Капитализм незнакомый идеал
.pdf15. Расправляет ли Атлант плечи? |
201 |
впроизводство, где машины и люди конкурировали за рабочие места
вопределенном смысле на равных условиях. С развитием компьютерных систем машинам, обладающим потенциально неограниченной производительностью, для функционирования практически не будет требоваться вмешательство человека.
Традиционное восприятие дохода как результата трудовой деятельности в качестве единственного значимого механизма распределения эффективного спроса — то есть механизма обеспечения потребительского права — сегодня служит главным тормозом практически неограниченных возможностей компьютеризованной системы производства”.
Комитет заявляет, что эта устоявшаяся причинно-следственная связь должна быть разрушена; чтобы это произошло, общество должно взять на себя “безоговорочное обязательство” обеспечить и защищать через государственные структуры, наделенные соответствующими полномочиями, “право каждого человека и каждой семьи на адекватный доход” (Весь курсив мой — А. Р.)».
Обеспечить — за чей счет? Ответа нет.
Вероятно, вы подумали, что подобная декларация была составлена группой провинциальных фантазеров, оторванных от реальности и каких-либо экономических знаний. Или же авторы — банда смутьянов, а их цель — разжечь агрессию в низших слоях населения, которые потом можно натравить на любое предприятие или контору, где имеется компьютер, то есть инструмент, лишающий их «потребительского права».
Но на самом деле все обстоит совсем не так.
Данная декларация была составлена группой граждан, в которую вошли университетские преподаватели, экономисты, педагоги, писатели и прочие «интеллектуалы». Страшнее всего — как симптом сегодняшнего состояния нашей культуры — то, что эта новость заняла первые страницы прессы, и что вроде бы цивилизованные люди готовы рассматривать ее в рамках цивилизованной дискуссии.
Какова же культурная атмосфера нашего времени? Судите сами, подходит ли ей следующее описание. Я снова процитирую роман «Атлант расправил плечи», абзац, где идет речь о волне бедствий и катастроф:
«Газеты об этом не упоминали. Передовые статьи продолжали твердить о самоотречении как пути к будущему прогрессу, самопожерт-
202 |
Капитализм: Незнакомый идеал |
вовании как моральном императиве, алчности как о враге, любви как долге, эти избитые фразы были тошнотворно сладкими, как запах эфира в больнице. Слухи распространялись по стране испуганными шепотками, но люди читали газеты и вели себя так, будто верили тому, что читают. Все соперничали друг с другом в том, кто будет самым бездумно-молчаливым, каждый притворялся, будто не знает того, о чем ему известно, и старался поверить в то, что неназванное не существует. Казалось, что начинал извергаться вулкан, однако люди у подножья горы не обращали внимания на внезапные трещины, черный дым, кипящие струи и продолжали верить, что единственная опасность для них — признать реальность этих признаков»1.
Я говорю сегодня обо всем этом не ради похвальбы и не ради того, чтобы у вас создалось впечатление, что я обладаю неким мистическим пророческим даром; в действительности моя цель ровно противоположна: я хочу показать вам, что в этом даре нет ничего мистического. Вопреки господствующим сегодня в так называемой ученой среде взглядам, история — это не хаос, который невозможно познать, где нет законов, а есть лишь слепой случай
иприхоть; тенденции исторического развития можно предсказать
искорректировать; а человек — не беспомощное, слепое, обреченное создание, влекомое к гибели таинственными силами.
Ход истории определяется лишь одной силой, той же самой, которая определяет и ход жизни каждого из нас: это сила человеческого разума — сила идей. Если вам известны убеждения человека, вы можете спрогнозировать его действия. Если вы разобрались, какая философия доминирует в обществе, вы можете предугадать его дальнейшее развитие. Но убеждения и философия — предмет свободного выбора человека.
Нет никакой фатальной, предопределенной исторической необходимости. «Атлант расправил плечи» — это не прорицание о нашем неизбежном уничтожении, а манифест нашей воли избежать этого.
Мы оказались там, где оказались, благодаря философии мистицизма — альтруизма — коллективизма, и она влечет нас дальше, к финалу, подобному тому, что описан в «Атланте». Спасти нас и повести не к позорной гибели, а к Атлантиде, образ
1 Рэнд А. Атлант расправил плечи. — Ч. III. — С. 347.
15. Расправляет ли Атлант плечи? |
203 |
которой становится виден на последних двух страницах моего романа, может только философия разума — индивидуализма — капитализма.
