Религиозность. В сознании, истории и современности. Монография

об оправдании своего привилегированного положения интеллектуалов-аристократов древности или же экзи- стенциалистски настроенных «высоколобых» класси- ческой буржуазной эпохи. Последние полстолетия соз- дали ранее невиданный социум, в которых появился массовый феномен «несчастного, разорванного созна- ния» — заурядного человека (среднего класса) с амби- циями незаурядности.

И этот тезис не умозрителен, а имеет определен- ные эмпирические подтверждения. Известно, что суще- ствуют социальные группы, тщательно отгораживаю- щиесяотостальногообщества— кпримеру, этопреступ- ные группы или же новые религиозные объединения, испытывающие постоянное давление официальных конфессий и настороженное отношение властей и обы- вателей. Они трудно проницаемы не то что для любо- пытствующих, но часто и для ученых (социологов, ре- лигиоведов), неспособных относиться к «изгоям» не как

кмаргиналам, каковыми они себя как раз и не призна- ют. Однако они же принимают писателей и журнали- стов и раскрываются им, поддаваясь, вероятно, общему магнетическому обаянию художественного слова, более полно передающего многооттеночность живой жизни. Потому журналистские интервью или же художествен- ные зарисовки с натуры помогают быстро и точно ухва- тить конкретную жизненную мотивацию поведения тех или иных типов людей. Особенно, если писатель сам оказался поневоле «включенным» наблюдателем, как,

кпримеру, А. Солженицын или В. Шаламов — в ста- линских лагерях бок о бок с «блатными», которых они описали («Архипелаг ГУЛАГ», «Колымские рассказы») без всяких там сочувственных робингудовских роман- тизаций, столь свойственных жалостливым беллетри- стам и их публике.

121

Также и в наше время, вдумчиво и критически, вопреки массовым обывательским страшилкам, охотно поддерживаемым светскими и религиозными властя- ми, попытался разобраться в психологии современных сект японский писатель Харуки Мураками. Он дол- гое время общался, интервьюировал многих членов «Аум сенрике», подбирая своей художественной инту- ицией репрезентативную выборку: мужчин и женщин, старых и молодых, интеллектуалов и необразованных, с лидерскими качествами и безвольных. Главное в его работе было суметь задать обнажающие вопросы и пе- редать точно — в лексике и эмоциях — ответы. Поэтому его книга — великолепный эмпирический источник по психологии жизни в секте «изнутри», переданный

вмироощущениях и переживаниях самих участников71. Действительно, многие описания сектологов либо умоз- рительны, либо мало репрезентативны, здесь же, судя по всему, люди уже и критично воспроизводили свой прежний опыт (после краха секты), и отдавали себе от- чет в том, что их притягивало.

Многие их слова и чувства подтверждают тезис о том, что главной причиной появления НРО и ново- го витка религиогенеза становится причина менталь- ная, метафизическая, — кризисное состояние сознания довольно большого круга людей. Высокие стандарты индивидуализма оказываются нереализованными —

всилу объективных причин: социальных и природ- ных. В социуме массового потребления преодоление планки незаурядности самореализации, дающее не- заурядный успех, требует чересчур интенсивной са- моотдачи и, соответственно, мощной исходной виталь- ности и способностей. Большинство же людей всегда

71 См.: Мураками Х. Край обетованный (Подземка-2): пер. с яп. С. Логачева, А.Замилова. М.: Эксмо, 2006. 255 с.

122

располагается в среднем диапазоне жизненного потен- циала и способностей, которому как нельзя лучше отве- чает современное общество «среднего класса» — но со- знание их отформатировано в императивах «необычно- сти и исключительности».

Подобные новые, уже массовидные, «несчастные сознания» с байроновской жизненной мотивацией ока- зываютсяодиннаодинсдревнейболезньюЕкклесиаста («суетасуетитомлениедуха») — однакобезсоответству- ющих своих природных и социальных возможностей ее лечения. Существующие традиционные конфессии просто исходно другие: они требуют смирения гордыни и послушания, обещая малопривлекательное, без чув- ства собственной ценности, бессмертие, тогда как новые религиозные объединения обещают непременный лич- ностный рост вплоть до сверхчеловеческого уровня — что может более потакать нарциссизму исходно инди- видуалистического формата рыночных обществ?

