Испытание войной. Кировчане в 1941 году. К 70-летию начала Великой Отечественной войны. По материалам областной научно-практической конференции 22 июн

выросла над окопами сутулая фигура Теренина: – Коммунисты!.. Корчагинцы! Вперед! Голос прозвучал на высокой ноте. Он вырвал курсантов из окопов и перерос в яростное «Ур-а-а!». Из-за насыпи железной дороги мы принесли комиссара на шинели. Бережно положили под иссеченной осколками елью. Лежал он прямой и безмолвный, на левом кармане гимнастерки набухало и расплывалось темное пятно»29. Михаил Ардашев показывает сущность происходящих на Лениградском фронте событий посредством художественного образа, персонифицируя исторические и идеологические смыслы времени. После выхода из боев курсанты продолжили учебу в Ленинграде, куда в сентябре 1941 г. было эвакуировано училище. В ноябре 1941 г. состоялся выпуск. Большинство курсантов были направлены в пограничные и внутренние войска НКВД. Около сорока человек командование и парторганизация училища рекомендовали в органы военной контрразведки, в особые отделы Ленинградского фронта. А часть курсантов были направлены в качестве политработников на пополнение стрелковых и артиллерийских частей Ленинградского фронта.

Обратимся еще к одному мемуарно-художественному тексту, созданному М. Ардашевым, – рассказу «Маневр лейтенанта Жарикова»30. Он также основан на личных переживаниях автора той героической и глубоко трагической ситуации, участником которой являлся, текст повествует об уже известных нам событиях, когда «седьмая рота занимала оборону западнее станции Елизаветино. На главном направлении наступления противника, на самом острие его основного удара. Курсанты Ново-Петергофского военно-политического пограничного училища оседлали две рядом идущие к станции дороги – железную и шоссейную. Командование Ленинградского фронта поставило перед пограничниками задачу – задержать продвижение немцев хотя бы на три-четыре дня, пока на подготовленные в тылу рубежи не выйдут подтягиваемые резервы»31. Как и в рассказе «Комиссар», Ардашев уточняет поставленную перед курсантами задачу – остановить противника на подступах к Ленинграду: «Командование Ленинградского фронта поставило перед пограничниками задачу – задержать продвижение немцев хотя бы на три-четыре дня, пока на подготовленные в тылу рубежи не выйдут подтягиваемые резервы»32. Задача была выполнена, несмотря на то, что «плотность огня была явно не в их пользу. На таком близком расстоянии положение мог спасти только штык. И курсанты дружно бросились в рукопашную. А тут с флангов их поддержали пулеметчики. Такого отпора гитлеровцы не ожидали. Оставив несколько десятков трупов, они поспешно скрылись за насыпью. Так продолжалось двое суток: атаки сменялись минометно-артиллерийскими налетами, а потом снова возобновлялись. Но рота с занимаемого рубежа не отступила ни на шаг. Курсантов спасало то, что они глубоко зарылись в землю».

Писатель показывает не только смелость и отвагу солдат, но и то, какими личными качествами обладали их командиры, какие решения они

