Всё прекрасное на Земле. Коллекивный сборник

Выставка. Конверт. Письмо. Самовар. Пирог. Окно.

Тихвин. Храм. Россия. Дом. Монастырь. Молитва. Звон. Дом-музей. Полёт шмеля.

Шлюз. Фишевая гора.

Прятки. Драки. Примиренье. Двор. Каникулы. Деревня. Площадь. Дом культуры. Ленин. Остановка. Детство. Лето.

41

Инга Артеева

44 года, г. Нарьян-Мар, Россия.

***

Всё о тебе – тупым ножом в груди Начертано. Пора. Тебя ведь ждут. Давай, на посошок, и уходи.

За жизнь, любовь, за счастье и уют.

За скудный лучик твоего тепла, Что у тебя не только мне, а всем… За то, как долго я тебя ждала, За то, что ты уходишь насовсем.

Софитов нет. Сойдут два фонаря. Прекрасные love-story – не о нас… Станцуем на пороге сентября?

Маэстро Август! Ну, урежьте вальс!

Мне в сумерках затравленных небес Так больно петь, дышать и говорить… Давай простимся где-нибудь не здесь… Заткнитесь, Август, чёрт Вас подери!

Как Вы вообще ко мне сумели влезть? Зачем Вы притащили холода?

Вы лишний здесь. Вы – неуместны здесь, Где я прощаюсь с Летом навсегда!

Простимся, Лето. Всё, тебе пора.

Как жаль, что мне никак нельзя с тобой…

42

Прощай, моё любимое «вчера». Прости мои упрёки. И любовь.

Да, время – не за нас. Бежит вперед, Грохочет жизни товарняк пустой… Не обещай вернуться через год.

Ты будешь тем же. Я – уже не той.

***

То ли я не в сети, то ли ты вечно где-то в пути, Развело нас по разным орбитам незримого провода.. Я ищу твою тень в снежных бликах остывшего города, И прошу: дай мне знать, если там никого не найти…

Снежный бисер фонарь обрядил в золотое кольцо, Шлейф моих сигарет растревожил уютные форточки, Мы вдвоём – я и ночь – за скамейкой присели

на корточки, Чтобы нас не смогло рассмотреть чьё-то злое лицо…

Мы – подружки. И снова, как любим, споём в унисон О ветрах и дорогах, и горьком пути одиночества, И о том, что никак просыпаться под утро не хочется,

Если ты припозднившимся гостем заглянешь в мой сон.

Мокрый ветер с собой принесёт сладких слёз и вина. Пару пригоршней звездных конфет (знает,

как я люблю их!), Расцарапает щёки огнём ледяных поцелуев И, узнав в гостье ночь, загрустит: «Ты уже не одна?»…

43

…Я хочу половодья. Пусть смоет мой сон навсегда. Что ты медлишь, весна?.. Ты ведь знаешь, что делать со снами… Приходи поскорей. Пусть уносит тревожную память

По распятиям всех перекрёстков живая вода.

…Или нет. Погоди. Успокойся. Не тронь. Я шучу. Мне нужна эта память. И боль. Да, без них мне –

немыслимо. Знаешь, мне всё равно, где тут сон, где тут ложь, где тут истина.

Здесь вот – я. Где-то – ты. Я ищу тебя. Я так хочу.

В облаках догорает луны восковая свеча.

Ночь уходит. Ей нужно будить равнодушное утро. Я была очень рада сказать о тебе хоть кому-то. Даже если я этим больна, мне не надо врача.

Провожу свою гостью. А утро не буду встречать. Всё равно – не ко мне. И с пустыми руками: опять без

стихов… Я тебя поищу в переулках несбывшихся снов.

Если зря, то я очень прошу – дай, пожалуйста, знать.

44

Лилия Еникеева

г. Стамбул, Турция.

И ВНОВЬ ПРОСТИ…

Прости нас, Господи, за всё – За то, что в зле застряли мы, За то, что разучились жить С добром от лета до зимы.

За то, что хлеб привычен нам И есть всегда, во что одеться, За то, что можно у камина Теплом любви Твоей согреться.

Прости, что злость копаем чаще, Чем от добра б нам заряжаться, За то, что попусту порой Приходится потом сражаться...

