Введение в экономическую философию. Учебное пособие

91

зической) по своей сути идеи «дурной бесконечности» капиталистического бы-

тия.

Как уже отмечалось, фанатическая вера представителей мэйнстрима в догму об устойчивом равновесии капиталистической экономики помешала им предвидеть наступление Великой депрессии. Когда же гром грянул, то причину случившегося свели к технической ошибке, допущенной в финансовой сфере.

Никаких серьезных теоретических выводов из этого драматического историче-

ского события сделано не было.

Сегодня ситуация повторяется. Разразившийся в настоящее время миро-

вой экономический кризис трактуется главным образом как финансовый, а сре-

ди факторов, его повлекших, в первую очередь называется «низкое качество ре-

гулирования» финансовой системы. Таким образом, политэкономия К. Маркса остается по сей день единственной экономической теорией, способной, исходя из внутренней логики капиталистического способа производства, раскрыть при-

роду экономических кризисов, познать их закономерный характер. Проде-

монстрируем данный тезис на примере текущего мирового кризиса.

Финансовая система, которую предлагается отрегулировать, есть сфера,

где капитал существует либо в форме денег, либо в форме фиктивного капита-

ла. Здесь нет ни товарного, ни производительного капитала. Движение капитала в этой сфере описывается формулой Д – Д’. Оно осуществляется путем купли-

продажи денежного капитала по определенной цене. Цена определяется про-

центом на капитал. «Процент как цена капитала – выражение с самого начала совершенно иррациональное. Здесь товар имеет двоякую стоимость: во-первых,

стоимость и, во-вторых, цену, отличную от этой стоимости, между тем как цена есть денежное выражение стоимости» [59, C. 347]. Финансовая сфера мистифи-

цирует экономические отношения. «Здесь фетишистская форма капитала и представление о капитале-фетише получают свое завершение. В Д – Д’ мы име-

ем иррациональную форму капитала, высшую степень искажения и овеще-

ствления производственных отношений; форму капитала, приносящего процен-

92

ты, простую форму капитала, в которой он является предпосылкой своего соб-

ственного процесса воспроизводства; перед нами способность денег, соответ-

ственно товара, увеличивать свою собственную стоимость независимо от вос-

производства, т.е. перед нами мистификация капитала в самой яркой форме»

[59, C. 386-387].

К. Маркс отмечал, что мечта всякого вульгарного экономиста как раз и заключается в том, чтобы представить капитал как субстанцию стоимости и,

следовательно, прибыли. Фетишистская денежная форма капитала, которую по-

следний приобретает в финансовой сфере, - самый подходящий способ достичь этого. В таком случае возникает иллюзия отсутствия качественной границы на-

копления капитала: «…предел становится исключительно количественным, и

накопление капитала превосходит всякое воображение» [59, C. 392]. Происхо-

дит искусственный отрыв финансовой сферы от сферы производства, в ре-

зультате чего производство уже не поспевает за накоплением капитала. Отсю-

да, между прочим, проистекают постмодернистские фантазии на тему осво-

бождения капитала от уз производства, смерти производительного труда.

Итак, выдавая действительность капитала за его сущность, можно до-

биться двоякой цели: во-первых, создать видимость абсолютной автономии капитала от труда; во-вторых, создать видимость абсолютной автономии фи-

нансовой сферы от производственной. Последствия реализации этой цели та-

ковы: во-первых, класс трудящихся низводится до положения социально угне-

тенного; во-вторых, финансовый капитал становится господствующей силой в обществе. Отсутствие у финансового капитала самоограничений будет ввергать общество в очередные экономические кризисы тем большего масштаба, чем больше производство не будет поспевать за накоплением капитала.

Мы умышленно подошли к рассмотрению предмета с его логического конца, чтобы показать ложность предлагаемого мэйнстримом пути анализа причин кризиса. Для объяснения причин экономического кризиса можно мино-

вать уровень бытия капитала (товар и деньги), но не уровень сущности, как это

93

делает экономикс. Только на уровне сущности можно до конца понять природу текущего мирового экономического кризиса, выявив качественные границы на-

копления капитала. Зацикливаясь на финансовой сфере, выявить качественные границы накопления капитала невозможно. Следовательно, открытым остается вопрос и о причинах кризиса. Действительно, если денежный капитал таковых не имеет, то, что же ему мешает расти до бесконечности, минуя кризисы и все больше отрываясь от реального производства?