51

были способны принимать и чем рисковали в принятии этих решений. Когда пехота вышла из боя, немцы решили применить авиацию. Об этом догадался лейтенант Жариков, который, проявив смекалку, приказал солдатам покинуть свои окопы и отойти в тыл на пятьдесят метров: «Едва успели курсанты укрыться в «джунглях», как на оборону роты начали пикировать фашистские самолеты. Что тут творилось! Взрывы бомб злобно терзали землю, разворачивали окопы. В воздух летели куски коры, щепки, обрубленные осколками сучья, камни, выдранные с корнями кусты и молодые деревца. В лесу стало темно от вздыбленной земли, пыли и хвои»33. Лейтенант спас свою роту от верной гибели, но старший политрук посчитал это бегством с поля боя: «Пограничники никогда не отступали. За трусость и нарушение воинской присяги расстреляю на месте, – окончательно распалившись, выкрикнул старший политрук, и правая рука его торопливо стала шарить около болтавшегося у ноги маузера». М. Ардашев показывает линии взаимодействия между командиром, политруком и солдатами. Лейтенант спас жизни своим подчиненным, однако при встрече с политруком его будто бы подменили. Но тем не менее автор очень высоко оценивает личные качества своего командира: «Побледневший лейтенант Жариков стоял перед ним навытяжку. Всегда очень находчивый, энергичный, готовый в разговоре к месту вставить острое словцо, он был не похож сам на себя. Язык ему не повиновался, обсохшие губы нервно дрожали. Теперь Жариков, видимо, усомнился, правильно ли он поступил, отдав роте команду покинуть окопы. Ведь приказа-то из штаба батальона, действительно, не было». Жарикову помог простой солдат, который увидел, что лейтенант в беде, подошел и объяснил, что произошло: «Какой-то курсант подцепил с обломка толстого сука всю пробитую, всю изорванную в клочья шинельную скатку, поднял ее на штыке над головами и сказал: – Вот что бы осталось от нас, если бы лейтенант не дал команды покинуть окопы. А теперь-то мы еще повоюем». Командир, почувствовав глубокую правду этих слов о цене солдатской жизни на войне, осознав, что поступил все-таки правильно, спасая их жизни от бессмысленной жертвы, сразу же пришел в себя: «Жарикова словно подменили. – Разрешите, товарищ старший политрук, доложить все по порядку, – в голосе его появилась прежняя командирская твердость, в карих глазах уверенность». Благодаря таким командирам и были одержаны самые важные победы той войны: сначала – в личном сражении с самим собой, потом – в отдельной боевой операции («если бы не маневр лейтенанта Жарикова, кто и где смог бы остановить их движение на Ленинград»), а в итоге – великая Победа.

После окончания Великой Отечественной войны Михаил Александрович служил до 1953 г. За это время он закончил исторический факультет Львовского университета имени Ивана Франко34, в 1951 г. участвовал во Втором Всесоюзном совещании молодых писателей. В работе семинара, которым руководил И. Эренбург, принимали участие К. Паустовский, А. Бек,

52

В. Закруткин, встретился он здесь и с земляком, поэтом О. М. Любовиковым. В 1953 г. Ардашев демобилизовался и приехал на родину в город Киров, работал в редакции газеты «Кировская правда»: заведовал отделами обзоров, пропаганды, партийной жизни, информации, писем35, более двадцати лет возглавлял сатирический раздел «Колючее слово Кузьмы Ершова», «Вятский крокодил» и «Вятский верес». М. Ардашев закончил свое сотрудничество с газетой «Кировская правда» 5 мая 1962 г.36 Долгое время в Ленинграде Михаила Ардашева считали погибшим. В 1979 г. в д. Ворончихины пришло письмо: «Помогите найти…» Писала председатель Совета ветеранов ВПУ им. Ворошилова В. Фелисова37 и просила: «Товарищи родители, если Михаила нет в живых, то прошу вас заполнить анкету на его имя и вместе с фотографией прислать мне»38. Письмо переслали в «Кировскую правду». Михаил Александрович ездил на встречу с ветеранами в Новый Петергоф. Там его просили написать книгу воспоминаний об участии курсантов в обороне Ленинграда, и он стал налаживать связи с однополчанами. Написал четыре очерка, но смерть помешала завершить работу. Все рукописи увезла в Ленинград и побывала на местах боев училища вдова Михаила Александровича Маргарита Гавриловна: «Участницей встречи защитников Ленинграда была и я. Приехали Зимбулаев, генерал-майор, бывший курсант 1-го батальона, И. А. Работягов, полковник в отставке из Киева, которого спасла от фашистского штыка его столовая ложка, лежавшая в кармане гимнастерки, Г. И. Мачков из Ленинграда, М. А. Коваленко из Полтавы и другие. Не посрамили звания советского воина М. Маркин и И. Стародумов, у которого на встречу приехала сестра и племянник из Слободского района. Отличился в тех боях и курсант М. Уланов из Нолинского района»39. В 1976 г. Михаил Александрович писал в своей автобиографии: «Многое еще не написано. Многое еще в блокнотах. И от этого постоянное душевное беспокойство, чувство острой неудовлетворенности сделанным. Но собрать материалы о всех Героях Советского Союза – кировчанах, никого не оставить забытым, подготовить новые книги, раскрывающие их героические подвиги, считаю для себя делом неотложным и первостепенной важности. Если этого не сделать сейчас, потом будет еще труднее, чем сегодня». Именно Ардашеву принадлежит идея собрать сведения о всех кировчанах, удостоенных высшей награды, и ее исполнение. До последних дней своей жизни он вел поиск героев-земляков. В 1962 г. вышел первый сборник «Кировчане – Герои Советского Союза» (составители И. И. Моносзон и Н. Т. Комаров). Ардашев уже был в этом авторском коллективе. После смерти Моносзона эстафету поиска героев принял Ардашев. Итогом явились три сборника «Герои Советского Союза – кировчане» и сборник «Звезды Славы». Первый сборник вышел в 1979 г. и содержал описание подвига 64 земляков. Второй сборник вышел в 1978 г. и содержал описание подвигов 48 героев-кировчан. Третий сборник Михаилом Александровичем был полностью подготовлен к изданию, в него входило описание подвига 47 героев. Ардашев стал его

