализации глубинной интенции к доверию, вручению себя Другому. Сама же эта ин- тенция «раскрывающе-эмоциональной коммуникации» естьоднаизважнейшихформреализацииродовогоаль- труизм (religio — связь), ипостаси врожденной базово- антропологической «социальности». Потому даже «поч- ти атеистические» религиозные системы типа раннего, «аутентично-философского», буддизма или «чиновни- чьего рационализма» Конфуция, непременно эволю- ционировали в сторону обожествления личностей осно- вателей, появления «принимающего и воздающего»

15Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1. СПб: Наука, 1999. С. 145.

16См.: Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий // Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994. С. 59.

40