РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ

С.В. Минаев

ГЛОБАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА: 2009 ГОД

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР

МОСКВА

2010

ББК 65.5 М 57

Серия

«Глобальные проблемы современности»

Центр научно-информационных исследований глобальных и региональных проблем

Отдел Азии и Африки

Автор обзора – кандидат экономических наук С.В. Минаев

Глобальная экономика: 2009 год: Аналит. обзор /

М57 РАН. ИНИОН. Центр научн.-информ. исслед. глобал. и регион. пробл. Отд. Азии и Африки. – М., 2010. – 72 с. – (Сер.: Глобал. пробл. современности).

ISBN 978-5-248-00533-8

Вобзоре анализируются проблемы развития мировой экономики в 2009 г. Основное внимание уделяется глобальному финансовоэкономическому кризису и его последствиям.

Представлены новейшие исследования основных тенденций развития и событий последнего времени, различные теоретические интерпретации глобального кризиса.

Для специалистов по мировой экономике и финансам, востоковедов и ученых других социогуманитарных дисциплин, для преподавателей высшей школы и всех интересующихся проблемами аф- ро-азиатского мира.

ББК 65.5

2

до рекордно низкого уровня, котировки американских акций затем неуклонно и довольно быстро росли. Некоторое улучшение настроения участников мирового валютного рынка вылилось в то, что доллар перестал быстро расти, так как потребность в американской валюте как единственной ценности в рушащейся глобальной экономике несколько снизилась. Напротив, в течение года несколько вырос курс единой европейской валюты. Прекратилась также паническая распродажа нефтяных фьючерсов – спекулянты на мировом валютном рынке приободрились и стали смелее играть на повышение. В результате в 2009 г. мировые нефтяные цены почти удвоились.

Отметим, что в обзоре приводится хроника текущих экономических событий года, сопровождаемая оперативными комментариями политиков, предпринимателей и аналитиков, – эта хроника в основном базируется на материалах информационных агентств Reuters, AP и AFP.

5

представители Демократической партии, к которой принадлежит и сам Обама, разрешил начать расходовать вторую часть того пакета помощи банкам в 700 млрд. долл., который в 2008 г. провела через конгресс республиканская администрация. Таким образом, 700 млрд. долл. помощи оказались как бы поделенными поровну между республиканцами и демократами.

На следующий день после своей инаугурации президент Обама выступил с призывами обеспечить скорейшее преодоление банковско-финансового кризиса в США с помощью быстрых и смелых действий. Отметим, что американский фондовый рынок отпраздновал вступление Обамы в должность весьма своеобразно: котировки акций рухнули. Игроки на рынке не скрывали, что сомневаются в способности новой администрации придумать что-то новое в экономической политике, а следовательно, и в перспективах преодоления кредитного кризиса и возможности повышения прибыльности американских корпораций. Администрации Обамы с самого начала пришлось доказывать обратное. Тимоти Гайтнер, предложенный президентом на пост министра финансов, 21 января заявил в сенате, что президент собирается в течение ближайших недель представить конгрессу и всему американскому народу исчерпывающий план, позволяющий стабилизировать саму основу финансовой системы. Он также намерен обеспечить гораздо более значительную прямую помощь кредитным рынкам. По словам Гайтнера, если бы удалось добиться в этом успеха, то снизилась бы премия за риск предоставления кредитов, понизилась ставка банковского процента, базовый механизм кредитного рынка снова заработал бы. Гайтнер отметил, что необходимо реформировать план его предшественника Генри Полсона по предоставлению 700 млрд. долл. финансовому сектору и сделать эти деньги более доступными для тех организаций, которые занимаются жилищным строительством и выдачей потребительских кредитов.

Сам новый президент США уже на следующий день после инаугурации провел совещание со своими экономическими советниками. На повестке дня стоял отчет о продвижении через конгресс пакета бюджетного стимулирования экономики на сумму 825 млрд. долл. В ходе совещания советники заявили, что процесс идет и ряд профильных комитетов палаты представителей поддерживают этот пакет. Со своей стороны Барак Обама подчеркнул, что замораживает рост зарплат высокопоставленным сотрудникам Белого дома.

7

Можно заметить, что новый, еще более масштабный план помощи экономике за счет бюджетных средств представлял собой еще большее наращивание американского государственного долга. Очевидно было, что финансировать помощь экономике придется за счет покупателей американских облигаций. На мировых финансовых рынках снова возобновились разговоры о том, что США при всей их истории бюджетной платежеспособности по долгам в нынешних условиях тратят слишком уж много заемных средств – так и до дефолта недалеко. Разговоры о дефолте, периодически уже мешавшие доллару в 2008 г., помешали и в 2009 г.

Также можно заметить, что долгое время расходование бюджетных (точнее, заемных) средств на помощь американским банкам последним не помогало. В день инаугурации Обамы акции американской финансовой группы «Citigroup» упали за один день на 20% (а всего за три первые недели года они подешевели на 58%). Между тем «Citigroup» являлась одним из крупнейших получателей средств в рамках программы, по которой американское правительство дает банкам 250 млрд. долл. в обмен на пакеты их привилегированных акций. Эта финансовая группа получила осенью 2008 г. за свои акции 25 млрд. долл., а затем была вынуждена взять взаймы у правительства еще 20 млрд. долл. После того как «Citigroup» в январе 2009 г. отчиталась об убытках за IV квартал 2008 г. в размере 8,29 млрд. долл., она объявила о разделении на две части: «Citicorp» и «Citi Holdings». Первая занялась предоставлением банковских услуг в США и других странах, а вторая стала управлять рискованными активами. В день инаугурации на 29% упали акции еще одного крупного получателя госпомощи – «Bank of America». Этот банк оказался последним, которому предыдущая администрация оказала финансовую помощь. Для того чтобы «Bank of America» смог погасить убытки недавно приобретенного им инвестиционного банка «Merrill Lynch», правительство выдало ему 20 млрд. долл. в дополнение к тем 25 млрд. долл., которые он получил в 2008 г.

Видя, что получение правительственной помощи вызывает скорее не рост, а падение котировок американских банков, банкиры прибегали к оригинальным методам искусственного поднятия этих котировок. На следующий день после инаугурации произошел заметный рост стоимости банковских акций, после того как глава «Bank of America» Кеннет Льюис объявил, что лично приобрел 200 тыс. акций крупнейших американских банков.

8

Впрочем, даже такое самопожертвование не слишком улучшило финансовую атмосферу в США. На деловые круги большое впечатление произвело известие о том, что цена билетов на финал чемпионата Национальной футбольной лиги (Superbowl), который прошел 1 февраля, у спекулянтов упала на 40% – последние жалуются на крайне слабый спрос со стороны болельщиков.

Вначале февраля продолжилась борьба вокруг бюджетного плана спасения американской экономики, выдвинутого новым президентом Бараком Обамой. Казалось бы, план за неделю до этого был принят палатой представителей американского конгресса – они согласились потратить на преодоление кризиса 819 млрд. долл. бюджетных средств. При этом речь шла в том числе и о деньгах, которые могли бы быть в бюджете, так сказать, потенциально: план, одобренный палатой, предусматривал сокращение налогов для граждан и корпораций на 275 млрд. долл. Однако в данном случае это особой роли не играло – при желании можно было представить все так, что эти деньги сначала собраны с налогоплательщиков, а потом розданы им обратно. Тем более что и денег, которые планировалось в рамках этого плана потратить из бюджета напрямую, на самом деле там не будет – бюджет и так имел грандиозный дефицит, а плановые траты этот дефицит лишь грандиозно увеличивали.

Вамериканском сенате планом оказались недовольны все. Республиканцы особо подчеркивали, что в нем предусмотрено недостаточно налоговых льгот, так что план не способен стимулировать развитие экономики, а лишь стимулирует ударное расходование средств, собранных с налогоплательщиков. Сенаторы принялись соревноваться в предложениях по снижению налогов и по расширению расходов. В итоге план сначала вырос до 884 млрд. долл., а потом и вовсе превысил 900 млрд. долл. В частности, 3 февраля сенаторы внесли в план дополнительно 11 млрд. долл. налоговых льгот для тех граждан, которые покупают автомобили,

иеще 6,5 млрд. долл. на поддержку здравоохранения. Правда, предложив резкое увеличение расходов и сокращение доходов бюджета, сенаторы сразу же заметили, что план выглядит совсем уж грандиозным и теперь его финансовые размеры нужно, наоборот, сокращать. В частности, 3 февраля сенат сообщил голливудским кинопродюсерам, что урезает те 200 млн. долл., которые первоначально были предусмотрены для поддержки американской киноиндустрии. Впрочем, сенатор Джон Маккейн успокоил про-

9

дюсеров, дав понять, что еще не все потеряно: «С Голливудом все будет в порядке».