53

составителем, автором шести очерков, им была выполнена литературная обработка воспоминаний кировчан-фронтовиков для этого сборника. Сборник должен был выйти в 1982 г. Всего в трех сборниках содержится описание подвигов 159 героев. К тому времени картотека Михаила Александровича насчитывала около двухсот человек. Но третий сборник в том объеме, в котором он был им подготовлен, не был издан при его жизни, все материалы были переданы В. В. Смирнову.

Этот короткий очерк о фронтовике, писателе, журналисте – дань памяти о тех, кто воевал, кто своей художественно-творческой одаренностью и благодарной памятью сохранил для нас имена героев, осуществил связь времен.

Примечания

1Блинов А. Радость открытия. М., 1982.

2Рассказ «Без выстрела» М. Ардашева посвящен разведчикам, которые с помощью своей хитрости взяли фашистского снайпера. «На этом участке фронта, где все это произошло, с ранней осени установилось затишье. Образовалось равновесие сил. И наши не наступали, и немцы отсиживались в окопах. Вспыхнет порой перестрелка – и опять тихо. Зима уж наступила, а фронт ни туда, ни сюда. Стабилизировался и ни с места … На передовой солдат всегда воюет, всегда в бою. Даже на таких вот «тихих» участках. А тут у немцев вдруг появился снайпер. Что ни день, то у нас потери... Несмелым в разведке делать нечего. Но одной смелости мало. Нужна еще смекалка. Надо еще, как говорили фронтовики, шевелить мозгами. В разведгруппе как раз и оказался такой солдат – Петр Морданов, вятич, который довольно быстро смекал, что к чему». Соорудили разведчики чучело в виде человека, по которому снайпер открыл огонь, тем самым выдав свое местоположение: «А разведчикам уже ничего не надо было больше. Они уже знали, где он устроился. На надежном месте расположился – под танком, застрявшим на «нейтралке» еще с августовских боев под Кармановом». После того как разведчики узнали, где снайпер занимает свою боевую позицию, они совершили вылазку, в ходе которой язык был взят в плен без единого выстрела: «Засунули фашисту в рот кляп, освободили ноги от петли, покрепче скрутили руки и, подталкивая стволом автомата в спину, повели куда следует».

3ГАСПИ КО. Ф. Р-6777. Оп. 13. Д. 18. Л. 1–2.

Отец, дед и прадед всю жизнь пахали землю и растили хлеб. Но отец, по мнению тех, кто знал его ближе, был «не как все». Он слыл в округе чуть ли не ученым: вел дневник с четырнадцати лет, красиво описывал природу, заносил сроки начала и окончания сельхозработ, количество выпавших осадков, урожайность различных культур и т. п. Сведения отсылал в какие-то ведомства. За эти услуги бесплатно получал сельхозгазеты и брошюры. Постепенно он собрал небольшую библиотеку, что в дореволюционной деревне было редкостью. Там были произведения М. Ю. Лермонтова, Л. Н. Толстого, Жюля Верна, хрестоматии, литературные альманахи тех лет. Книги отца сберег дед. Научившись читать, Миша все их перечел, ощущая кровную связь с погибшим рано отцом. Остались еще от отца посаженные им яблони, единственные в тех краях. Они ежегодно цвели и давали плоды вплоть до семидесятых годов.