Ктрадиционному электорату многочисленных

вистории сект, ересей — природным идеалистам и не- удачникам — добавляется мощный новый слой на- ших современников, который может быть обозначен как «экзистенциалиствующая часть среднего клас-

са». На Западе они появились на полвека раньше, чем у нас, как следствие массового среднего-высшего обра- зования и роста общей культуры, высокой планки ин- дивидуалистских амбиций и глубокого кризиса нефор- матного для новых масс религиозного предложения. Какова же психологическая мотивация, требующая но- вого религиозного предложения? С одной стороны, она нова, в сравнении с прежней, которую удовлетворяла классическая религиозность, с другой же, — является старой, как мир времен Екклесиаста.

123

Создатели религий — это, как правило, прирож- денные идеалисты, живущие более в своей вторичной реальности сознания, нежели в социоматериальной. Их истовая вера и энергетика — источник извечной подпитки и актуализации живости чувств верующих. Вместе с тем надо отдавать себе отчет в том, что паства живет иными психологическими мотивами: стремится спастись от тягот, страданий и несправедливости соци- альной жизни; обрести утешение и компенсацию по- смертным блаженством. «Суетность» мира могли ви- деть аристократы Екклесиаст или Гаутама в силу об- разованности, культурности и обилия досуга, но никак не апостолы из городских низов или арабы-бедуины, так же как и последующий характерный электорат ве- ликих религий. И, заметьте, ни Будда, ни тем более Екклесиаст не создали сколь-нибудь устойчивых мас- совых религий. То, что сделали из раннего философско- го учения Будды махаянисты и в особенности ламаи- сты — это уже совсем другая, «народная религия».

Устойчивая «сцепка» психологических мотива- ций религиозных интеллектуалов (жизнь их сознания в междумирье традиционно-социального и трансцен- дентного) со спасающе-компенсаторными запросами масс традиционного и раннеиндустриального об- ществ успешно работала вплоть до недавнего времени. Она в принципе еще работает, поскольку остается как воспроизводство религиозных интеллектуалов в рам- ках религиозной традиции конфессий, так и существу- ет еще достаточный «электорат социального спасения»: и в старых бедных странах Запада, и особенно в но- вых модернизующихся, и, следовательно, социально- проблемных обществах. Появление в середине ХХ в. «новых масс» — причем именно в странах богатых, о чем, кажется, не писал только ленивый, изменило

124

не только социокультурную, но и религиозную ситуа- цию. Очевидно, что правы критически настроенные философы (Ф. Ницше, Х. Ортега-и-Гассет, Г. Маркузе и др.), живописующие торжество посредственности, вульгарности и ресентимента — рыночная организа- ция жизни и превращение культуры в отрасль эконо- мики дают для этого весомые основания. Вместе с тем, похоже, осталось мало замеченным другое важное со- путствующее обстоятельство «массовизации» (нивели- рования и стандартизации) жизни в постиндустриаль- ном обществе.

Массовизация означала, прежде всего, подъем по- требления, образования и культуры сознания большого количества людей. Понятно, что для многих из этих лю- дей подъем в середине 50-х гг. прошлого столетия ока- зался и неожиданным, и, скорее, количественным, од- нако уже у их детей, первого поколения нового сред- него класса, сызнова начались качественные процессы воспроизводства вечных эволюционных пропорций.

Исреди них появились, наряду с большинством поко- ления «Пепси», свои идеалиствующие нонконформисты и экзистенциалисты, светского и религиозного толков.

Иим потребовались не только иные образ жизни, музы- ка и философия, но и иная религия.

Такое, похоже, уже ранее случалось, когда появ- лялись радикально новые социокультурные форма- ты городской среды (появления новых средних клас- сов) — эллинистического времени в Средиземноморье либо в ранней индустриальной Европе. Все же ни го- родские средние слои средиземноморских городов, ни «третье сословие» позднего средневековья не составля- ли такой большой массы по отношению к существую- щему населению, как «новый средний класс» середины ХХ столетия.