Продолжим наш анализ. Производство не поспевает за накоплением капитала по той причине, что обращение капитала не поспевает за произ-

водством. Возникает затоваривание, кризис перепроизводства. Однако капитал уходит в сферу финансовых спекуляций, создавая видимость, что никакого то-

варного перепроизводства не существует. Если перевести процесс капиталисти-

ческого производства в категории диалектики, то выходит следующее. Явление

(обращение капитала) не поспевает за сущностью (процессом производства капитала), тогда как сущность – за действительностью (процессом произ-

водства капитала, взятым в целом). Получается, что действительность есть уже тогда, когда нет еще ни явления сущности, ни самой сущности. Разбалансиро-

ванность системы неминуемо ведет ее к краху уже на следующем витке спира-

ли. Бытие капитала (качество, количество, мера капитала) из сферы конечного

(товара как потребительной стоимости) не переходит в сферу бесконечного (то-

вара как стоимости). Сущность товара самого по себе есть качество капитала

[18, С. 250]. В момент кризиса товар как капитал утрачивает качество капитала.

Капитал как товар утрачивает сущность товара. Сущность товара и качество капитала суть разные стороны одного и того же – стоимости. Следовательно,

кризис уничтожает стоимостные отношения. Чехарда цен, натуральный товарообмен (бартер) – некоторые такого рода примеры.

Обратимся теперь непосредственно к самому производству. Ведь только проникнув сюда, можно, в конце концов, выяснить, почему капитализму имма-

94

нентна асимметрия сфер капитала, затрудняющая диалектический переход из одной сферы в другую.

Процесс собственно производства, как и остальные процессы капитали-

стического способа производства, К. Маркс рассматривает с точки зрения тео-

рии трудовой стоимости. Сущность капитала он характеризует как двойствен-

ный процесс: процесс труда (предпосылка в сфере сущности) и процесс возрас-

тания стоимости (собственно сущность) [18, С. 270]. В условиях капиталисти-

ческого способа производства процесс труда подчинен процессу возрастания стоимости. Трудящиеся создают прибавочную стоимость за счет прибавочного труда, который безвозмездно присваивается капиталистами. В этом и состоит суть эксплуатации. Но здесь и обнаруживается качественная граница накопле-

ния капитала. «Тождество прибавочной стоимости и прибавочного труда ставит качественную границу накоплению капитала: эта граница определяется продол-

жительностью всего рабочего дня, данным уровнем производительных сил и численностью населения, которая ограничивает число рабочих дней, поддаю-

щихся эксплуатации одновременно» [59, C. 392]. Поэтому как бы ни стремился денежный или фиктивный капитал к безмерному росту в сфере действительно-

сти, рано или поздно он должен прийти к тождеству с процессом возрастания стоимости в сфере сущности. Закон стоимости довлеет над всеми сферами капитала постоянно, но момент истины наступает в период кризиса.

Как было ранее сказано, предпосылка отрыва сферы действительности от сферы сущности заключается в неспособности сущности в полной мере про-

явить себя. Собственно оборот капитала (следовательно, и превращение приба-

вочной стоимости в прибыль) затрудняется тем, что капиталистическое произ-

водство не ориентируется на удовлетворение общественных потребностей. К.

Маркс отмечал, что «условия непосредственной эксплуатации и условия реали-

зации ее не тождественны. Они не только не совпадают по времени и месту, но и по существу различны. Первые ограничиваются лишь производительной си-

лой общества, вторые ограничиваются пропорциональностью различных от-

95

раслей производства и потребительной силой общества. Но эта последняя опре-

деляется не абсолютной производительной силой и не абсолютной потреби-

тельной силой, а потребительной силой на основе антагонистических отноше-

ний распределения, которые сводят потребление огромной массы общества к минимуму, изменяющемуся лишь в более или менее узких границах. Она огра-

ничена, стремлением к накоплению, стремлением к увеличению капитала и к производству прибавочной стоимости в расширенном масштабе» [59,

C. 236-237]. Потребительная сила общества обратно пропорциональна эксплуа-

тации общественного труда. «Но чем больше развивается производительная сила, тем более приходит она в противоречие с узким основанием, на котором покоятся отношения потребления» [59, C. 237]. В этом и состоит главная при-

чина экономических кризисов при капиталистическом способе производства. «Конечной причиной всех действительных кризисов остается всегда бедность и ограниченность потребления масс, противодействующая стремлению капитали-

стического производства развивать производительные силы таким образом, как если бы границей их развития была лишь абсолютная потребительная способ-

ность общества» [60, C. 23].

3.3. Новые ориентиры в развитии марксистской

политической экономии

Марксистская политэкономия не исчерпывается трудами К. Маркса. Его экономическое учение получило развитие в советской науке. В связи с этим крах СССР часто приводят в качестве аргумента против научной состоятельно-

сти как собственно Марксовой экономической теории, так и советской по-

литэкономии. Что касается собственно Марксовой экономической теории, то ее критика, апеллирующая к историческому опыту СССР, бьет мимо цели, по-

скольку предметом первой был капиталистический, а не социалистический способ производства. Насколько экономическая теория капитализма К. Маркса превосходит все остальные, пытающиеся составить ей конкуренцию, было про-

96

демонстрировано ранее. Сложнее дело обстоит с советской политэкономией,

ведь экономические неудачи, подточившие колосс СССР, можно напрямую связать с ее теоретическими промахами. Более того, если теоретические за-

блуждения стали следствием применения Марксовой методологии, то под со-

мнение ставится ее универсальная пригодность.