Администрация президента Обамы постоянно призывала сенаторов прекратить править план и принять его хоть в какомнибудь виде: «Америка не может ждать!» Впрочем, согласно опросам, 50% американцев не ждали от плана в любом его виде ничего хорошего, полагая, что такая масштабная трата бюджетных средств только ухудшит экономическое положение США.

На мировой валютный рынок дискуссия вокруг плана Обамы оказала большое влияние. Спекулянты в какой-то момент решили, что проблемы с планом свидетельствуют о том, что Америку спасти не так-то просто, и сделали парадоксальный вывод, что пока следует покупать как раз американские доллары. Логика здесь такая: если кризис в США будет углубляться, то углубляться он будет и во всем остальном мире. Никакая валюта в таких условиях не может считаться стабильной, следовательно, поневоле придется выбрать единственную валюту, которая хотя бы по традиции является мировой. А это американский доллар. Вопрос о судьбе американской валюты в условиях дальнейшего нарастания неразберихи в американской экономике спекулянты сочли теоретическим и предпочли его сейчас не рассматривать. Дискуссии вокруг плана Обамы приобрели и явный международный оттенок. В варианте, принятом палатой представителей, план предусматривал особую оговорку, которую образно называют «Покупай американское!» Имеется в виду, что грандиозное расходование средств американских налогоплательщиков должно принести пользу именно американской экономике, а не европейской, китайской или японской. Поэтому план прямо запрещает расходование бюджетных средств на промышленные проекты, если не доказано, что все использованные в этом проекте железо, сталь и прочие промышленные компоненты произведены в США. Критики оговорки немедленно заявили, что в условиях современной глобальной экономики это нереально и подобное законодательное требование способно лишь вызвать ответные меры в других странах. Вместо спасения американской экономики начнется очередная торговая война, столь типичная для начала 2000-х годов, когда глобального кризиса еще не было.

Как заявил сенатор Маккейн, если США примут такую оговорку, то будет лишь вопросом времени, когда другие страны прибегнут к таким же протекционистским мерам. При этом Маккейн особо отметил явное повторение опыта 1930-х годов, когда перед

10

лицом экономического кризиса США ввели протекционистские пошлины на ввоз важнейших импортных товаров. Все остальные страны немедленно последовали американскому примеру, в результате экономический кризис вылился в многолетнюю общемировую экономическую депрессию. Однако когда предложение Маккейна отменить оговорку было вынесено на голосование, сенаторы его отклонили (голоса распределились со счетом 65:31). Администрация Обамы, в свою очередь, дала понять, что не в восторге от протекционистской оговорки и надеется, что она какнибудь исчезнет сама по себе, когда окончательный вариант плана будет согласован.

Когда 10 февраля сенат после долгих препирательств всетаки утвердил план Обамы, который предусматривает бюджетную поддержку экономики (в варианте, одобренном сенатом, эта поддержка была оценена в 838 млрд. долл.). Оговорка «Покупай американское» в нем сохранилась (хоть и с замечанием, что при ее исполнении США все-таки должны соблюдать двусторонние внешнеторговые договоренности). Сохранение оговорки тут же вызвало резкую критику других стран. В частности, бразильский министр иностранных дел Сельсо Аморим заявил, что она является явным проявлением американского протекционизма, принесет США больше проблем, чем выгод, и Бразилия готова возбудить дело в ВТО о незаконности такой оговорки. Впрочем, заметил Аморим, естественно, что все правительства в период нынешнего кризиса стремятся защитить прежде всего свои собственные страны.

С выдвижением ответного лозунга «Покупай европейское» возникли значительные проблемы. Потому что в начале французский президент Николя Саркози заявил, что при оказании антикризисной помощи терпящей бедствие французской автомобильной промышленности необходимо потребовать, чтобы автокомпании перенесли производство из-за рубежа (в частности, из Чехии) непосредственно во Францию. Чехия немедленно возмутилась таким проявлением внутриевропейского протекционизма и, пользуясь тем, что именно она председательствует сейчас в Евросоюзе, инициировала перенесение дела о поведении Франции на общеевропейский уровень.

Тогда же, 10 февраля 2009 г., новый министр финансов США Тимоти Гайтнер выступил еще с одним планом – расширения государственной помощи банкам. В результате у США оказалось сразу два спасательных плана – Обамы и Гайтнера. Если учесть, что то-

11

гда еще не прекратил действие план помощи финансовой системе, разработанный предшественником Гайтнера Генри Полсоном, то планов оказалось целых три.

Как указал Гайтнер, в соответствии с его планом американская ФРС расширяет кредитование терпящих бедствие банков: к тому моменту на эти цели было выделено 200 млрд. долл., а нужен был, по мнению Гайтнера, 1 трлн. долл. Кроме того, предлагалось создать частногосударственный инвестиционный фонд с капиталом 500 млрд. долл. для скупки у банков кредитов, обеспеченных (точнее сказать, необеспеченных) залогом недвижимости. При необходимости капитал фонда должен быть увеличен до 1 трлн. долл. Частные деньги, как предполагалось, поступят в фонд позднее, а для начала он будет формироваться из бюджетных средств. Министр особо подчеркнул, что, несмотря на все усилия в области национализации американских банков, оказания им финансовой помощи, раздачи им дешевых кредитов, банковская система как не работала, так и не работает (23, с. 2).

Министр выразил уверенность, что его план разморозит кредитный рынок (пока банки по-прежнему упорно отказывались ко- го-либо кредитовать), усилит финансовые позиции банков и обеспечит необходимую помощь владельцам домов, а также мелким предпринимателям. Расширение программы кредитной помощи банкам и другим финансовым организациям со стороны ФРС, в свою очередь, позволит обеспечить увеличение потребительского кредитования (в том числе стимулирует выпуск кредитных карточек), а также оживит рухнувший рынок ипотечных кредитов. Гайтнер также отметил, что его план позволит банкам облегчить доступ ко второй половине бюджетной помощи в 700 млрд. долл., которая была предусмотрена еще планом Полсона (притом что расходование первой половины этой помощи никаких заметных результатов банковской системе не принесло) (23, с. 2).

Для того чтобы получить деньги по новому плану, банкам придется принять на себя обязательства полностью раскрыть информацию о реальном финансовом состоянии, а также снизить зарплату руководству и сотрудникам. Выступление Тимоти Гайтнера произвело большое впечатление. Редактор экономических новостей британской Би-би-си Стефани Фландерс отметила, что, по ее мнению, администрация Обамы страдает неврозом национализации банков в еще большей степени, чем администрация Буша.

Игроки на американском фондовом рынке также сочли, что план Гайтнера мало что проясняет и в любом случае никто не

12

гарантирует, что расширение государственной помощи американским банкам заставит их все-таки возобновить нормальное кредитование экономики. Поэтому рынок встретил новый план очередным обрушением котировок.

После оглашения плана Гайтнера палаты американского конгресса приступили к согласованию окончательного варианта плана Обамы. Дискуссии продолжились прежде всего относительно размеров бюджетной помощи экономике (как в виде сокращения налогов, так и в виде расширения государственных расходов). Положение осложнялось тем, что в палате представителей конгресса республиканцы вообще не поддержали план, а в сенате голосовавших за этот план республиканских сенаторов оказались единицы, так что план прошел исключительно за счет большинства представителей Демократической партии в обеих палатах. Республиканцы в сенате постоянно говорили, что демократы в палате представителей недостаточно сократили налоги, а демократы в сенате жаловались, что недостаточно расширены расходы. В итоге в какой-то момент при рассмотрении плана в сенате его размеры вообще превысили 900 млрд. долл. При согласовании окончательного варианта плана все-таки пришлось сделать его скромнее, и 17 февраля план был подписан президентом Обамой в объеме 787 млрд. долл.

Важно, что администрация президента в конце концов смирилась с сохранением в плане особой оговорки под названием «покупай американское», в соответствии с которой получатели бюджетной помощи при осуществлении инвестиционных проектов обязаны закупать железо, сталь, а также любые промышленные товары, необходимые в строительстве, исключительно американского производства. В связи с этим в ходе визита Барака Обамы 19 февраля в Канаду президенту пришлось специально оговорить, что товары из Канады, которая направляет 75% своего экспорта в США, не будут каким-то особым образом дискриминироваться: канадские власти прямо сказали, что их беспокоит взлет американского протекционизма в условиях кризиса.