4 Комсомольское племя. 1986. № 101.

Тетя Марина, прожившая долгую жизнь (умерла на 91-м году), сохранила много писем Михаила Александровича, присланных из Забайкалья и с фронта.

5ГАСПИ КО. Ф. Р-6777. Оп. 13. Ед. хр. 18. Л. 1–2.

6ГАСПИ КО. Ф. Р-6777. Оп. 13. Ед. хр. 18. Л. 1–2.

7Комсомольское племя. 1986. № 101.

54

8ГАСПИ КО. Ф. Р-6777. Оп. 13. Ед. хр. 18. Л. 1–2.

9Комсомольское племя. 1986. № 101.

10ГАСПИ КО. Ф. Р-6777. Оп. 13. Ед. хр. 18. Л. 1–2.

11Ардашев М. А. Комиссар // Ардашев М. А. Рассказы о пограничниках. Киров,

1979. С. 8.

12Там же. С. 9.

13Там же. С. 10.

14Там же. С. 9.

15Комсомольское племя. 1986. № 101.

16Кировская правда. 1985. № 181.

17Ардашев М. А. Комиссар // Ардашев М. А. Рассказы о пограничниках. Киров, 1979. С. 10.

18http://www.rasskaziogeroicheskom.ru/

19«Ефрейтор Большаков сидел на краю окопа, на гладкой, срезанной лопатой земле

итонким телефонным проводом привязывал к бутылкам с горючей смесью длинные лучинки, обмазанные красной селитрой. Расстегнутые обшлага гимнастерки, перепачканные глиной, были завернуты к локтям, загорелые руки работали быстро». «– А бросать эти штучки вам когда-нибудь приходилось? – По настоящим танкам – нет, а в макет я хорошо попадал, – признался Большаков».

20http://www.rasskaziogeroicheskom.ru/

21О военных действиях 2-го батальона курсантов ВППУ им. Ворошилова на Ленинградском фронте в августе – сентябре 1941 г. есть подробная информация в книге Чугунова А. И. (Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны: сб. документов. М., 1968. С. 232). После непродолжительного боя, в результате которого был подбит один танк и убит один офицер, разведка без потерь возвратилась в ядро роты. В 23-00 противник занял парк ст. Елизаветино, и по приказанию полковника Роганова батальон должен был занять новый рубеж обороны Микино – Шпаньково. К 8-00 19 августа 1941 г. батальон стал закрепляться на новом рубеже, отражая короткими контратаками давление превосходящих сил противника. В 21-30 был получен новый приказ: закрепиться в лесу, северо-восточнее дер. Большие Борницы, и закрыть дорогу противнику в Красногвардейск. К 7-00 20 августа 1941 г. батальон с боем отошел на

третий рубеж и занял оборону. В 12-00 в район обороны прибыл член Военного совета и председатель облисполкома Соловьев, который передал приказ Главного Командования батальону: закрыть дорогу продвижения противника на Красногвардейск, при этом обещал подбросить подкрепление: дивизион артиллерии, 6 танков, минометы, боеприпасы, воду и продукты, которых в дальнейшем курсанты так и не получили. В 14-00 противник начал сильный артиллерийский и минометный обстрел по району обороны и полностью закончил окружение батальона, но дорога на Красногвардейск по-прежнему находилась в наших руках, и все попытки противника прорвать путь мотомехколонной по дороге были отбиты. С 17-00 по 19-30 батальон отбивал сильный натиск противника огнем и короткими контрударами. В 19-30 батальон в полном составе перешел в контратаку, и противник, неся большие потери, был рассеян и обращен в бегство. На участке обороны дороги Большие Борницы – Красногвардейск остались: 7-я рота – 73 человека, 5-я рота – 52 человека, саперная рота – 27 человек и сборная команда – 23 человека, всего 175 человек. 21 августа 1941г. с 2-00 до 4-00 противник вновь открыл сильный артиллерийский и минометный огонь и к утру ввел новые силы и начал наступление, которое продолжалось в течение всего дня и ночи на 22 августа. 22 августа противник под сильным артиллерийским и минометным огнем также беспрерывно атаковал батальон, но был каждый раз отбит нашими контратаками. Дорогу же на Красногвардейск батальон продолжал удерживать, и движения противника