Против такой критики советской политэкономии можно возразить следующее. Во-первых, экономическая политика, проводимая в СССР, далеко не всегда была практической реализацией теоретических достижений и нарабо-

ток советской политэкономической мысли. Очень часто то, что делалось на практике, входило в прямое противоречие с выводами советских политэконо-

мов. Во-вторых, советская экономическая наука не была неким твердым моно-

литом, в котором навсегда застыли однородные политэкономические догмы.

Скорее, это был действующий вулкан, периодически извергавший из глубин марксистской теории новаторские идеи, которые быстро остывали, попадая в холодную пучину идеологического непонимания и отторжения. В самих недрах политэкономической науки шла изнурительная борьба между несовместимыми друг с другом подходами (теоретическими направлениями).

Показательна в этом отношении острая научная дискуссия, раз-

вернувшаяся в 1960-е гг. между так называемыми «товарниками»

(«рыночниками») и «антитоварниками». Первые (К. Островитянов, Л.

Леонтьев, Я. Кронрод, А. Бирман, Е. Либерман, Г. Лисичкин, Ф. Волков, Е.

Городецкий, С. Дзарасов, Э. Дунаев, В. Черковец, В. Шкредов, В. Ягодкин и др.) считали, что рынок и социализм совместимы друг с другом; вторые (Н.Хес-

син, И. Малышев, А. Кудрявцев, В. Соболь, А. Кац, М. Осадько, И.Козодоев,

Ю. Толыпин и др.) выступали категорически против этого тезиса. Более осторожную позицию занял основатель и лидер школы политэкономии МГУ Н.А. Цаголов. Он утверждал, что вопрос надо ставить не о совместимости рын-

ка и социализма, а о мере соотношения плана и рынка при социализме.

Поскольку исходным отношением капитализма выступает товар, а социализма

97

— планомерность, то рынок (товарно-денежные отношения) при социализме должен быть подчинен плану, но сохранен [39, C. 231-242].

В названной дискуссии приняли участие не только экономисты, но и фи-

лософы. Заслуживает особого внимания позиция, занятая в этом споре выдаю-

щимся советским философом Э.В. Ильенковым. Его прямым оппонентом по вопросу о роли товарного производства при социализме стал сам Я.А.Кронрод

— в то время один из иерархов советской академической политэкономии, глав-

ный апологет товарно-денежных отношений при социализме. Фундаменталь-

ный труд Э.В. Ильенкова «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капита-

ле» К. Маркса» стал открытым вызовом концепции товарного производства Я.А. Кронрода. «Светило» официальной советской политэкономии не мог про-

стить такой «дерзости» философу. Поэтому энергию своей «испепеляющей» критики он и направил на основные положения работы Э.В. Ильенкова. Но до-

стичь желаемого результата ему не удалось. Э.В. Ильенков блестяще ответил на критику мэтра советской политэкономии. Он показал, что концепция Я.А.Кронрода есть не только превратное истолкование природы товарного производства и проявление полного непонимания теории стоимости, но и отказ от методологии К. Маркса [49].

Спор о природе товарного производства, таким образом, означал нечто большее, чем просто схоластические упражнения в области политэкономиче-

ского знания. Это была битва за диалектический метод К. Маркса. Отношение к Логике «Капитала» определяло позицию исследователя и по всем другим сугу-

бо специальным вопросам. Так, данная дискуссия выявила обратную корреля-

цию между отношением к диалектической логике и отношением к товарному производству. Исследователи, подчеркивающие непреходящее значение диа-

лектической логики (Э.В. Ильенков, Н.А. Цаголов и др.), отрицали внеисторич-

ность товарного производства. Напротив, исследователи, отрицавшие непрехо-

дящее значение диалектической логики (Я.А. Кронрод, К.Островитянов и др.),

подчеркивали внеисторичность товарного производства. Таким образом, в со-

98

ветской политэкономической науке возникла проблема выбора между универ-

сальностью законов диалектики и универсальностью законов товарного произ-

водства. Действительно, распространить законы товарного производства на со-

циализм можно было, только ограничив область применения диалектического метода рамками «Капитала». Если вспомнить, что скатывание европейской со-

циал-демократии с социалистического на «третий путь» началось с «ревизии» Марксова метода, то нельзя не признать, что подобное решение в советской по-

литэкономической науке имело серьезные негативные последствия для практи-

ки социализма.