В марте администрация президента Барака Обамы объявила, что начинает реализацию программы помощи гражданам, получившим ипотечные кредиты и не имеющим возможности по ним расплатиться. (Собственно, именно рост числа таких граждан в США и послужил толчком к началу нынешнего всемирного финансового кризиса.) Идея программы заключалась в том, чтобы финансово стимулировать кредиторов к реструктурированию ипо-

13

течных кредитов и, соответственно, уменьшению ежемесячных платежей, взимаемых с владельцев заложенных домов. На такое стимулирование было выделено 75 млрд. долл. При этом заемщик еще должен был доказать кредитору и властям, что действительно попал в безвыходное финансовое положение и просто не может платить оговоренные ранее проценты по кредиту. Доказательством безвыходности положения, указали американские власти, является потеря работы в ходе финансового кризиса или явное снижение получаемых доходов. Так как на реализацию плана Обамы по помощи американской экономике и гражданам предусмотрены немалые деньги, которых бюджет из-за грандиозного дефицита в действительности не имеет, на прошлой неделе Барак Обама предложил программу сокращения бюджетных расходов на 40 млрд. долл. ежегодно. Он отметил, что до сих пор происходит масштабная бессмысленная растрата бюджетных средств, связанная, в частности, с тем, что функции государственного аппарата передаются в аутсорсинг частным фирмам, которые заламывают за это непомерную цену. Также Обама выступил с критикой государственного оборонного заказа, при котором деньги выделяются неким приближенным к властям фирмам без всякого аукциона. Критическое настроение Обамы было не в последнюю очередь связано с тем, что он сам подвергся критике. Бывший конкурент Обамы в борьбе за президентское кресло республиканец Джон Маккейн подчеркнул, что новые президентские вертолеты стоят непомерно дорого.

Отсутствующие в бюджете деньги, нужные для спасения американской экономики, минфин США добывал в 2009 г. с помощью невиданных до тех пор по размаху размещений государственных облигаций, как обычных краткосрочных, так и кризисных долгосрочных. В марте 2009 г. инвесторы оживленно обсуждали планы минфина продать облигации на 60 млрд. долл. До тех пор облигации пользовались очень большим спросом (нужно же кудато вкладывать деньги в условиях, когда рынок акций находится в крайне плохом состоянии). Однако американские инвесторы не скрывали, что в дальнейшем будут осторожнее относиться к покупке этих бумаг, особенно долгосрочных, поскольку кредитоспособность американского правительства при его грандиозных расходах уже не выглядит столь бесспорной. Одновременно очередной раз подтвердилось, что все израсходованные на помощь американской финансовой системе и экономике в целом деньги пока не дали заметного результата. В начале марта Федеральная

14

резервная система выпустила свою «бежевую книгу» – обзор состояния экономики США, который суммирует результаты проведенных 12 федеральными резервными банками опросов предпринимателей. В обзоре сообщалось, что положение в национальной экономике не только не улучшилось, но еще более ухудшилось. Ухудшение коснулось множества секторов этой экономики, за крайне редкими исключениями вроде производства основных видов продовольствия и медикаментов. Предприниматели оценивали шансы на улучшение дел в экономике в ближайшем будущем как крайне низкие и полагали, что какие-либо изменения в лучшую сторону возможны не раньше конца 2009 или начала 2010 г. В обзоре также говорилось, что в стране продолжается массовое сокращение работников всех категорий – от строительных рабочих до деловых консультантов и бухгалтеров. Безработица в США в январе 2009 г. достигла 7,6% экономически активного населения»– самого высокого уровня за 16 лет. По оценкам экспертов, в феврале безработица выросла уже до 7,9% экономически активного населения, так как за месяц предприниматели уволили не менее 650 тыс. работников. При этом поиск новой работы становился бесперспективным делом. Так, по сообщению одной из опрошенных нью-йоркских компаний, агентство по занятости, с которым она работала, фактически прекратило свою деятельность в связи с полным отсутствием перспектив найти для желающих хоть какоето рабочее место.

ФРС также отметила, что происходит резкое падение производства в американской обрабатывающей промышленности и заметное падение производства во всех остальных отраслях. Снижение производства связано с резким уменьшением спроса, причем не только в самих США, но и в других странах, которые раньше были импортерами американской продукции, а теперь сами испытывают финансовый кризис и спад производства. Особо ФРС подчеркнула почти полное отсутствие спроса на новые американские автомобили – впрочем, на подержанные автомобили кое-какой спрос сохранился. Глава ФРС Бен Бернанке предполагал использовать результаты обзора, чтобы обосновать сохранение процентных ставок на рекордно низком уровне на заседании ФРС 17– 18 марта. Выступая в начале марта в конгрессе, Бернанке назвал шансы на то, что план Обамы стоимостью 787 млрд. долл. действительно поможет экономике, крайне неопределенными.

В апреле американские власти объявили, что уровень безработицы в США достиг 8,5% трудоспособного населения, став

15

самым высоким за 25 лет. С декабря 2007 г. работу потеряли уже 5,1 млн. американцев. Только в марте 2009 г. было сокращено 663 тыс. рабочих мест. Более того, к середине 2009 г. возникли значительные проблемы у получателей пособий по безработице, которые не могут выплачиваться постоянно. Обычно власти штатов выплачивают пособие в течение 26 недель (размер дотации в среднем составляет 350 долл. в неделю). В 2008 г. американский конгресс сначала продлил этот срок на 20 недель, а затем еще на 13 недель для штатов с самой высокой безработицей. В марте 2009 г. четверть всех безработных не имела работы в течение шести месяцев и более – самый высокий показатель со времен экономического спада 1981–1982 гг. В итоге может оказаться, что 700 тыс. безработных к середине нынешнего года исчерпают даже продленный срок получения пособий по безработице. При этом найти работу будет все труднее – по оценкам американских экспертов, к концу года уровень безработицы может вырасти до 10% трудоспособного населения.

Комментируя состояние рынка труда, министр финансов США Тимоти Гайтнер заявил, что «потребовалось много времени для того, чтобы дойти до нынешнего тяжелого положения, и потребуется много времени, чтобы из него выйти» (45, с. 1). Министр дал понять, что власти и сами могут внести свой вклад в увольнение сотрудников. В тех банках, которые теперь будут обращаться за финансовой помощью к правительству, оно может уволить руководство. Как подчеркнул Тимоти Гайтнер, если в будущем банкам потребуется экстренная помощь для преодоления кредитного кризиса, власти сделают все для того, чтобы гарантировать не только сохранность денег налогоплательщиков, потраченных на такую помощь, но и реорганизацию деятельности банков, с тем чтобы усилить их финансовые позиции. Если для этого потребуется сменить руководство банков, власти на это пойдут.

Министр также особо отметил важность участия банков в программе по избавлению от долговых бумаг, обеспеченных недвижимостью. Надо заметить, что с исполнением этой программы возникли большие проблемы. Вкратце программа заключалась в следующем: власти создают фонд, который скупает у банков обеспеченные ипотекой долговые бумаги, по которым должники не могут расплатиться. При этом фонд состоит не только из государственных, но и из частных денег, так что его деятельность представляет собой классический пример частногосударственного партнерства. Предполагается, что частные инвесторы будут заин-

16

тересованы в покупке ипотечных бумаг: в разгар кризиса они дешевы, а после преодоления кризиса и восстановления платежеспособности должников непременно подорожают. Собственно, и государство тратит деньги налогоплательщиков на покупку безнадежных долгов именно в расчете на то, что в конце концов они перестанут быть безнадежными, ипотечные бумаги подорожают, их продажа принесет прибыль. Правда, с самого начала было непонятно, по какой цене банки должны продавать эти безнадежные долги. Кроме того, власти установили для частных покупателей таких долгов очень жесткие ограничения – в частности, участвовать в этом проекте могли только инвестиционные компании, у которых уже имелось ипотечных бумаг по меньшей мере на 10 млрд. долл. Таких компаний в США оказалось совсем немного, и в начале апреля 2009 г. министерство финансов было вынуждено отменить это ограничение и предложило участвовать в программе относительно небольшим фирмам. Впрочем, это не стало решением проблем, так как вскрылось одно неожиданное обстоятельство. Частные инвестиционные компании после истории с расследованием деятельности руководства страховой компа-

нии «American International Group», которая, получив от государ-

ства 182,5 млрд. долл. помощи, выплатила высокопоставленным сотрудникам значительные бонусы (расследование закончилось принятием палатой представителей конгресса решения облагать бонусы налогом по ставке 90%), боялись привлекать к себе внимание. Столкнувшись с подобной осторожностью американских богачей, власти США прибегли к денежной помощи властей других стран. В апреле ФРС объявила, что расширяет кредитные линии центробанков других стран и теперь имеет возможность взять сумму, эквивалентную 45 млрд. долл., у Банка Англии (в фунтах), 108 млрд. долл. – у ЕЦБ (в евро), 99 млрд. долл. – у Банка Японии (в иенах) и 35 млрд. долл. – у Национального банка Швейцарии (в швейцарских франках).

В конце апреля 2009 г., выступая на заседании Экономического клуба в Вашингтоне, министр финансов США Тимоти Гайтнер отметил, что Америка и весь мир переживают нечто гораздо худшее, чем простой спад производства: произошла внезапная коррекция финансового изобилия, которая нарушила экономические и рыночные механизмы саморегулирования, и это можно остановить только экстраординарной экономической политикой. США несут значительную долю ответственности за то, что произошло. Впрочем, как дал понять Гайтнер, «США не могут в оди-

17

ночку исправлять общемировую ситуацию и развивающимся странам пора перестать надеяться только на американских потребителей и чрезмерно наращивать свой экспорт. По словам министра, мир должен перейти на такой путь развития, при котором одна страна или группа стран не потребляет больше, чем нужно, в то время как другие страны не производят больше, чем нужно» (11,

с. 2).