Прости, что Слово мы забыли, Что Ты писал для всех для нас, А Ты простишь, я точно знаю – Ты всё прощал нам столько раз…

45

Михаил Афонин

47 лет, г. Донецк, ДНР.

САЛЮТ НА ПЛОЩАДИ

(акростих)

Огнями разукрасят небосвод Над площадью центральной и нарядной,

Итолько где-то в стороне вздохнёт Старик седой в тужурке непарадной. Радикулит, зараза, прихватил, А хочется – как прежде, в сорок пятом, –

Жасмин вдыхать из всех солдатских сил, А встречных – обнимать, как будто брата. Ловя глазами каждый новый залп

Ирадуясь расцветшему салюту,

Старик тихонько сам себе сказал: «Мягчать нельзя, тебе не по статуту». За спинами ликующих людей – А на салют пришёл почти весь город, – Роняя вздохи, но с душою всей,

Он встал по стойке «смирно», будто молод. Долой скрутивший руки злой артрит!

И честь отдал старик, забывший беды. На площади сейчас не дед стоит – «Ура!» кричит солдат в наш День Победы.

ПИСЬМО ДЕДУ

(акростих)

Спасибо дед, за то, что мы живём. Прости за то, что слишком мало знаем. А кто-то, будто в зеркале кривом,

46

Сейчас твердит: «Война была иная», И говорит, что, мол, СССР

Большой пожар раздул по всей Европе, О том, что это наш, советский Герб Детей сжигал, солдат гноил в окопе. Ещё твердят, что Сталин виноват - Делить хотел полмира, как конфету, Угнал простых людей почти что в ад, Заставил воевать по белу свету.

А если скажешь им, что это ложь, Покажут пакты, прочие картинки… Обидно, дед, за нашу молодёжь: Болванят их и дурят, как на рынке. Ещё скажу, покуда я живой, Дышу тобой подаренной Победой,

Узнает мир про вечный подвиг твой. Умру, но не отдам Победу, деда.

КРАСНО-СИНЕЕ

В синем небе белым кажется Прошлых жизней след расплывчатый. Самолётов сталь бумажная – Для забытых и забывчивых.

Синим – буквы о прощении, Красным – буквы о прощании. Осень жизни в отражении, Тихий голос с придыханием.

Опоздали самолётики, Прилетели не по адресу.

47

Красным – сердце на блокнотике. Синим – имя в форме паруса.

Написали – и не вспомнили. Потеряли – не заметили. Паруса накрыло волнами, И прошло сорокалетие.

Остаётся только маяться И не спать, как будто чокнутый.

Красным – туфельки и платьице. Чёрным – после перечёркнуто.

48

Иван Родионов

35 лет, г. Камышин, Россия.

ВОЗВРАЩАЮ БИЛЕТ

Напеки мне пирожков из стекла. Я хочу, чтоб солон рот – до краёв. От меня меня всю жизнь берегла, Время вышло – отдавай мне моё.

Птиц невыгодно держать взаперти. Мы стояли в этой башне вдвоём, Ты просила: упадём-полетим, Я толкнул тебя в оконный проём.

Отпусти и ты, красивый Господь! Ты набил меня на правом плече.

Пусть течёт сквозь щели глупая плоть, Покидая твой дырявый ковчег.

Пусть воздастся с превеликой лихвой – Буду в клювы целовать вороньё.

Я сегодня возвращаюсь домой, Время вышло – отдавай мне моё.

1903

Дорогая, я в Токио. Прибыл налаживать связи. Город сей – что мой слог: и размашист, и пёстр, и куц. Муравейник из газовых вывесок, гама и грязи:

Поглядишь из окна – почитай, наш губернский Иркутск.

49

Солнце разве… Но позже – о солнце. Здесь чудная гавань,

В Порт-Артуре такая же. Шило на мыло сменял. У соседей смешная фамилия – Акутагава – И их младший с какой-то тоскою глядит на меня. Наши как? Милый Рыбников стал-таки

штабс-капитаном? Фриденсона-бомбиста ещё не швырнули в тюрьму?.. Разговаривал с городовым. Ходит с шашкой-«катаной». Он сказал, здесь рождается солнце. Я верю ему.

50