Спор между «товарниками» и «антитоварниками» не привел к кардиналь-

ной смене экономического курса. Советская экономика продолжала спокойно дрейфовать в сторону рынка, пока ее полностью не захлестнула стихия рынка,

утопив остатки социализма. Таким образом, факт крушения советской экономи-

ки доказывает правоту «антитоварников» и, что для нас более существенно, ис-

тинность диалектического метода К. Маркса.

Суровый урок, который преподнесла нам история, очерчивает контуры экономической теории будущего, устанавливает ориентиры, в направлении ко-

торых должна развиваться современная экономическая наука.

Первый вывод из этого урока состоит в том, что экономическая теория должна основываться на материалистическом понимании истории. Континент Истории, открытый К. Марксом в пространстве научной теории, нужно продол-

жать осваивать всем обществоведам, включая экономистов. Последние только здесь могут обрести твердую почву для воздвижения здания подлинно научной экономической теории. Координатами же в поиске теоретического материала должны стать принципы историзма и материалистического монизма. Прин-

цип материалистического монизма дает исследователю возможность сделать строго определенный выбор в пользу политэкономии труда, а не капитала (эко-

номикса), осознать ложность дуализма («третьего пути») [43]. Принцип же ис-

торизма освобождает исследователя от буржуазной по своей классовой природе

99

и постмодернистской по своей философской сути навязчивой идеи о «конце истории». Он позволяет, как к тому призывает Я. Корнаи, «...задуматься над тем, в течение которого времени современный капитализм останется идентичным себе» [54, C. 19].

Второй вывод касается собственно метода. Трагедия советской политиче-

ской экономии заключалась в отказе ее генерального направления («советского мэйнстрима») от диалектики в пользу эклектики. В методологическом тупике сегодня оказался и неоклассический мэйнстрим, изначально опиравшийся на неопозитивизм. Это выразилось в вырождении неопозитивизма в постмодер-

низм. И первый, и второй имеют эклектический характер. Разница лишь в том,

что постмодернизм открыто капитулирует перед агностицизмом, признает принципиальную непознаваемость мира [33]. На руинах советской политэконо-

мии постмодернизм расцвел пышным цветом мистики и богоискательства.

Сегодня, например, привычными для отечественной экономической науки ста-

ли рассуждения «...о непознаваемости стоимости, о ее трансцендентной приро-

де, о том, что она представляет собой непознаваемую тайну. В то время как эта

«тайна» известна политической экономии уже более 150 лет» [47, C. 42]. Из мракобесия, в котором увязла отечественная экономическая наука, ее может вытянуть только диалектическая логика.

Вопросы для самоконтроля

1.В чем заключается метод «Капитала» К. Маркса?

2.Противоречит ли принцип операционализма трудовой теории стоимости?

3.Какую теорию Й. Шумпетер назвал «экономической теорией будущего» и почему?

4.Можно ли согласиться с концепцией научно-теоретического строя?

5.Доказывает ли факт крушения советской экономики правоту «товарни-

ков»?

100

Заключение

Ответ на вопрос об ориентирах развития современной экономической науки, о ее теоретико-методологических принципах подводит нас и к решению вопроса о том, на какую философию должна опираться экономическая теория будущего. Если рассматривать развитие экономической теории по аналогии с физикой, считающейся образцовой (парадигмальной) наукой для всех прочих,

то напрашивается вывод, что такой философской опорой для нее должна стать так называемая неклассическая философия [77]. Содержащаяся в такой точке зрения изрядная доля физикализма вызывает категорическое с ней несогласие.

На примере концепции научно-теоретического ряда нами была продемонстри-

рована несостоятельность механического переноса закономерностей развития теории физики на экономическую теорию. Более оправданным, исходя из прин-

ципа научной актуальности, нам представляется обратное движение от позна-

ния закономерностей развития экономической теории к теории физики. Дело в том, что предмет экономической теории намного сложнее в сравнении с пред-

метом физики, ведь именно человеческое общество, частью которого экономи-

ка является, есть венец эволюции природы, а вовсе не физический мир. К.

Маркс как-то сказал, что анатомия человека есть ключ к анатомии обезьяны.

Поэтому экономическая теория и лежащая в ее основании философия дают ключ к пониманию закономерностей развития теории физики, обогащая ее фи-

лософию, а не наоборот.

Конечно, речь идет о наиболее развитой экономической теории. Как мы постарались показать, такой по сегодяшний день остается марксистская поли-

тическая экономия, опирающаяся на философию диалектического материализ-

ма. Познавательная ценность последней не имеет преходящего характера. Сле-

довательно, диалектический материализм должен быть опорой и экономиче-

ской теории будущего.