Тем временем американские власти активизировали работу по выявлению виновных в нынешнем кризисе. Американский сенат в середине апреля проголосовал за то, чтобы считать кризис событием, сравнимым с террористической атакой 11 сентября 2001 г., и назначить независимую комиссию по расследованию его причин. Как указал инициатор этой меры, республиканский сенатор Джонни Айзексон, единственный путь объективно разобраться в ошибках, которые были совершены,– создать независимую комиссию экспертов, которые скажут, что было правильно, что неправильно и что нужно сделать, чтобы такое не повторилось. После того как создание комиссии одобрила палата представителей конгресса, членам комиссии было дано 18 месяцев для расследования. Их задача – не только по итогам изучения ситуации представить рекомендации конгрессу, но и обратиться к генеральному прокурору США, а также к прокурорам штатов с предложением возбудить уголовные дела и наказать все виновные в кризисе лица и организации. Так как членами комиссии не могут быть госчиновники и конгрессмены (конгрессмены должны лишь выдвинуть кандидатуры независимых финансовых экспертов), то сенат проголосовал за создание параллельной сенатской комиссии, которая займется собственным расследованием и выявлением виновных. Тем временем Нил Барофски, главный инспектор программы по оказанию помощи банкам, терпящим бедствие и получающим помощь из пакета в 700 млрд. долл. (который был введен в действие еще предыдущей администрацией Джорджа Буша), доложил в квартальном отчете конгрессу, что уже возбудил 20 уголовных дел о неправильном расходовании средств из этого пакета: нарушения включали мошенничество с корпоративными акциями и облигациями, ипотечными бумагами, уклонение от налогов, инсайдерские сделки, подкуп должностных лиц. Тимоти Гайтнер сообщил на слушаниях в конгрессе, что в целом доволен ходом спасения американских банков – по его словам, к моменту слушаний подавляющее большинство банков имеет даже больший капитал, чем этого требуют банковские надзорные органы. Более того, по сло-

18

вам министра финансов, в течение года банки способны вернуть властям из ранее полученных аварийных средств 25 млрд. долл. –

враспоряжении правительства окажется свободных 134,6 млрд. долл., которые можно использовать для повторной помощи банкам

влюбой момент.

Впрочем, конгрессмены приняли доклад Барофски как подтверждение их самых худших опасений относительно неэффективности помощи банкам. Председательствующая на слушаниях профессор Гарвардского университета Элизабет Уоррен резко раскритиковала расходование средств из пакета банковской помощи: по ее словам, народ крайне недоволен. Получается, что он платит за программы, смысла которых даже не понимает и не видит от них никакой отдачи – ни для семей налогоплательщиков, ни для экономики в целом. Единственное, что он видит, – это возникшее у банков изобилие денег, из которых те платят управляющим прекрасные бонусы и обустраивают еще более роскошные поля для гольфа, где эти управляющие играют. Все это крайне несправедливо.

В мае одновременно ФРС и администрация президента Барака Обамы объявили, что готовят предложения по широкомасштабному реформированию системы оплаты труда сотрудников американского финансового сектора. Предполагалось, что именно несовершенство этой системы и привело к нынешнему американскому и общемировому финансовому кризису. Инвестиционные компании и банки выплачивали огромные деньги ответственным работникам и простым сотрудникам, сумевшим придумать, как вложить деньги с наибольшей и скорейшей прибылью, несмотря на то что такая прибыль обычно была связана с наиболее рискованными проектами. Получалось, что работников финансовых компаний поощряли за принятие рискованных решений. Ярким примером таких решений было вложение в период бума на рынке недвижимости денег в финансовые инструменты, связанные с залогом недвижимости. Когда оказалось, что огромное число граждан, получавших кредиты под залог недвижимости, не смогли расплатиться по этим кредитам, рухнул не только ипотечный рынок, но и кредитный рынок Америки и всего остального мира. Однако финансовые работники, принимавшие безответственные инвестиционные решения, уже успели получить от руководства огромные суммы в виде бонусов. В соответствии с покаянным заявлением руководителя инвестиционного банка «Goldman Sachs» Ллойда Бланкфейна банки и финансовые фирмы Уолл-стрит прямо-таки

19

состязались в погоне за прибылью и пренебрежении риском и теперь должны полностью изменить свою практику оплаты труда работников для того, чтобы заставить их наконец быть ответственными. «Пока же решения, касающиеся оплаты труда сотрудников, и другие действия банков, особенно тех, которые довели дело до быстрого падения курса своих акций и разорения своих акционеров, свидетельствуют лишь об эгоизме и алчности банкиров»

(47, с. 3).

Как объявила ФРС, она собирается использовать все свои полномочия надзорного и регулирующего органа для того, чтобы банковские холдинговые компании подчинялись таким правилам оплаты труда управляющих и обычных сотрудников, которые не создают стимулов к поведению, подвергающему риску и саму компанию, и финансовую систему в целом. В свою очередь, министр финансов Тимоти Гайтнер объявил, что администрация президента Обамы работает вместе с комиссией по ценным бумагам и биржам над всеобъемлющей реформой системы оплаты труда в финансовом секторе: по его словам, кризис был в значительной степени вызван тем фактом, что оплата труда финансовых работников полностью оторвалась от реальности. Поэтому крайне важно, чтобы финансовый сектор изменил практику оплаты труда, с тем чтобы она перестала в такой степени поощрять чрезмерный краткосрочный риск. Гайтнер указал, что администрация передаст соответствующие предложения в американский конгресс и это будет частью общего плана реформирования всей системы государственного финансового надзора (этот план кроме всего прочего предусматривает придание ФРС функций регулятора «системного риска» в банковской сфере).

Надо заметить, что в данном случае американские власти имели в виду распространение госрегулирования зарплат на все финансовые организации, а не только на те, которые, как сейчас, подвергаются госрегулированию зарплат потому, что получили финансирование в рамках расходования пакета госпомощи в 700 млрд. долл. Надо заметить и то, что руководители американских банков, получивших госпомощь, проявляли стремление поскорее вернуть деньги налогоплательщиков в бюджет исключительно для того, чтобы с этих банков были сняты ограничения на размеры зарплат и бонусов. В апреле американские власти также столкнулись с необходимостью дополнительного расходования бюджетных средств путем увеличения и без того грандиозного бюджетного дефицита не только на помощь американской эконо-

20

мике, но и на помощь экономике мировой. Барак Обама на встрече G20 в апреле поддержал решение о том, что МВФ должен получить дополнительно 500 млрд. долл. на поддержку страдающих от мирового финансового кризиса стран. В итоге ему пришлось обратиться к конгрессу с просьбой выделить МВФ американскую долю в 100 млрд. долл. Для того чтобы облегчить выполнение своей просьбы, американский президент включил эту сумму в законопроект о выделении денег на продолжение военных операций в Ираке и Афганистане (предполагалось, что законопроект о военных расходах непременно будет поддержан конгрессом, а значит, автоматически будет выделена и помощь МВФ). Президент Обама указал, что 100 млрд. долл. для МВФ будут выделены в виде кредита, так что интересы налогоплательщиков не пострадают, однако ряд конгрессменов не согласились с такой постановкой вопроса, подчеркнув, что деньги для кредита все равно придется брать из бюджета, наращивая его дефицит и увеличивая сомнения в финансовой состоятельности США (45, с. 1).

И в августе 2009 г. власти США и других индустриальных стран поспешили объявить, что их усилия по спасению и собственных экономик, и экономики глобальной дали результат. Собственно, в США, которые остальные страны склонны считать едва ли не главным виновником и мирового кредитно-финансового кризиса, и мирового спада производства, уже в конце июля объявили, что во втором полугодии нынешнего года спад сменился ростом. Как указывалось в полугодовом докладе ФРС конгрессу, рост в оставшиеся месяцы года будет таким, что по итогам 2009 г. американский ВВП снизится всего на 1% – гораздо меньше, чем считалось ранее. Более того, в 2010 г. рост будет продолжаться и ВВП увеличится на 2,1–3,3%. Наконец, в 2011 г. экономический рост составит уже 3,8–4,6%. В докладе подчеркивалось: «Почти все участники обсуждения положения в экономике, проведенного ФРС, согласны, что краткосрочные перспективы развития внутреннего производства улучшились по сравнению с тем, что ожидалось на заседании ФРС в апреле нынешнего года. С одной стороны, это результат того, что в первом полугодии сокращение производства в США оказалось не таким глубоким, как предполагалось, а с другой – того, что во втором полугодии рост явно пойдет быстрее, чем до сих пор считалось, хотя и будет не очень значительным. Потребительские расходы с начала года стабилизировались и перестали сокращаться, продажи новых домов и потребительских товаров более не падают, а снижение инвестиций хотя и

21

продолжается, но уже не так быстро, как в конце прошлого года. Появились признаки того, что экономическая активность восстанавливается, а улучшение состояния финансовых рынков за последние несколько месяцев положительно повлияло на рост совокупного спроса» (48, с. 3).