55

по ней не было. На протяжении с 18 и до 23 августа противник вел усиленные атаки на подразделения 2-го батальона, стремясь прорваться к Красногвардейску. Однако все попытки прорваться через линию обороны батальона не увенчались успехом, и враг был вынужден приостановить наступление. Только 23 августа, когда противник узнал, что в районе батальона нет противотанковых средств, очень незначительно техническое оснащение наших подразделений, он двинул против батальона большое количество танков, начал массированный обстрел из артиллерии и минометов. Но, несмотря на это, курсанты, командиры и политработники продолжали оказывать сопротивление всеми имеющимися в их распоряжении средствами. Однако техническое и численное превосходство противника привело к тому, что подразделения училища были расчленены, а затем и окружены. К концу 23 августа 1941 г. создалось тяжелое положение батальона, противотанковые средства борьбы – гранаты и бутылки – иссякли, состав батальона находился в течение трех-четырех дней без пищи и воды и в результате минометного и артиллерийского огня понес большие потери ранеными и убитыми. Приняв решение прорвать окружение и нанести удар по гарнизонам противника в направлении д. Питкелево – Сеппелево и выйти на Педлино, батальон повел наступление, но противник сосредоточил сильный артиллерийский и минометный огонь по маршруту движения, а атакующей пехотой расчленил батальон, и последний прорывался ротами самостоятельно. Группа командования батальона в составе 36 человек, попадая в засады, с боем выходила из окружения. В районе Малые Борницы она была окружена ротой противника; решительной атакой разбив и рассеяв противника, и в дальнейшем, отражая отдельные атаки, 27 августа 1941 г. вышла на ст. Сусанино, откуда поездом прибыла в Ленинград. Начиная с 23 августа и вплоть до 1 сентября, курсанты и командиры 2-го батальона небольшими группами выходили из окружения и на 1 сентября вышло: курсантов – 196, командиров – 9, всего – 205. Вместе с ними возвратились командир батальона капитан Золотарев, уполномоченный 3-го отдела старший лейтенант Сафронов, командир роты лейтенант Усенко, командиры взводов лейтенанты Новожилов, Пятков и другие. Из всего 2-го батальона, который к моменту выступления на фронт состоял из четырех рот в количестве 579 человек, осталось 2 роты – 208 человек. Из них начсостава

– 12, курсантов – 196.

22 Комсомольское племя. 1986. № 101.

М. Ардашеву после ранения долгое время пришлось восстанавливать свое здоровье. В госпитале он задержался на долгое время. Вот его воспоминания по этому поводу: «10 октября 1941 г. Раны зажили, только не поднимается рука. Чувствую себя хорошо. Питание хорошее. Колхозы привозят много продуктов: яиц, овощей, молока, мяса, масла…» // Там же.

23Кировская правда. 1985. № 181.

24http://www.rasskaziogeroicheskom.ru/

25Чугунов А. И. Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны: сб. документов. М., 1968. С. 232.

26Кировская правда. 1985. № 181.

27Ардашев М. А. Рассказы о пограничниках. Киров, 1979. С. 10.

28Там же. С. 10.

29Там же. С. 10.

30Кировская правда. 2000. № 50.

31http://www.rasskaziogeroicheskom.ru/manevr-leytenanta-zharikova.html

32Там же.

33Там же.

34ГАСПИ КО. Ф. Р-6777. Оп. 13. Ед. хр. 18. Л. 1–2.

35Комсомольское племя. 1986. № 101.

36ГАСПИ КО. Ф. Р-6777. Оп. 13. Ед. хр. 18. Л. 1–2.

56

37Председатель совета ветеранов военно-политического училища В. М. Фелисова вынесла с поля боя 130 раненых, много лет вела поиск курсантов, которые до сих пор значатся в списках, без вести пропавших, организует митинги и встречи у памятника погибшим героям, установленным по ее инициативе и при участии в деревнях Порожки, Боринцы и Большое Жабино, в районах ожесточенных боев за Ленинград.

38Кировская правда. 1985. № 181.

39Там же.