Так как люди обладают свободой воли, никто не может абсолютно точно предсказать ни исход идеологического конфликта, ни его продолжительность. Пока слишком рано пытаться угадать, какой выбор сделает наша страна. Я могу сказать лишь, что если назначение книги «Атлант расправил плечи» было отчасти в том, чтобы не дать сбыться описанному в ней, то можно разглядеть немало знаков, свидетельствующих о том, что мы движемся в противоположном направлении.
Постскриптум. Спустя более чем год после того, как была написана эта статья, произошло событие, достойное быть упомянутым здесь.
В последней главе «Атланта», где описано падение коллективистского правления, есть такой абзац:
«Самолет парил над вершинами небоскребов, когда город внезапно исчез, словно земля разверзлась и поглотила его. Они не сразу поняли, что несчастье достигло электростанций — и огни Нью-Йорка погасли»1.
9 ноября 1965 года потухли огни Нью-Йорка и всего Восточного побережья. Ситуация была не совсем такой, какую описала я в своем романе, но очень многие читатели разглядели в этом событии символический смысл. Вот выдержки из некоторых писем и телеграмм, которые я получила в последующие несколько дней.
Телеграмма из Остина, штат Техас, с несколькими подписями: «А нам казалось, вы говорили, что роман не является пророчеством».
Телеграмма из Мэриона, штат Висконсин: «Это Джон Голт». Из письма, пришедшего из Индианаполиса: «Но здесь не было
даже паники, согласитесь, мисс Рэнд? Только все та же древняя как мир безответственность и некомпетентность. Мы только хмыкаем, слыша о железнодорожных катастрофах (и т. д.), но это сбывшееся пророчество заставляет поежиться».
1 Рэнд А. Атлант расправил плечи. — Ч. III. — С. 524.
204 |
Капитализм: Незнакомый идеал |
Письмо из шотландского города Данди: «Когда мы увидели по телевидению погрузившийся во тьму Нью-Йорк, — черные ущелья улиц и тусклые огоньки автомобильных фар, пытающиеся найти выход, — я не мог не вспомнить ваш роман “Атлант расправил плечи”».
Из Мемфиса, штат Теннесси (открытка, которую переслал мне читатель, получивший ее от своей матери): «Мне нужно тебе об этом рассказать: вчера, когда на Северо-Востоке погас свет, мне позвонила [подруга] и спросила, не там ли ты сейчас. Я ответила, нет, а она сказала: “Ну ладно, простите за беспокойство, я просто хотела спросить у него, не расправил ли Атлант плечи!”»
И последнее письмо из Чикаго: «Мы так хотели услышать единственное разумное объяснение отключения энергии 9 ноября 1965 года — “Вы слушаете Джона Голта”».
16
Лоббисты
Айн Рэнд
Внешняя политика США настолько причудлива, что многие полагают, будто за ней кроется какая-то разумная причина. Степень алогичности создает ей своеобразную защиту: подобно технике «большой лжи», она заставляет людей полагать, будто столь очевидно неразумные действия на самом деле не могут быть столь неразумными, каковыми кажутся. А значит — кто-то должен понимать, что происходит на самом деле, пусть даже мы не понимаем этого.
Тошнотворные банальности и противоречивые утверждения, приводимые в защиту программы помощи зарубежным странам, делятся на две противоречивые категории: идеалистическую
ипрактическую, в основе которых, соответственно, — сентиментальность и страх.
«Идеалистические» аргументы сплошь состоят из апелляций к альтруизму и все время уходят от сути дела в туман абстракций
исмутных рассуждений о наших обязательствах перед развивающимися странами во всем мире, где люди голодают и непременно погибнут без нашей самоотверженной помощи.
«Практические» аргументы апеллируют к страху и напускают туман иного рода, пытаясь объяснить, как наши собственные интересы велят нам довести самих себя до банкротства, покупая доброе отношение развивающихся стран, которые в ином случае станут для нас серьезной угрозой.
Бесполезно объяснять защитникам нашей внешней политики, что эти аргументы противоречат друг другу. Либо развивающиеся
206 |
Капитализм: Незнакомый идеал |
страны настолько слабы, что погибнут без нашей помощи и в этом случае не cмогут представлять для нас угрозы, либо они достаточно сильны для того, чтобы с чьей-либо помощью суметь превратиться в угрозу для нас, — но в этом случае нам не следует истощать свою экономику, содействуя росту столь серьезных потенциальных врагов.
Бессмысленно обсуждать противоречия между этими двумя утверждениями, поскольку ни одно из них не соответствует истине. Их защитники глухи к фактам, логике, — а также ко все увеличивающемуся числу фактов, свидетельствующих, что после двух десятилетий глобального альтруизма наша внешняя политика достигла целей, строго противоположных заявленным. Разрушая нашу экономику, она в то же время уменьшает наше влияние на международной арене, низводя до состояния бессильного неудачника, на счету которого — сплошные компромиссы, отступления, оборонительные действия и предательства. Вместо того, чтобы нести миру прогресс, она ввергает страны в кровавый хаос племенных войн и отдает один беспомощный народ за другим на заклание коммунистическому режиму.