Кроме того, в начале августа президент Барак Обама, оценивая предварительные результаты воздействия на экономику пакета бюджетного стимулирования стоимостью 787 млрд. долл., заявил, что американские власти прямо сейчас начинают видеть, что предприниматели уже делают какие-то скромные инвестиции в производство, снова встают на ноги – только пока еще не нанимают новых работников.

Другие ведущие индустриальные страны также отчитались о смене экономического спада экономическим ростом. В августе об этом объявили Германия, Франция и Япония. Германия и Франция сообщили, что их экономика за апрель–июль выросла на 0,3% – и это свидетельствует о прекращении спада. Рост японского ВВП во втором квартале вообще составил 0,9%, что для этой страны, уже привыкшей к длительным экономическим спадам безо всяких мировых финансовых кризисов, является очень хорошим результатом. Великобритания в августе официально не объявила о конце спада – ее ВВП во втором квартале, по предварительным данным, сократился на 0,8%. Однако британский министр финансов Алистер Дарлинг все-таки заявил, что для британской экономики известие о том, что спад прекратился во Франции, Германии и Японии, является крайне обнадеживающим: по его словам, это очень хороший знак, свидетельствующий о том, что скоординированные глобальные усилия, предпринятые в течение прошедшего года, начинают приносить плоды. Конечно, совершенно неудивительно, что власти ведущих индустриальных стран при малейшей возможности объявили о преодолении спада. Они потратили огромное количество денег налогоплательщиков на спасение банков (в том числе и путем национализации), несмотря на то что значительная часть налогоплательщиков винила в нынешнем мировом кризисе как раз руководителей этих банков, проводивших крайне безответственную и эгоистичную политику. Они также потратили грандиозные суммы на прямую помощь промышленным предприятиям. Должна же быть какая-то отдача!

Надо заметить, что и российские власти при малейшей возможности объявили о том же. Мало того, что они тоже потратили значительные суммы на помощь банкам и предприятиям, а также

22

смирились с превращением большого бюджетного профицита в большой бюджетный дефицит и нуждаются в свидетельствах небесполезности денежных вливаний. Так, еще российские власти традиционно винили в российском экономическом спаде не столько российскую экономику, сколько экономику мировую, прежде всего американскую, при этом подчеркивая, что невиноватая Россия в условиях глобального финансового кризиса проявила больше устойчивости, чем другие страны. Было бы странно теперь остаться в стороне от мировой кампании заявлений о преодолении спадов.

Вопрос был в том, зачем власти разных стран, в том числе и России, рапортовали о преодолении спада именно в августе 2009 г., ведь они сами постоянно говорили о том, что рост наметился крайне незначительный, да и неустойчивый. Почему бы ни понаблюдать, как пойдут дела дальше? Вопрос, по-видимому, заключался в психологии. Хотя в США кредитно-финансовый кризис на самом деле можно датировать хоть декабрем 2007 г., хоть январем 2008 г., настоящий общемировой кризис, так напугавший граждан всех стран, разразился в августе–сентябре 2008 г. Так что в августе 2009 г. можно было при желании считать, что ему исполнился ровно год. А годовщины принято праздновать.

Надо заметить, что мировой финансовый кризис и государственные усилия по его преодолению явно изменили, так сказать, лицо глобализации. В частности, традиционно одной из характерных черт глобализационного процесса было всеобщее увлечение предпринимателей переводом денег в офшоры. Предполагалось, что таким образом можно сэкономить на налоговых платежах и сохранить банковскую тайну. Огромное количество американских, европейских и российских компаний имели своими владельцами некие фирмы, зарегистрированные в Гибралтаре или на Мальте.

В2009 г. все изменилось. В феврале страны Евросоюза выступили с совместным заявлением, согласно которому необходимы решительные меры по борьбе с офшорами, не сотрудничающими с налоговыми органами иностранных государств и сохраняющими банковскую тайну своих клиентов. Европейцы потребовали сделать эту тему одной из главных на апрельском саммите ведущих экономических держав в Лондоне.

Вмарте подтвердили изменение своей позиции и США. Американские власти ясно дали понять, что больше не будут мириться с уходом налогоплательщиков в офшоры. В условиях кризиса глупо надеяться на возврат офшорных денег в американскую

23

экономику в виде инвестиций, поэтому стало принципиально важным, чтобы деньги вообще не становились офшорными, лишая тем самым бюджет налоговых поступлений. Причем важным не только

сэкономической, но и с политической точки зрения.

Вчастности, Макс Баукус, глава сенатского комитета по финансам, в марте внес в конгресс проект закона, по которому любой американский банк обязан сообщать налоговым органам о переводе денег за рубеж. А сенатор Макс Левин внес законопроект, согласно которому власти должны запретить американским банкам вести любые операции с банками в офшорах, отказывающимися сотрудничать с американскими налоговыми органами. Сенатское

расследование показало, что американцы, держащие деньги на офшорных счетах, недоплачивают бюджету 100 млрд. долл. в год – и для нового президента Барака Обамы ликвидация офшорных налоговых схем являлась жизненно важным подтверждением реальности его усилий по спасению американской экономики.

Врезультате в марте офшоры в массовом порядке стали сдаваться западным властям. Люксембург, Лихтенштейн, Андорра, Сингапур и Гонконг почти одновременно объявили о том, что готовы сотрудничать с иностранными налоговыми органами, сообщая о деньгах налоговых уклонистов и тем самым переставая быть налоговыми офшорами. Надо заметить, что в списке ОЭСР в качестве офшора, не сотрудничающего с иностранными налоговыми органами под предлогом банковской тайны, фигурирует Швейцария. Швейцарский банк UBS уже признался, что на его секретных счетах лежат деньги 47 тыс. американцев, но согласился раскрыть имена лишь небольшого числа из них. И в марте 2009 г. швейцарские власти объявили, что в целом готовы сотрудничать с иностранными налоговиками, но только после детального изучения их запросов, касающихся каждого конкретного налогового уклониста,

ане обмениваясь информацией на постоянной основе (важно, что по швейцарским законам уклонение от налогов не является налоговым преступлением).

На американских предпринимателей антиофшорные настроения властей произвели сильное впечатление. Уже в конце 2008 г. они стали в массовом порядке переносить место регистрации с Бермудских и Каймановых островов, правда, не в США, а как раз в Швейцарию.

Вобщем, конец всеобщего увлечения офшорами в период мирового кризиса неудивителен. Власти США и других стран только и говорили о том, что помогают своим экономикам за счет

24

налогоплательщиков, идя при этом на грандиозные бюджетные дефициты и столь же грандиозные заимствования. Они явно хотели показать рядовым гражданам, что заставят расплатиться за спасение экономики и богачей, которые, по данным исследовательской и консультационной фирмы «Tax Justice Network», держат по всему миру на офшорных счетах 11,5 трлн. долл.

Ясно, что происходившее в 2009 г. заставило исследователей задуматься о связи между кризисом и глобализацией. Лауреат Нобелевской премии по экономике, профессор Колумбийского университета Дж. Стиглиц опубликовал книгу «Свободное падение: свободные рынки и уход глобальной экономики на дно», в которой прямо увязал мировой финансовый кризис и общемировой спад производства с бурно шедшей до сих пор глобализацией и всеобщим увлечением рыночной либерализацией. «Великая рецессия, которая началась в 2008 г. и продолжилась в 2009 г., привела к тому, что миллионы людей в Америке и во всем мире потеряли жилье и работу. Еще больше людей живут в постоянном страхе разделить их печальную судьбу. И почти все, кто откладывал деньги на старость или на обучение детей, столкнулись с почти полным обесценением своих накоплений. Кризис, который начался в Америке, очень скоро стал глобальным, десятки миллионов очень быстро лишились работы – только в Китае таких оказалось 20 млн. человек – и десятки миллионов впали в полную нищету. Нам обещали совсем не это. Современная экономическая наука с ее верой в свободный рынок и глобализацию обещала всем процветание. Разрекламированная «Новая Экономика» – удивительные технологические и финансовые инновации второй половины прошлого века, включая дерегулирование и финансовый инжиниринг, – как предполагалось, дает возможность справляться с финансовым рынком и знаменует конец цикличности производства, когда бум непременно сменяется кризисом. Великая рецессия – величайший спад производства со времен Великой депрессии развеяла эти иллюзии» (42, с. XII). Автор подвергает критике операции по спасению финансовой системы США, проведенные администрациями Буша и Обамы, указывая, что эти операции попрежнему построены на вере в свободный рынок и глобализацию: государство как бы исправляет ошибки, допущенные рынком с намерением после исправления этих ошибок снова перестать вмешиваться в экономику. Стиглиц также предостерегает от веры в то, что уж теперь, после грандиозного мирового кризиса, утихнут споры о соотношении госвмешательства в экономику и свободных

25

рыночных механизмов. «Кто-то мог бы подумать, что с кризисом 2008–2009 гг. дискуссии относительно рыночного фундаментализма – веры в то, что свободные рынки сами по себе способны обеспечить экономический рост и всеобщее процветания, – прекратятся. «Кто-то мог бы подумать, что никогда больше – по меньшей мере, пока воспоминания о нынешнем кризисе будут живо будоражить воображение – не станут утверждать, что рынки являются саморегулирующимся и самокорректирующимся механизмом и мы можем полагаться на то, что участники рынка, преследуя личные цели, обеспечат хорошую работу экономики. Но рыночные фундаменталисты вовсе не думают сдаваться. Они считают, что произошел досадный инцидент, а такие инциденты не отменяют общих закономерностей. Никто же не предлагает отказаться от автомобилей только потому, что они попадают в аварии. Нужно как можно скорее вернуться к состоянию глобальной экономики до 2008 г. Банкиры не виноваты в кризисе. Нужно дать им деньги, которые они просят, прочитать пару лекций по деловой этике и все вновь будет в порядке» (42, с. 12).