125

Также процессы ювенализации и феминизации, идущие среди современных «исторических народов» под лозунгами радикализма, делают ситуацию массо- визации качественно отличной. У довольно прилич- ной части «новых масс» ведущим жизнеобразующим становится екклизианский мотив поиска смысла жиз- ни и бытия. Страхи социальные (войн, кризисов, не- справедливости и беспорядка) и личностные (утери близких, статуса) отодвигаются на второй план перед страхами экзистенциального толка: страхом зауряд- ности (себя и своего окружения) и общей бессмыслицы существования. И подобная приоритетность порождает мощный всплеск идентификационных поисков в обще- ственном сознании — в литературе, искусстве, филосо- фии и новой синкретичной религиозности. К волнени- ям и гибельному восторгу перед вселенским апокалип- сисом, которые всегда сопровождают по-настоящему мощные, эпохальные формы религиогенеза, добавил- ся новый массовый ужас перед личностным смысло- вым апокалипсисом, какими бы мотивами он ни был бы питаем.

Конечно, и в современных сектах существен- ную часть составляют аутсайдеры, люди, затравлен- ные социальной гонкой, которые не в ладах с окружа- ющим миров, ненавидящие, боящиеся, презирающие его72. Либо это люди, потерпевшие жизненное круше- ние и неспособные от него оправиться самостоятельно, что, по сути, тождественно первому. Искони, самоза- мыкающаяся, отгораживающаяся от мира, привечаю- щая их организация — убежище, где можно просто от- сидеться. Главное, что здесь «самому ни о чем думать

72 «В “Аум” оказались люди, которым не нашлось места в обществе, не прижившиеся в системе или те, кого она отторгла». См.: Мураками Х. Указ. соч. С. 60.

126

не надо, …не надо принимать решения, … их учение само по себе меня интересовало мало»73. Чем ближе завербованные в группу люди сходятся с остальными членами группы и чем сильнее разделяют групповые ценности, тем благополучнее в эмоциональном плане себя чувствуют; напротив, если они эмоционально от- деляются от группы, то начинают испытывать глубо- кий эмоциональный стресс. Члены группы подчиняют- ся групповым нормам, безотчетно опасаясь ухудшения эмоционального состояния и подавленности, которые ассоциируются с сомнениями в истинности групповых ценностей.

Видим мы здесь и людей идеалистического типа- жа, сосредоточенных на старой эсхатологической фикс- идее, «что мир зашел слишком далеко» и скоро будет схватка со вселенским злом. Их общая черта: «такая упертая обреченная настойчивость в движении своим путем. И эта сосредоточенность давала чувство полно- ты, совершенства»74.

Но к этим традиционным типажам добавляется и существенно новая категория людей, которых не от- несешь прямо ни к первым, ни ко вторым. Это люди, пришедшие в «Аум» из-за внутреннего разлада, смыс- лового вакуума, в бегстве от заурядности: своей и сво- его окружения, бессмыслицы существования75, скуки повседневности, бездельяипустотысоциальногомира. Главное, что заботило многих членов «Аум» после га- зовой атаки в токийском метро, — не размышления о своей причастности или совместимости учения и ак-

73Мураками Х. Указ. соч. С. 164.

74Слова не аутсайдера, а потенциального лидера «Аум» Тахакаси. См.: Мураками Х. Указ. соч. С. 193.

75«Ощущение, будто внутри меня большая дыра, в которой свистит ве- тер…». См.: Мураками Х. Указ. соч. С. 70.

127

ций боевиков («полная глухота … никаких трагиче- ских ощущений»), а то, «запретят ли их», предстоит ли им отказаться от той жизни, которая им так нравится («не закроется ли для них дорога подвижничества»).