Когда общество настаивает на том, чтобы следовать самоубийственным курсом, вы можете быть уверены, что это происходит под знаком исключительно рациональных целей и лозунгов. Однако остается вопрос: что скрывается за подобной рациональностью?
Обратите внимания: у нашей хаотичной программы международной помощи отсутствует какая бы то ни было постоянная направленность. И хотя в долгосрочной перспективе она играет на руку Советской России, даже последняя не выигрывает от нее непосредственно. От нашей внешней политики никто не выигрывает напрямую, зато есть один постоянный проигравший: Соединенные Штаты.
Видя подобную картину, многие перестают пытаться понять происходящее. Другие воображают, что с помощью некоего могущественного заговора кто-то пытается разрушить Америку, и в ее недрах скрывается какой-то злой и фантастически могущественный гигант.
16. Лоббисты |
207 |
Правда, однако, гораздо печальнее: рационализация ничего не скрывает — под плотной шапкой тумана нет ничего, кроме гнездовья суетливо разбегающихся тараканов.
Вот свидетельство, приведенное в статье, опубликованной в редакционном разделе The New York Times 15 июля 1962 года под заглавием «Роль зарубежных лобби»:
«“Недипломатические корпуса” зарубежных агентов, — утверждает статья, — в последние годы расцвели пышным цветом в Вашингтоне… Они занимаются лоббированием в Конгрессе с целью обеспечить — или предотвратить — прохождение тех или иных законов, интересующих их зарубежных клиентов, пытаются давить на администрацию президента с целью изменения определенных политических или экономических курсов или формировать общественное мнение с помощью одного миллиона соответствующих методов и техник. Этот легион специальных агентов стал весьма эфемерным прикрытием для действий в Вашингтоне — как и в любом другом уголке
планеты».
«Лоббирование» — это попытки повлиять на принятие законов, используя частное влияние на законодателей. Это — порождение смешанной экономики, управления с помощью групп влияния. Методы лоббистов разнятся — от использования обычных социальных связей, дружбы, не распространяющейся дальше коктейлей или ланчей, — и вплоть до подношений, угроз, взяток и шантажа.
Все лоббисты, — неважно, служат они зарубежным или местным интересам, — в соответствии с законами, принятыми в последние три десятилетия, обязаны регистрироваться в соответствующих государственных службах. При этом число зарегистрированных лоббистов растет столь высокими темпами, и количество тех, кто обслуживает зарубежные интересы, настолько явно превышает число местных лоббистов, что соответствующие регистрирующие инстанции начали бить тревогу. Сенатский комитет по внешним связям уже объявил, что готовит расследование деятельности зарубежных лоббистов.
Статья в The New York Times так описывает лоббирование иностранных интересов:
«“Теория, стоящая за тем, что происходит, гласит: за определенный гонорар, выплаченный до или после операции, — при сотнях тысяч долларов, вложенных в рекламу, известность и сопутствующие рас-
208 |
Капитализм: Незнакомый идеал |
ходы, — можно обеспечить принятие Конгрессом США законов, в которых заинтересовано зарубежное правительство, и которые отвечают политическим или экономическим интересам той или иной из зарубежных стран; можно добиться позитивного отношения со стороны Администрации президента, и позитивного имиджа в глазах американской общественности, что, в свою очередь, гарантирует политические и экономические преимущества” (курсив мой — А.Р.).
Кто же эти лоббисты? Люди, обладающие связями — доступом к влиятельным политическим фигурам в Вашингтоне. Это американцы, нанятые, чтобы обслуживать зарубежные интересы. В статье упоминается, что большинство из них — “вашингтонские юристы” или “сотрудники нью-йоркских компаний по связям с общественностью”».
Россия — одна из стран, интересы которых обслуживают зарегистрированные лоббисты в Вашингтоне. Однако она, как и другие страны, лишь извлекает выгоду из сложившейся ситуации. Успех ее подрывной деятельности в этой стране — результат, а не причина нашего саморазрушения; Россия побеждает в соответствии со сложившимися обстоятельствами. Причина гораздо глубже.
Проблема лоббирования недавно привлекла к себе внимание из-за борьбы, устроенной иностранными лоббистами ради получения квот на сахар от американского правительства.
