Единая цифровая среда доверия формирование и поддержание

22

Вюридической литературе одно из немногочисленных содержательных определений понятия «информационная среда» применительно к доверию дано профессором С.М. Зыряновым, который понимает под ней «совокупность общедоступных информационных ресурсов в любой форме (печатной, телекоммуникационной и цифровой)» . Категория «информационные ресурсы» охватывает как отдельные документы и массивы документов, так и порталы, медиатеки, библиотеки, информационные системы и реестры и т.д., находящиеся в ведении органов публичной власти, коммерческих и общественных организаций, доступные для субъектов информационных отношений, а также информационную инфраструктуру, обеспечивающую обмен информацией.

Вцелом соглашаясь с приведенной характеристикой «информационной среды», считаем важным, во-первых, отметить, что не совсем понятно, почему автором при определении информационной среды вводится ограничение в виде общедоступности ресурсов? Едва ли правовой режим обращения к информационным ресурсам имеет здесь какое-либо значение. Во-вторых, расширение круга объектов правового регулирования по мере цифровизации различных общественных отношений, включение в сферу правового воздействия цифровых активов, объектов, которые уже не охватываются категорией «информационные ресурсы».

Всвою очередь, категория «доверие» находится в центре внимания представителей различных социальных наук достаточно продолжительный период времени. Будучи социальным феноменом, доверие первоначально рассматривалось философской этикой и теологией, впоследствии получив свое теоретическое осмысление и интерпретацию в социологии, экономике, политической и правовой науках2

Зырянов С.М. Категория «информационная среда» как пространство доверительных отношений // Единая цифровая среда доверия – правовые аспекты: сборник материалов Международной научно-практической конференции (Москва, 23 мая 2019 г.) / коллектив авторов; отв. ред. С.М. Зырянов, Л.К. Терещенко. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2019. С. 17–21.

2 См.: Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию / пер. с англ. М.: ACT; Ермак, 2004. 730 с.; Штомпка П. Доверие – основа общества. М.: Логос, 2012. 440 c.

23

В теории права категория «доверие» исследуется сравнительно недавно. Обобщая результаты имеющихся исследований, можно констатировать, что вопросы о содержании, природе, и функциях доверия в праве остаются достаточно дискуссионными. Термин «доверие» многозначен. Доверие в праве имеет различные проявления и может рассматриваться в разных аспектах. В частности, А.Н. Кокотов в своем монографическом исследовании указывает, что доверие в праве присутствует как «а) сущностная подоснова права; б) значимый внешний фактор влияния на право; в) особый предмет правового воздействия, регулирования; г) элемент правосознания (мотив правового поведения правотворческих органов, адресатов правовых норм); д) фоновые результирующие состояния правовой действительности, правовой жизни; е) ценности, играющие роль объективных критериев проверки социальной действительности»

Схожий, но более широкий перечень проявлений доверия в праве приводит Н.А. Арапов: «1. внешний фактор влияния на право и показатель правовой культуры; 2. предмет правового регулирования; 3. облеченная в правовые формы ценность, в т.ч. играющая роль критерия действительности норм, устанавливаемых государством; 4. часть правосознания, в т.ч. мотив правового поведения; 5. категория, объясняющая цель вводимого регулирования; 6. юридический факт; 7. основание правовых конструкций. Презумпции, фикции… выстроены на элементах веры, доверия» 2

Обращениекположениямнациональногопроекта«Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации»3 которым определена задача формирования цифровой среды дове-

рия, показывает, что доверие в проекте рассматривается в первую очередь как объект правового регулирования. Так, указанной

1 Кокотов А.Н. Доверие. Недоверие. Право. М.: Юристъ, 2004. 192 c.

2 Арапов Н.А. Принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства в российском конституционном праве и правосудии: дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2015. С. 39.

3 Паспорт национального проекта «Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации» // URL: https://digital.gov.ru

24

программой отмечается необходимость создания правовых условий для формирования цифровой среды доверия, принятия соответствующих правовых актов.

Само доверие рассматривается в юридической литературе как «уверенное и вместе с тем рискованное ожидание доверяющего о том, что субъект или объект, которым он доверяет, будут действовать или функционировать согласно тем качествам, которые вызывают к ним доверие» . Однако такое определение так или иначе охватывает все проявления доверия, в том числе те, которые не имеют какого-либо правового значения. В этой связи на первый взгляд справедливой кажется критика Ж.К. Тихоновой, которая указывает на необходимость разграничения доверия как социального и психологического явления и доверия как правовой категории. К числу отличительных признаков доверия как правовой категории автор предлагает относить зависимость от объекта (субъекта), которому оказывается доверие, нестабильность, алеаторность, прогностичность, избирательность, верифицируемость, специальный субъектный состав, выражение в действиях2. Однако даже поверхностный анализ предлагаемых призна-

ков демонстрирует, что часть из них характерна и доверию как

социальному и психическому явлению (алеаторность), а следовательно, они не могут рассматриваться в качестве отличительных. Другие признаки, как, например, выраженность в действиях, исключают такие важные проявления доверия в праве, как «часть правосознания».