57

А. В. Бровцин главный специалист ГОУ «ГАКО»

ИТОГИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ В ВОСПРИЯТИИ СОВЕТСКИХ ВЕТЕРАНОВ

(по документам личного происхождения)

70 лет назад началась Великая Отечественная война. Для народов стран бывшего СССР это был период их наиболее активного участия во Второй мировой войне. Спустя четыре года она закончилась Победой стран антигитлеровской коалиции над фашистской Германией и её союзниками благодаря мужеству, героизму, любви к Родине. Любовь к Родине – один из мотивов поведения солдата на войне. Для историка оказывается важной несоизмеримость любящего, солдата, с одной стороны, с любимым – Родиной, народом – с другой. Документы по истории какой войны хорошо подходят для решения проблемы соизмеримости любви солдата и Родины? Документы Второй мировой как самой кровопролитной войны XX в., породившей

феномен «фронтового поколения» – поколения советских ветеранов-победите- лей1.

Оценка ветеранами адекватности воздаяния Родиной их подвигу – проблема, решаемая в статье. Она стала актуальной в 80–90-х гг. прошлого века, когда в нашем обществе происходило переосмысление советской истории. Цель исследования – проверить, как советские ветераны оценивают свой вклад в Победу над фашистской Германией. Задачи исследования: 1) определить отношение ветеранов к итогам Второй мировой войны в целом; 2) выявить их представления о соизмеримости воздаяния Родины, народа труду ветеранов в той войне.

Основными источниками для решения поставленных задач были воспоминания, письма фронтовиков. При изучении документов были заданы вопросы: каково отношение фронтовика к войне в целом? Как повлияло участие в войне на дальнейшую жизнь? Нет ли чувства, что их кровь, пот и труды на войне пошли даром? Эти вопросы были заданы на записи 9 интервью с советскими ветеранами и тружениками тыла в 2006–2009 гг. Тексты интервью хранятся в ГОУ «ГАКО», личном архиве автора, некоторые опубликованы на сайте «Я помню».

К историографии заявленной темы исследования можно отнести работы Е. С. Сенявской по военно-исторической антропологии, написанные на основе схожего круга источников. Сенявская вводит понятие «образ войны»: «Образ войны в широком смысле включает в себя и собственный образ, и образ врага. Здесь же и представления о её характере и масштабах, и о соотношении сил, и, безусловно, о перспективах, которые, как правило, видятся благоприятными для себя и неблагоприятными для противника...»2. Согласно подходу исследовательницы итоги Второй мировой войны можно считать компонентом «образа войны».

58

Образ войны может представать как три образа одной и той же войны: 1) прогностический; 2) синхронный; 3) ретроспективный. Итоги войны, как правило, предстают в составе ретроспективного образа, определяя её значение для субъектов исторического процесса. Важно понимать, что итоги войны постоянно пересматриваются властью и обществом: «Идеологи, как правило, борются за соответствующее отражение конкретной войны в исторической памяти народа, так что ретроспективный образ войны становится одним из инструментов в решении текущих политических и идеологических задач»3.

Итоги войны интересовали советских солдат ещё до её завершения. Так, в письме с фронта И. Николаева М. И. Палкину от 18 августа 1944 г., хранящемся в ГОУ «ГАКО», после упоминания газетной статьи об освобождённом советскими войсками Люблинском лагере смерти автор связывает итоги войны с ненавистью к противнику и потребностью возмездия: «И неужели всё это им простится, неужели в этом будут видеть виновников только Гитлера и его свору? А ведь пособников-то у них тысячи, которые могли усердствовать не столько по приказам, сколько от самих себя. Я бы не стал протестовать, если бы им отмерили той же манерой, без всякого гуманизма, человек за человека, чтобы они помнили ефрейтора Гитлера, которому они аплодировали в надежде быть господами»4.