Впрочем, в 2009 г. появлялись работы, в которых указывалось, что никакой кризис не отменяет технический прогресс, а именно он делает мир глобальным. Американский исследователь К. Аулетта проанализировал феномен компании «Google», которая за 11 лет существования из разработчика системы поиска информации в Интернете превратилась в глобального поставщика информации с капиталом, который в ближайшее время может достичь 100 млрд. долл.: «Компания, которая ставит под сомнение все и верит в то, что нужно действовать, не спрашивая ни у кого разрешения, преуспела так, как мало кто до нее. В отличие от создателей технологий, которые разрушали то, что было до них – телефон заменил телеграф, компьютер заменил пишущую машинку, – поисковая система Google ничего не разрушила, а дала миру только нечто новое и неосязаемое: знание. И это знание объединило людей и правительства по всему миру» (1, с. XVI).

Разумеется, не все глобализационные вопросы в 2009 г. были непременно связаны с мировым финансовым кризисом. Появлялись исследования, которые свидетельствовали, что глобализация по-прежнему не всесильна – есть ли глобальный кризис или его нет. В июле 2009 г. было опубликовано масштабное исследование, проведенное Э. Борчертом, сотрудником Статистического офиса европейских сообществ (Eurostat), которое свидетельствовало о том, что с точки зрения разницы цен на товары и услуги в

26

странах Евросоюза и других европейских странах не существует не только единой глобальной экономики, но даже единой Европы.

Чтобы составить европейскую ценовую картину, автор проанализировал цены на 2500 наименований товаров и услуг в 37 странах. Из них 27 входят сейчас в Евросоюз, три являются кандидатами на вступление – Хорватия, Македония и Турция, три страны не входят в ЕС, но являются членами Европейской ассоциации свободной торговли – Исландия, Норвегия и Швейцария, наконец, еще четыре западнобалканские страны – Албания, Босния и Герцеговина, Черногория и Сербия – взяты просто для сравнения.

Для удобства исследования товары и услуги поделены на 12 категорий – «Еда и безалкогольные напитки», «Алкогольные напитки и табачные изделия», «Одежда», «Обувь», «Электричество, бензин и другие виды топлива» (сюда входят услуги и товары, используемые в домах и квартирах для освещения и отопления), «Мебель и фурнитура, ковры и ковровые изделия», «Бытовые устройства» (холодильники, стиральные и посудомоечные машины и т.п.), «Бытовая электроника» (телевизоры, аудиосистемы, компьютеры и компьютерные программы, CD и DVD), «Личный транспорт», «Транспортные услуги», «Коммуникации» (почтовые услуги, услуги городской и сотовой телефонной сети, а также стоимость стационарных и мобильных телефонных аппаратов), «Рестораны и отели».

За точку отсчета принимается средняя цена товаров той или иной категории в 27 странах Евросоюза. Для каждой страны выясняется, на сколько процентов цена на эти товары отклоняется от этой точки отсчета. Заодно выявляется максимальный разброс цен. Для тех стран, где единая европейская валюта не в ходу, например для Великобритании, цены пересчитывались в евро. Исследователи выяснили, какую долю товары из той или иной категории занимают в расходах жителей европейских стран. Оказалось, что на еду и прохладительные напитки европеец тратит 18% своих денег – это самая значительная статья расходов. Далее следуют услуги ресторанов, баров и отелей (8% всех расходов), затем алкоголь и табак – 5%. На одежду, как и на личный транспорт, приходится 4% всех расходов, на обувь – 1% (5, с. 2).

Иностранцев, не проживающих в рассмотренных европейских странах, интересует прежде всего не то, на что европейцы тратят больше своих денег, а то, насколько высоки цены на определенный товар в той или иной стране в сравнении с другими.

27

Или, например, где дешевле посетить ресторан и снять номер в отеле. Выяснилось, что еда и безалкогольные напитки дороже всего в Норвегии – на 54% выше среднего уровня в странах Евросоюза. Норвегия, однако, членом ЕС не является. Лидером Евросоюза по дороговизне еды стала Дания, там стоимость еды на 47% выше среднего уровня. Самая дешевая еда среди исследованных стран предлагается в Македонии (на 41% ниже среднего уровня Евросоюза), а среди членов ЕС – в Болгарии (на 33% ниже) (5, с. 4).

Алкогольные напитки и сигареты дороже всего также в Норвегии – на 117% по сравнению со средним уровнем ЕС. Внутри же Евросоюза результат получился неожиданный: самым дорогим алкоголь (правда, в сочетании с сигаретами) оказался в Ирландии. По сравнению со среднеевропейскими ценами – плюс 84%. Самый дешевый алкоголь в Евросоюзе предлагает Румыния (минус 39% по сравнению со средней ценой), а среди всех исследованных стран – Черногория (минус 59%). Анализ рынка одежды дал столь же неожиданный результат. Среди всех стран ЕС самой доступной оказалась одежда в Великобритании – на 17% дешевле, чем у остальных членов союза. Самая дорогая в ЕС одежда в Финляндии (плюс 23%). Среди нечленов самую дорогую одежду предлагает Норвегия (плюс 25%), самую дешевую – Македония (минус 29%) (5, с. 5).

Финляндия лидирует в ЕС и по дороговизне обуви (плюс 21%). По дешевизне лидирует Болгария (минус 20%). Среди нечленов в первой строке списка все та же Норвегия (плюс 37%), а в последней – все та же Македония (минус 23%) (5, с. 6).

Надо заметить, что Великобритания – самая дешевая страна ЕС еще в двух категориях: «Бытовые устройства» (минус 16% по сравнению с Евросоюзом) и «Бытовая электроника» (минус 14%). По дешевизне электроники Великобритания лидирует не единолично, а неожиданно делит первое место с Болгарией. Самой дорогой страной в обеих категориях и среди членов, и среди нечленов Евросоюза оказался такой представитель ЕС, как Мальта: наценки соответственно 41 и 26%. Даже Норвегия, обычно лидирующая в других категориях, здесь отстала (соответственно 22 и 21%). Македония в категории «Бытовые устройства», правда, опередила по дешевизне всех членов ЕС, дав скидку 21%, зато в области электроники не только не поспорила с Великобританией, но, напротив, дала наценку 3%. Что касается автомобилей (вкупе с велосипедами), то безусловным лидером дороговизны стала Дания (плюс 74% к среднеевропейской цене). А безусловным лидером

28

дешевизны – Румыния (минус 16%). Наконец, рестораны и отели среди членов ЕС оказались самыми дорогими также в Дании (плюс 51%), а среди не членов – в Норвегии (плюс 68%). Дешевле всего жить в отелях и ходить по ресторанам в Болгарии – скидка на то и другое 60%.

Ясно, что вышеперечисленными категориями товаров и услуг европейское ценообразование вовсе не ограничивается. Автор подчеркнул, что самый общий показатель дороговизны – это общий уровень потребительских расходов в стране, включающих, в частности, расходы на аренду жилья (но исключающий расходы на его покупку). И действительно: расходы высоки тогда, когда высоки цены. Получилось, что самые высокие расходы (и тем самым цены) в Дании (на 41% выше среднеевропейского уровня), Норвегии (39%) и Швейцарии (30%). Самые низкие расходы из стран ЕС

вБолгарии (на 49% ниже среднеевропейского уровня), из остальных – в Македонии (на 53%). Можно заметить, что ближе всего к среднему по ЕС уровню расходы и цены в Великобритании – на 1% ниже этого уровня. В исследованных категориях товаров и услуг Великобритания также показывает результаты, близкие к среднеевропейским: довольно высокие цены в одних категориях компенсируются относительно низкими в других. В частности, еда

вВеликобритании на 4% дороже, чем в среднем в ЕС, рестораны и отели – на 3%, зато автомобили на 9% дешевле. Алкоголь дороже на 50%, зато одежда дешевле на 17, а потребительская электроника – на 14%. Таким образом, Великобритания, которую часто упрекают

вотсутствии достаточного евроэнтузиазма (в частности, в нежелании заменить фунт на евро), в ценовом отношении оказалась как раз самой европейской страной (5, с. 2).