На наш взгляд, с учетом многообразия проявлений доверия в праве, говорить об универсальной совокупности отличительных признаков доверия как правовой категории затруднительно, поскольку совокупность этих признаков применительно к каждому из проявлений доверия в праве будет различаться. Более того, доверие, именно будучи социальным явлением, попадая в область действия права, приобретает свойства предмета правового

Арапов Н.А. Указ. соч.

2Тихонова Ж.К. К вопросу о доверии в праве // Вопросы экономики и права. 2019. № 127.

С.7–9.

25

регулирования, а потому противопоставление доверия как социального явления и доверия как правовой категории представляется необоснованным. В социологических исследованиях подчеркивается, что «современное доверие далеко не является одномерной структурой; это не фиксированная конструкция и является постоянно изменяющейся заодно с основными детерминантами экономического базиса» , «доверие по себе самостоятельный, сложный и комплексный социальный феномен, со своей собственной динамикой и развитием» 2

Информационное пространство рассматривается сегодня как виртуальное место обитания человечества, где возникают, развиваются и прекращаются общественные отношения. Частью этого пространства выступает и единая цифровая среда. Цифровая среда применительно к доверию как субъективному отношению к себе, к другим и к миру, которое имеет эмоционально-чувственную основу и отражает внутреннюю позицию личности, выступает его объектом. Упрощенно можно говорить о том, что цифровая среда доверия – эта такая среда, в которой обеспечен «необходимый» уровень доверия

Используя элементы цифровой среды, субъекты права (физические и юридические лица) вступают в различные правоотношения. Уверенность указанных субъектов, во-первых, в конфиденциальности, сохранности и целостности предоставляемых при их взаимодействии данных, во-вторых, в достоверности информации, составляющей цифровую среду, в-третьих, в субъектах,

скоторыми осуществляется информационное взаимодействие

сиспользованием цифровой среды, в том числе в юридической значимости такого взаимодействия, позволяет охарактеризовать цифровую среду в качестве среды доверия. Доверие в данном случае должно рассматриваться как состояние цифровой среды. Сама цифровая среда может характеризоваться различным уровнем

Веселов Ю., Синютин М., Капусткина Е. Доверие, мораль и рынки. Переосмысливая экономику и общество на примере России. Франкфурт-на-Майне: Изд-во Петер Ланг, 2016. С. 90.

2 Веселов Ю.В. Доверие в цифровом обществе // Вестник СПбГУ. Социология. 2020. Т. 13. Вып. 2. С. 136.

26

доверия (от полного недоверия до полного доверия). Необходимым условием для достижения высокого уровня доверия к цифровой среде выступает обеспечение информационной безопасности информационных ресурсов, ее составляющих, и складывающегося с их использованием информационного обмена.

С учетом изложенного, под цифровой средой доверия следует понимать совокупность информационных ресурсов в цифровой форме, в том числе цифровых объектов и активов, при взаимодействии с которыми и (или) с их использованием для субъектов права обеспечены информационная безопасность, стабильность и определенность правил и условий такого взаимодействия, а также гарантируются добросовестность и равенство участников информационного обмена, достоверность и неизменность цифровых объектов.

Л.К. Терещенко

§2. ИДЕНТИФИКАЦИЯ СУБЪЕКТОВ

ИОБЪЕКТОВ – НЕОБХОДИМОЕ УСЛОВИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ЕДИНОЙ ЦИФРОВОЙ

СРЕДЫ ДОВЕРИЯ

Необходимость идентификации личности существует неопределенно давно. В эпоху бумажных документов процедуры идентификации были достаточно отлажены. Серьезные проблемы в данной сфере возникли с переходом на электронный документооборот, с формированием цифровой экономики и необходимостью удаленной идентификации.

На решение этих проблем направлен целый ряд новелл в законодательстве. К ним следует отнести принятый в 2011 г. Федеральный закон № 63-ФЗ «Об электронной подписи» , расширивший возможность использования различных видов электронных подписей без привязки к конкретной технологии; с учетом внесенных существенных изменений (Федеральным законом от 27 декабря 2019 г. № 476-ФЗ)2 в указанный Федеральный закон, направленных на создание условий для расширения применения различных видов электронной подписи и формирования цифровой среды доверия, расширения применения квалифицированного сертификата. В том числе установлены более жесткие требования к удостоверяющим центрам; предусмотрено появление нового вида организаций – доверенных третьих сторон, которые призваны подтверждать действительность электронных подписей документов, проверять соответствие сертификатов установленным требованиям, проверять полномочия участников электронного взаимодействия и др.