Эти средние, вполне обычные люди, доброволь- но идут, привыкают и любят свою новую жизнь. Это совсем не обманутые, «зомбированные», как любят о том говорить «борцы с сектами». Что же их влечет? То, что им не дает ни социум, ни традиционные ре- лигии. Это — эйфория разрыва с прежней беспер- спективной жизнью, бегства от нее, необычность су- ществования, целиком посвященного только самому себе («личностный рост»). Главная «фишка» современ- ных новых религиозных объединений, как, впрочем, и других современных «религиозных псевдоподий» — ориентация на личностный рост, удовлетворение клю- чевой потребности индивидуалистически отформа- тированных индивидов современного среднего клас- са развитых западных стран. Иллюзия насыщенного существования, его смысловой плотности достигается за счет убежденности в своей избранности, которая ре- ализуется в программе духовного развития, включаю- щей в себя интенсивнейший режим тренировок, испы- таний, заданий — и все это только для себя, не надо думать и заботиться о семье, детях, родителях. Вокруг единомышленники, понимающие и поддерживающие тебя, есть гарантия питания и крова над головой — не то что выживание в одиночку и борьба с безраз- личным, а то и враждебным тебе миром. НРО — всег- да новое коллективное предприятие, претендующее на открытие новых горизонтов, в отличие от старых ре- лигий, в которых все давно уже случилось, все извест- но, «правильно и скучно». Потому надо прислушаться

128

внимательнее к словам людей, которым понравилась подобная жизнь: «мы жили наполненной жизнью, в ат- мосфере авантюристической неопределенности, когда не знаешь, что будет завтра. А какое воодушевление охватывало, когда поручали какую-нибудь новую ра- боту и мы целиком уходили в нее!»76.

Была, разумеется, подобная мотивация и ранее, но число таких людей было ничтожно мало в сравне- нии с традиционными типажами религиозной жизни. Из этого следует важный вывод. Трансцендентное,

бывшее ранее целиком в монополии религий и иде- алистической философии, экзистенциализирует-

ся. Это проявляется не только в многообразии совре- менных религиозных форм, многие из которых лишь с большой натяжкой и лишь в ортодоксальном рве- нии можно отнести к религиозности, понимаемой в традиционном смысле, но и в «трансцендентали- зации» прежде светских практик научного поиска (т. н. «сциентистские культы» типа «дианетики»)77, экономической деятельности (финансовые пирами- ды, сетевой бизнес) и философско-экзистенциальных поисков смысла жизни в группах вокруг авторитар- ных интеллектуалов.

Парадоксальным образом подобное внутрен- нее переконфигурирование смыслов трансцендент- ного в общественном сознании западного мира при- чудливо сочетается и комбинируется с ренессансом религиозного фундаментализма в странах мира вне- западного. Это-то неслыхано, это-то невидано. И это

76Мураками Х. Указ. соч. С. 154.

77Провозвестие их в организации основоположником сциентизма в фи- лософии О. Контом культа Человечества как «Верховного Существа», объявле- ние нашей планеты «великим фетишем», а позитивизм — «настоящей религи- ей, единственно полной и реальной».

129

есть типичная и, одновременно, необычная реакция религиозно-экзистенциального преддверия наступле- ния кануна антропологической революции78.

У истоков современного витка религиогенеза находятся, как известно, оккультизм и мистика вне- конфессионального характера (спиритизм, теософия второй половины XIX в.). Затем впервые массовое сектантство (несколько сотен сект) возникает в после- военной Японии и лишь потом, в конце 60-х — на- чале 70-х гг. XX в. — собственно хорошо известный расцвет нетрадиционных религиозных объединений в Западной Европе и США. После краха коммунизма и атеизма те же процессы начались и в России, и по явно расширительным, нарочито драматизирующим сведениям православного исследования, в настоящее время в России насчитываются 3–5 млн членов сект, из них — 500–900 тыс. относят к числу так называе- мых «деструктивных».

Большинство современных «религиозных проек- тов» носит явно выраженный личностно-авторский ха- рактер, что подтверждает веберовскую точку зрения о решающей роли харизматика в религиогенезе, чья особенная душевность и дает основополагающую фор- му новой религии. Формальная модель развития, ста- новления новой религиозности проста: группа учени- ков и последователей сплачивается вокруг харизмати- ческоголидера, имеющегосвоеспецифическоевидение мира, подтвержденное преимущественно личным ми- стическим опытом; затем группа обрастает формаль- ными связями, формирует свои социальную структуру

78Антропологической революцией мы называем переход человечества

вкачественно иное видовое состояние, главная характеристика которого — кон- троль сознания над видовой генетической программой в целях самоконструи- рования и действительного саморазвития при существенном пролонгировании сроков индивидуального существования

130