Автора, однако, удивило вовсе не это. Исследование выявило эффектный ценовой разрыв между европейскими странами в большинстве категорий товаров и услуг. Что говорить, если датские рестораны и гостиницы стоят в полтора раза дороже британских, почти в два раза дороже польских и более чем в три раза дороже болгарских. Только в ценах на потребительскую электронику

вЕвропе наблюдается относительное единообразие.

Авторы исследования отмечают, что в каждом конкретном случае для ценового разнообразия имеются свои причины. Например, бытовая техника и электроника в Великобритании дешевы во многом потому, что в 2007–2008 гг. курс британского фунта упал по отношению к евро на 16%. А на Мальте самая дорогая в Европе электроника из-за географического положения страны, требующе-

29

го значительных транспортных издержек, а также очень скромного внутреннего рынка, не позволяющего развернуть торговые операции в значительных масштабах (5, c. 3).

Как бы то ни было, ясно, что экономическая глобализация пока достигла в области потребительских товаров весьма скромных результатов. Какие уж тут единые условия потребления в Нью-Йорке, Париже, Шанхае и Москве, когда даже в Евросоюзе с отсутствием таможенных границ товары продаются по самым разным ценам.

В 2009 г. продолжали выходить работы, посвященные месту развивающихся стран в глобальной экономике и влиянию на эти страны таких глобальных процессов, как, например, колебание мировых нефтяных цен. Сотрудники МВФ Т. Погосян и Х. Xессе проанализировали связь между мировыми ценами на нефть и прибыльностью банков в нефтедобывающих странах Ближнего Востока и Северной Африки: Алжире, Бахрейне, Иране, Йемене, Катаре, Кувейте, Ливии, ОАЭ, Омане, Саудовской Аравии. Исследованы финансовые показатели 145 банков из этих стран: 87 из них являются коммерческими (т.е. принимают вклады граждан и организаций и выдают им кредиты), 18 – инвестиционными (т.е. вкладывают деньги граждан и организаций в акции и облигации) и 40 – исламскими (т.е. действуют по законам шариата, не извлекают ссудный процент, а участвуют в прибылях торговых и промышленных компаний).

«Теоретически мировые цены на нефть могут воздействовать на экономику нефтедобывающих стран вообще и на банки в частности непосредственно и опосредованно. Непосредственное воздействие заключается в том, что резкое повышение мировых нефтяных цен приводит к расширению кредитования банками нефтедобычи, и у банков появляется больше денег потому, что вообще в экономику поступает больше нефтедолларов. Опосредованное воздействие нефтяных цен связано с тем обстоятельством, что в нефтедобывающих странах нефтяные экспортные доходы служат основой бюджетов. Если цены растут, растут государственные доходы и расходы – у частных предприятий появляется больше денег и они могут платить больший процент банкам. Наконец, в условиях высоких цен на нефть в нефтедобывающих странах улучшается отношение граждан и предприятий к экономике, они более оптимистично оценивают свое будущее и смелее пользуются услугами банков» (38, с. 3).

30

Для того чтобы выявить связь мировых нефтяных цен с прибыльностью банков, авторы берут такой показатель прибыльности, как отношение ежегодного чистого дохода к капиталу, инвестированному банком в свою банковскую деятельностью. В итоге средний показатель прибыльности банков, скажем, в Алжире в 1994 г. составлял всего 0,14%, а в 2008 г. он вырос до 2,5%, в Бахрейне в 1994 г. прибыльность составляла 1,8%, а к 2008 г. она выросла до 7,0%, в Иране прибыльность в 1994 г. составляла 0,1%, за 2008 г. данных не имеется, однако в 2007 г. она составляла 1,5%. Йеменские банки в 1994 г. получили прибыль в 1,3%, в 2008 г. она находилась примерно на таком же уровне – 1,2%. В Катаре прибыль банков в 1994 г. составила 1,2%, в 2007 г. – 4,1, в 2008 г. – 3,7%.

Прибыльность банковской деятельности в Кувейте в 1994 г. составляла 1,8%, к 2005 г. она увеличилась до 11,9%, в 2007 г. составляла уже отрицательную величину – убыток составил 0,9%. В Ливии, напротив, в 1994 г. банки в среднем получили убыток в 0,5%, а в 2007 г. получили прибыль в 1,7%. Банки ОАЭ в 1994 г. имели прибыльность в 2,2%, а в 2008 – 1,7%. В Омане в 1994 г. банковская прибыль составила 2,0%, в 2007 г. она выросла до 4,0%, а в 2008 г. упала до 2,7%. В Саудовской Аравии в 1994 г. банки в среднем получали прибыль в 1,3%, в 2005 г. она достигла 5,3%, а в 2008 г. – 2,0%. Суданские банки в 1994 г. имели прибыльность в 0,7%, а в 2008 г. – 2,8% (38, с. 9). Можно заметить, что в целом прибыльность банков в странах Ближнего Востока и Северной Африки оказалась выше, чем прибыльность банков в индустриальных странах – это можно объяснить тем, что банки, действующие в условиях относительно нестабильной экономики, имеют тенденцию требовать за свои услуги больше денег. Можно также заметить, что в 2008 г. прибыльность банков почти во всех рассмотренных странах заметно упала – по-видимому, в связи с мировым финансовым кризисом. По стечению обстоятельств, именно в этом году мировая цена на нефть показала невероятный рекорд, превысив 140 долл. за баррель. Таким образом, в этом году возможная связь мировых нефтяных цен с банковской прибыльностью была из-за кризиса нарушена (впрочем, не следует забывать и о том, что к концу 2008 г. как раз в связи с финансовым кризисом мировая цена на нефть упала более чем на 100 долл. за баррель).

Если брать среднюю прибыльность коммерческих банков всех 11 рассмотренных стран, то окажется, что наивысшей она была в 2005 г. – 3,2%. Относительно удачными были также 2006 г. (2,7%), 2004 г. (2,6%) и 2007 г. (2,5%). Надо заметить, что в сред-

31

нем инвестиционные банки оказались значительно более прибыльными, чем банки коммерческие, – в 2005 г. их прибыльность составила 14,3%, а в 2007 г. – 9,5%. Исламские банки также показали более высокую прибыльность, чем коммерческие, – в 2005 г. их средняя прибыль составила 4,2%, а в 2007 г. – 3,8% (38, с. 10).

Чтобы понять, как нефтяные цены влияли на прибыльность банков, полезно выделить понятие «нефтяной шок», т.е. неожиданное отклонение цен на нефть в течение какого-либо года от долгосрочных тенденций (наиболее простым случаем является значительное отклонение цен в году от цен года предыдущего). Тогда окажется, например, что в 2008 г. рассматриваемые страны испытали положительный нефтяной шок, так как цены были значительно выше, чем в предыдущем году, в то время как в 2001 г. они испытали отрицательный нефтяной шок, так как цены были значительно ниже, чем в предыдущем году.

В целом мировые цены на нефть в 1994–2008 гг. обнаруживали явную тенденцию к росту. В 1994 г. они составляли чуть менее 20 долл. за баррель, к 1998 г. упали до 10 долл. за баррель, зато в 2000 г. уже достигали 30 долл. за баррель. После снижения в 2001 г. до 20 долл. за баррель к 2004 г. они уже составляли 40 долл.за баррель, к 2006 г. – 60 долл. за баррель, к 2007 г. – 70 долл. за баррель, а в 2008 г. – 100 долл. за баррель (38, с. 14).

Обращает на себя внимание то, что мировые цены явно влияли на макроэкономические показатели нефтедобывающих стран Ближнего Востока и Северной Африки. В частности, в 1994 г. они отличались значительными бюджетными дефицитами, сравнительно низкими темпами роста экономики и довольно невысокой инфляцией. В 2000 г. темпы экономического роста очень повысились, инфляция осталась низкой, а бюджетные дефициты сменились очень значительными бюджетными профицитами. В 2001 г. при сохранении низкой инфляции сократились и темпы экономического роста, и размеры бюджетных профицитов. В 2004 г. ускорилась инфляция, сократились темпы экономического роста, зато очень возросли размеры бюджетных профицитов. А 2008 г. отличался одновременно и высокими темпами инфляции, и большими темпами экономического роста, и чрезвычайно большими бюджетными профицитами.