В 40–70-е гг. XX в. восприятие итогов войны было двойственным. С одной стороны, советская идеология и историография утверждали: значение, итоги Второй мировой – спасение человечества от уничтожения фашизмом, доказательство превосходства социализма как социально-экономической системы по сравнению с капитализмом, возникновение двухполярного мира. С другой стороны, восприятие послевоенных реалий фронтовиками входило в противоречие с подобными идеологемами: «После войны нам казалось странным, что жизнь в нашей стране не меняется. Мы имели возможность сравнивать, как живут люди в СССР и в Германии. Германия пострадала в войне не меньше, чем Советский Союз. Немцы – трудолюбивый народ. К началу 1947 г. благодаря своей организованности они практически ликвидировали последствия войны, наладили хозяйство в больших и малых городах, начали развивать лёгкую промышленность и сферу услуг, интенсивно развивали сельское хозяйство. Жизнь менялась на глазах: открывались комиссионные, а затем и коммерческие магазины, где, хотя и по высоким ценам, но можно было купить любой товар. Вскоре были отменены и продовольственные карточки»5.

Пересматривать ретроспективно итоги войны можно было только в интересах власти. В соответствующем ключе написано подавляющее большинство воспоминаний о войне того периода. В письме писателяфронтовика Г. Ф. Боровикова И. Ф. Обьедкову от 5 апреля 1976 г. о подходе к трактовке

истории в СССР сказано: «У меня есть серьёзные вещи: три романа, несколько повестей, десятки рассказов. В них социальное исследование, острые злободневные вопросы, диалектика жизни. Но они не публикуются. Один партийный деятель высокого ранга назвал меня «левым». Другой,

59

прочитав мою повесть (15 авт. листов) о первых днях войны, когда немцы дошли до Волги, сказал с апломбом: «Мрачно... до Волги отступали по тактическим соображениям»6.

После распада СССР, социалистического лагеря поменялись и идеология, и трактовка истории Второй мировой в государстве Российская Федерация. Как же восприняли советские ветераны новые подходы к истории своей страны и собственной жизни?

Из девяти опрошенных ветеранов шестеро недовольны итогами той войны. Они полагают, что наша страна проиграла в исторической перспективе из-за распада СССР. Дело тут в двойственности основной доминанты мировоззрения представителей фронтового поколения – любви к Родине. Родина в их восприятии часто отождествляется с государством, Советской и нынешней властью. Александра Матвеевича Журнакова, сапёра Великой Отечественной, спросили: «За что Вы в той войне воевали?

ОТВЕТ: За страну, за народ свой, за себя. Сам за себя, самое главное. Мы даже не думали, так были воспитаны. У нас была страна, я знал, что её надо защищать, и никто не придёт, чтобы нам конфетку дать. Сейчас говорят, что Колчак, Махно, Деникин – хорошие. Они как люди хорошие, образованные. Но они наши враги, я так понимаю. Я против Колчака лично ничего не имею, против Деникина, но они мои враги.

ВОПРОС: А против Советской власти?

ОТВЕТ: Ничего, она для меня была святыня и сейчас святыня…7 Иван Петрович Чернядьев, сапёр Великой Отечественной,

отрицательно относится к политике Советской власти в отношении крестьян, ему тяжело пришлось в жизни из-за пребывания в фашистском плену в 1942– 1945 гг., но он различает любовь к Родине и отношение к власти: «ВОПРОС: Как можно защищать такую власть?

ОТВЕТ: Так защищали, ещё как защищали! ВОПРОС: Согласитесь, это понять не просто. ОТВЕТ: Трудно понять.

ВОПРОС: У Вас есть какое-то объяснение?

ОТВЕТ: Родину надо защищать! Не власть, а Родину защищать. Так вот, такое было настроение. И шли мы без всяких слёз, и без всего. И на фронт спокойно шли, и на фронте спокойно воевали. Так что вот такие отношения были»8.

Из девятерых респондентов четверо полагают, что на протяжении 60 лет ни Советское государство, ни нынешняя власть не проявили должной заботы о ветеранах войны. Вот как оценивает меру воздаяния за свой труд в тылу Антонина Ивановна Повышева, в годы войны санитарный фельдшер Сунского райздравотдела Кировской области: «У нас вообще никаких льгот, всё сняли, дали 200 рублей. 220 простым, а нам, труженикам тыла – 250. Мы всю войну отпахали, а они тоже пенсионеры, которым заменили льготы, – всем же заменили эти льготы. Нам на 30 рублей больше. Мы всю войну горбатились, а они работали в тепле. Вот сравнить даже работу в госпиталях:

60