«Их попытки (утверждается в статье) были сосредоточены на члене палаты Гарольде Кули, демократе из Северной Каролины, председателе Комитета по сельскому хозяйству, который, по крайней мере, до текущего года обладал практически единоличной властью в распределении квот. При этом критерии, которыми руководствовался мистер Кули при распределении квот, всегда были весьма расплывчатыми, так что было невозможно определить, в какой мере повлияли на него ухищрения лоббистов. Однако, предлагая подобные услуги зарубежным правительствам и ассоциациям производителей сахара, эти представители лобби де-факто торговали своей — реальной или надуманной — дружбой с мистером Кули».
В этом и заключается суть лоббизма, а также нашей помощи зарубежным странам и смешанной экономики в целом.
Проблема не в том, что «критерии, которыми руководствовался мистер Кули при распределении квот, всегда были весьма расплывчатыми», а в том, что с самого начала было непонятно, ка-
16. Лоббисты |
209 |
кими критериями он должен руководствоваться в соответствии с тем самым законодательством, которое наделило его подобными полномочиями. В подобных случаях критерии определить невозможно; в этом — главная проблема необъективного законодательства, равно как и попыток законодательного регулирования экономики.
Пока идеи «общественного интереса» (а равно и «социального», «национального» или «международного» интересов) считаются достойными того, чтобы руководствоваться ими при разработке законодательства, лоббисты и группы влияния будут существовать. Поскольку в природе нет такого существа, как «общественность», которая в реальности представляет собой группу индивидуумов, мысль о том, что «общественные интересы» должны вытеснять частные интересы и права отдельной личности, на практике значит лишь одно: интересы и права одной группы индивидуумов ставятся выше, нежели интересы и права другой группы.
В этом случае любой человек или группа людей непременно вступят в смертельную схватку за право именоваться «общественностью». Государственной политике придется колебаться, подобно сумасшедшему маятнику, склоняясь от одной группы к другой, кому-то демонстрируя немилость, а кого-то, напротив, приближая к себе. В подобных условиях столь фантастическая профессия, как лоббист (иными словами — человек, продающий «влияние»), способна превратиться в полноценную профессию, занимающую у профессионалов в этой области все рабочие дни напролет. Если бы паразитизма, фаворитизма, коррупции и жадности к чужим деньгам никогда не существовало, смешанная экономика непременно породила бы их.
Поскольку не существует рационального оправдания необходимости жертвовать интересами одних людей во имя других, нет и объективных критериев того, как подобные жертвы должны осуществляться на практике. Все законодательные акты, принятые во имя «общественных интересов» (как и любая раздача денег, отнятых силой у одних, чтобы другие могли получить их, не заработав), в конечном итоге утверждают необходимость наделить кого-либо из государственных служащих неопределенной и нео-
210 |
Капитализм: Незнакомый идеал |
пределимой, не подчиняющейся объективным законам деспотической властью.
Главная беда заключается не в том, что подобная власть может быть несправедливой, — а в том, что она в принципе не способна быть справедливой. Даже мудрейший и честнейший человек на планете не в состоянии найти способ справедливо, беспристрастно и разумно применять несправедливые, небеспристрастные и неразумные правила игры. Лучшее, что может сделать честный чиновник, — не брать взяток за свое субъективное решение, однако это не сделает его решение ни более справедливым, ни менее пагубным.
Человек с твердыми убеждениями невосприимчив к постороннему влиянию. Однако сегодня твердых убеждений не существует, их место занимает личное влияние. Когда сознание плутает в туманном лабиринте необъективного, где нет ни выходов, ни решений, человек готов ухватиться за любой довод, кажущийся хотя бы отчасти убедительным и относительно правдоподобным. Испытывая неуверенность, он готов идти за кем угодно. Такой человек — настоящий подарок для социальных манипуляторов, продажных пропагандистов, лоббистов.
Когда же все аргументы оказываются равно неубедительными, решающими становятся субъективные, эмоциональные, «человеческие» моменты. Осаждаемый со всех сторон законодатель может, сознательно или подсознательно, решить, что тот дружелюбный человек, который улыбнулся ему во время коктейля на прошлой неделе, достоин всяческого доверия, поскольку не способен обмануть, и на его мнение можно спокойно положиться. Именно такими аргументами будут руководствоваться чиновники, имеющие право распоряжаться вашими деньгами, силами и будущим.
Несмотря на то, что в настоящее время случаи коррупции среди законодателей и чиновников, безусловно, встречаются, в сегодняшней ситуации они не являются главным мотивирующим фактором. Примечательно, что во всех подобных случаях, ставших достоянием широкой общественности, размер полученных взяток оказывался до смешного мал. Люди, имеющие право распоряжаться миллионами долларов, продавали свою благосклонность за тысячедолларовый ковер, шубу или холодильник.