Собрание законодательства РФ, 2011, № 15, ст. 2036.

2 Собрание законодательства РФ, 2019, № 52 (ч. I), ст. 7794.

28

Не менее важное значение для решения проблем идентификации имеют такие меры, предусмотренные Национальной программой «Цифровая экономика Российской Федерации», как создание единой системы идентификации и аутентификации (ЕСИА)1; введение в правовое поле биометрической идентификации2, позволяющие с достоверностью установить личность вступающего в конкретные отношения, его правовой статус, другую предусмотренную необходимую информацию, что является основой в том числе для формирования юридически значимого электронного документооборота.

Идентификация в рамках электронного документооборота позволяет нам убедиться, что мы имеем дело с конкретным субъектом, что направленное нами сообщение и полученное нами от этого субъекта сообщение имеют неизменное содержание.

Что такое идентификация? Существенную проблему при регулировании процедур идентификации составляет понятийный аппарат. Прежде всего, следует обратить внимание на то, что определения идентификации в Федеральном законе от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»3 (далее – Закон об информации) до последнего времени не существовало, хотя сам термин «идентификация» употребляется более семидесяти раз.

Такое возможно в двух случаях:

–когда термин является общеупотребительным и не требует пояснения

–когда определение термина уже дано в другом федеральном

законе Термин «идентификация» действительно употребляется в за-

конодательных и особенно подзаконных актах достаточно часто, но применительно к разным объектам идентификации и в разных

Однако эта система далеко не полная и не охватывает все население Российской Феде-

рации

30

Следует согласиться с В.Б. Наумовым, что происходит «явное размывание термина «идентификация», раскрываемого поразному в различных документах» . Действительно, отсутствие общего определения идентификации лишает однозначности понимания и осложняет правоприменение. По мере необходимости решения проблемы определения субъекта (или объекта) в той или иной сфере, в законодательство вводятся соответствующие требования идентификации с учетом специфики соответствующей сферы, в том числе в части возможных используемых методов.

Так, одно из первых определений идентификации было дано в Федеральном законе от 25 июля 1998 г. № 128-ФЗ «О государственной дактилоскопической регистрации в Российской Федерации»2 согласно которому «идентификация личности человека по отпечаткам пальцев (ладоней) рук – это установление тождественности проверяемых отпечатков пальцев (ладоней) рук и определение их принадлежности одному лицу». Как видим, дано определение идентификации применительно только к одному используемому методу идентификации, не применимое в других случаях.

Более общее определение было дано в Федеральном законе от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»3. В этом случае нет указания на конкретный метод, но четко определена весьма ограниченная сфера применения: идентификация рассматривается как совокупность мероприятий по установлению сведений о клиентах, их представителях, выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и подтверждению достоверности этих сведений с использованием оригиналов документов и (или) надлежащим образом заверенных копий и (или) государственных и иных информационных систем.

Большое количество определений идентификации в различных сферах содержится в нормативных правовых актах разного

31

уровня. Вместе с тем обращает на себя внимание отсутствие определения электронной идентификации, которая становится все более востребованной и, по сути, должна стать основной в условиях цифровой экономики и пандемии.

Всвязи с этим представляет интерес понятие электронной идентификации в Евросоюзе. В соответствии с Регламентом

№910/2014 Европейского парламента и Совета Европейского союза «Об электронной идентификации и удостоверительных сервисах для электронных транзакций на внутреннем рынке и об отмене Директивы 1999/93/ЕС» электронная идентификация означает «процесс использования персональных идентификационных данных в электронной форме, уникальным образом идентифицирующих физическое лицо, юридическое лицо или физиче-

ское лицо, представляющее юридическое лицо»

Вэтом определении используется очень важный термин, отсутствующий в российском законодательстве: это персональные идентификационные данные, под которыми понимается набор данных, позволяющих установить личность физического или юридического лица или физического лица, являющегося представителем создаваемого юридического лица. Важным представляется и то, что персональные идентификационные данные могут быть не только у физического лица, но и у юридического. Исходя из базовых принципов российского законодательства вряд ли понятие персональных идентификационных данных можно отнести к юридическим лицам, но идентификационные данные у юридических лиц, несомненно, есть.

Как справедливо отмечает В.Б. Наумов, «имеющие правовое значение процессы идентификации могут быть самыми разнообразными, иметь цели и задачи, приводить к идентификации лица или объекта либо идентификации принадлежности того или иного лица или объекта к группе» 2

Федеральным законом от 31 декабря 2017 г. № 482-ФЗ в Федеральный закон № 149-ФЗ включена ст. 14.1 «Применение информационных технологий в целях идентификации граждан Российской

Принят в г. Брюсселе 23.07.2014. См.: СПС «КонсультантПлюс».

2 Наумов В.Б. Институт идентификации в информационном праве: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2020.