Между тем очевидно, что высокие темпы инфляции являются характеристикой крайне нестабильной экономики и теоретически должны вести к повышению прибыльности банков – если исходить из предположения, что банки в нестабильной обстановке

32

будут работать только при условии получения значительной прибыли. Кроме того, банки обычно неплохо предсказывают грядущее ускорение инфляции и повышают процент, который берут с заемщиков, заранее, и в течение некоторого времени, которое проходит до действительного ускорение роста цен, это повышение процентов приносит им чистую прибыль. Что касается темпов экономического роста, то в быстро растущей экономике заемщики обычно готовы платить банкам больший процент и, кроме того, реже объявляют о невозможности вернуть занятые деньги, и, по идее, это должно повышать прибыльность банковской деятельности. Наконец, при наличии значительного бюджетного профицита власти нефтеэкспортирующих стран более щедро финансируют различные отрасли экономики, и часть расходуемых бюджетных денег может доставаться банкам в виде прибыли.

В итоге сопоставление мировых нефтяных цен и прибыльности банков рассматриваемых стран обнаружило заметную корреляцию между этими показателями. Изменение нефтяных цен (особенно в форме ценовых шоков) действительно изменяло прибыльность банковской деятельности. В наибольшей степени оказалась затронута прибыльность инвестиционных банков – это может объясняться тем, что именно этот тип банков прежде всего выигрывает от оживления экономической деятельности в стране, так как финансирует новые прибыльные коммерческие проекты.

Однако, как оказалось, влияние нефтяных шоков на банковскую прибыльность является опосредованным, а не непосредственным. Банки получают больше прибыли не потому, что в стране растет денежная масса из-за притока нефтедолларов, и не потому, что нефтедобывающие предприятия могут брать у банков более дорогие кредиты, а потому, что в условиях нефтяных шоков растет доверие клиентов к банкам, ускоряется инфляция и значительно возрастают бюджетные профициты. Анализ также показал, что нефтяной шок 2008 г. в меньшей степени повлиял на прибыльность банковской деятельности, чем этого можно было бы ожидать исходя из показателей инфляции, экономического роста и бюджетных профицитов, так что в данном случае можно говорить о том, что мировой финансовый кризис нарушил имевшую до тех пор место корреляцию между мировыми нефятными ценами на нефть и банковской прибыльностью.

«Выявленная связь нефтяных цен и показателей банковской деятельности может иметь важное значение для экономической политики нефтедобывающих стран. За изменениями нефтяных цен

33

властям следить проще, чем за традиционными показателями экономического цикла вроде отклонения темпов роста ВВП от долгосрочных тенденций. Поэтому для них было бы полезно в случае нефтяных шоков немедленно принимать дополнительные меры по регулированию банковской деятельности, чтобы помешать банкам чрезмерно расширять кредитование экономики в период экономического роста и побудить банки накапливать деньги для того, чтобы кредитовать экономику в период экономического спада» (38,

с. 20).

Появлялись и работы, отражающие последствия для развивающихся стран разразившегося мирового финансового кризиса. Сотрудники МВФ A. Барахас, Р. Чами, К. Фулленкамп и A. Гарг оценили последствия мирового финансового кризиса, начавшегося в 2008 г., для перевода денег граждан африканских стран, работающих за границей, на родину – и соответственно, для экономики этих стран. Полной информации об объеме посылаемых африканцами на родину средств, естественно, нет – в значительной степени для этого используются неформальные каналы (можно, например, попросить передать деньги возвращающихся домой соотечественников). Тем не менее через банковскую сеть деньги также посылаются – исследование основано именно на банковской статистике.

Вряде случаев перевод денег на родину от граждан, работающих за границей, очень важен для экономики африканских стран. Из 44 исследованных стран в половине перевод денег из-за границы составляет более 1% ВВП, а в 12 странах этот показатель превышает 5% ВВП. Самую большую роль доходы от работающих за рубежом граждан играют в Нигерии – 10,9%. Далее следуют Сьерра-Леоне (9,7% ВВП), Того (9,6), Гвинея-Бисау (9,42), Сенегал (9,4), Кабо-Верде (8,8), Марокко (8,8), Гамбия (7,0), Египет

(5,4), Судан (5,3), Коморские острова (5,2), Уганда (5,0%) (4, c. 13).

Вцелом ежегодные перечисления работающих за рубежом африканцев на родину составляют, по данным ООН, 34 млрд. долл., а по данным МВФ и Мирового банка – 25 млрд. долл. (4,

с. 5).

Можно заметить, что в половине исследованных стран за последние годы произошло падение доли перевода денег из-за границы в ВВП. Впрочем, это необязательно свидетельствует об уменьшении переводимых сумм. Просто темпы их прироста отстают от темпов роста ВВП. Можно заметить также, что в странах

снаибольшей долей перевода денег в ВВП эта доля в последние

34

годы росла, часто весьма заметно, т.е. эти страны все больше полагаются на работающих за рубежом сограждан и являются наиболее уязвимыми в случае, если эти сограждане по каким-то причинам не смогут переводить деньги в прежнем объеме.

Вопрос заключается в том, станут ли наиболее уязвимые с точки зрения доли переводов в ВВП страны действительно жертвами кризиса в том смысле, что испытают наибольшее сокращение этих переводов. Здесь имеется следующая трудность: данные о переводах собираются в странах, получающих эти переводы, без указания стран, откуда идут деньги, – просто указывается, что они пришли из-за рубежа. Поэтому остается только проанализировать информацию о том, куда уезжают на заработки люди из той или иной африканской страны.

Выясняется, что, например, из Марокко люди преимущественно едут во Францию (29,3% всех уехавших), затем идут Испания (12,1), Германия (11,5), Италия (7,3%). А для Сьерра-Леоне главным направлением отъезда на заработки являются США (22,9% всех уехавших). Великобританию выбирают 32,4% уехавших угандийцев, 28,5 – уехавших кенийцев и 18,1% – уехавших южноафриканцев (4, с. 18).

Однако в целом большинство африканцев уезжает с родины на заработки в другие африканские страны. Более 30 африканских стран отправляют по меньшей мере 20% своих трудовых мигрантов в Африку и в ряде случаев этот показатель составляет больше 50%. Вторым по популярности направлением миграции является Западная Европа – из восьми африканских стран туда едут более 50% всех уехавших. За редким исключением африканцы не отправляются в массовом порядке на Ближний Восток или в Азиат- ско-Тихоокеанский регион. Трудовая миграция в США также не является распространенным явлением, хотя из ряда стран и направляется туда 10–20% всех уехавших. Миграция в Южную Америку практически отсутствует.

Многие страны относятся к категории «недиверсифицированных», т.е. посылают почти всех своих трудовых мигрантов в один и тот же регион. Таких стран насчитывается 16, при этом 15 из них посылают своих мигрантов в Африку, а одна – Марокко – в Европу. Кроме того, практически во всех случаях на четыре самых популярных направления миграции для каждой страны приходится более 60% всех мигрантов – иными словами, если мигранты из какой-нибудь африканской страны выбрали себе излюбленные страны для работы, то едут почти всегда в них. Это может объяс-

35

няться и географической близостью, и тем обстоятельством, что выбранные страны ранее являлись метрополиями для колониальных африканских стран, поэтому подходят в языковом отношении. Не исключено, что свою роль играет и то соображение, что получить право въезда в чужую страну и устроиться там на работу легче, если в ней уже находится большое число соотечественников, которые уже знают местные особенности и могут оказать протекцию, помочь советами или деньгами.

Первый практический вывод из распределения африканских мигрантов по регионам такой: коль скоро относительно немного стран посылают своих граждан работать в США, которые очень значительно пострадали от мирового финансового кризиса, здесь особого ущерба от уменьшения переводов ожидать не приходится. Однако из многих стран трудовые мигранты отправляются в Западную Европу, которая от кризиса также пострадала. Кроме того, в ряде случаев мигранты отправляются на Ближний Восток, который понес потери одновременно и от мирового финансового кризиса, и от значительного падения мировых нефтяных цен в 2008 г. и начале 2009 г. Так что ущерб для африканских стран в данном случае вполне возможен.

Важнейшим обстоятельством для оценки последствий мирового финансового кризиса с точки зрения заработков африканских работников является прогноз роста ВВП в тех странах, куда эти рабочие приехали. Расчеты показывают, что примерно половина из рассмотренных 44 африканских стран в 2009 г. должны были пострадать от падения ВВП в тех странах, куда они направили работников – при этом максимальное падение могло составить 3%. В итоге очень значительное снижение доходов от перевода денег на родину должны были испытать Марокко, Тунис и Алжир – снижение могло составить от 7,7 до 13,8%. Это главным образом объясняется тем, что эти страны очень много работников направляют в Европу, чрезвычайно пострадавшую от мирового финансового кризиса. В итоге рост ВВП Марокко может замедлиться на 1,1–2% (4, с. 10). Однако в большинстве случаев с точки зрения потерь в переводах мировой финансовый кризис не должен сильно ударить по африканским странам. Они либо направляют своих граждан в другие африканские страны, по которым кризис ударил не так сильно, как по США и Западной Европе, либо вообще мало зависят от переводов иностранных работников.

36