Введение в мифологию

го изображений, храмов. Перед нами наконец-то полноценные боги — владыки стихий.

Младшие — Зевс и Гера. Зевс, конечно, громовержец. Но то, что Гера изначально богиня грозы, богинятуча, корова, для вас, вероятно, новость. У Геры от ее зооморфного облика остался один-единственный эпитет: Гомер ее называет «волоокой», то есть «с глазами как у коровы». Кому доводилось жить в деревне, общаться с коровами близко, знают, что у коров длинные пушистые ресницы и выразительные глаза. Сказать женщине, что у нее глаза как у коровы, — сделать ей очень большой комплимент. Правда, горожанки вряд ли оценят. Для Зевса природная составляющая в его образе играет далеко не главную роль, а для Геры она отходит на самый-самый далекий план. Гера будет самой склочной женщиной в пантеоне, поэтому покровительницей семьи и брака. Хорошую вещь браком не назовут. Я, естественно, шучу, но все эти шутки свидетельствуют о максимальной персонификации и очеловеченности, которые в образах Зевса и Геры достигают пика на всю греческую мифологию. И вот что здесь следует отметить особенно. В олимпийской семье три пары братьев и сестер. Внутри каждой пары, за исключением, конечно, Зевса и Геры, идет четкое соответствие по принципу «жизнь и смерть». Аид и Посейдон воплощают силы смерти. Море — это, без-условно, стихия смерти для греков. Греки вообще говорили, что люди делятся на живых, мертвых и тех, кто в море. В первых двух парах «жизнь и смерть». В случае с Аидом и Гестией слабая антропоморфность, невыделение личности бога или богини из природы, и так далее, и тому подобное. Во втором случае мы имеем жесткое отделение персонификации природных явлений от самих явлений. И соответственно, можно говорить о Посейдоне и о Деметре как о владыках моря и земли. В последнем случае мы имеем дело уже с антропоморфными, персонифицированными, отделенными от стихий, ярко личност-

111

ными богами. Анекдоты уже можно рассказывать вполне. Я веду к тому, что структура олимпийской семьи (три пары братьев и сестер) идеально дает нам аналог типов мифологического мышления (инкорпорированного, демонологического и номинативного). Объяснить это можно с трудом. Видимо, в греческой мифологии сильно проявлены интуитивные принципы описания бытия. Мы сталкиваемся с этим сейчас, встретимся и позже.

Зевс

Теперь мы немного коснемся образа критского Зевса, о котором весьма подробно писал Алексей Федорович Лосев.

Какие мы знаем мифы, связанные с Критом? Это весьма своеобразные мифы. В первую очередь это миф о Минотавре. Следом идет миф о Дедале и Икаре, поскольку Дедал (часть мифа о Минотавре) был заточен на Крите. И известная история о гибели Икара — это история их побега с Крита. Далее — похищение Европы. Зевс везет Европу именно на Крит. Наконец, миф о рождении и воспитании Зевса на Крите. Забыли еще упомянуть Критского быка — соответствующий подвиг Геракла. Вот и все мифы, связанные с Критом.

Греки вообще критян не любили. Существовал знаменитый греческий парадокс: критянин такой-то говорит, что все критяне лжецы. Получается, что он сам лжец и мы ему верить не должны. Греки очень не любили критскую культуру, достаточно для них чуждую,

ик критской мифологии тоже относились без особого одобрения. На Крите боги рождаются и, кроме того, умирают. Зевс не только родился на Крите, но там

иумер. Критяне показывали его могилу — это грекам тоже более чем не нравилось. Я этот момент упоминаю

112

всвязи с тем, что критская культура чужда древнегреческой, и мифологии это касается тоже.

Начнем с мифа о Минотавре. Царь Минос был сыном Посейдона. В какой-то момент он попросил у своего божественного отца «свидетельство о рождении». Иногда такое бывает, что и взрослому нужно «свидетельство о рождении», особенно если ты сын бога. И отец в качестве свидетельства выслал ему из моря...

быка. Оцените. Сугубо морское животное, безусловно. Каждый раз, когда мы сталкиваемся с такой нелогичностью, которая нам кажется комичной, это сигнал: перед нами мощный мифологический символ, значение которого, скорее всего, забыто уже сказителями, тем более авторами письменных текстов.

Продолжаем. Минос должен был потом вернуть быка — принести его в жертву. Но Миносу бык очень понравился, он принес в жертву другого быка, а этого решил оставить себе. У Посейдона, как мы знаем, был тяжелый, сложный характер. Он на сына за такое поведение разгневался и наслал безумие на его жену — Пасифаю, отчего та, как деликатно сообщают античные авторы, влюбляется в быка. Греки пытались потом рационализировать мифы, но лучше бы они этого не делали. Получилось следующее. В это время на Крите заточен Дедал, и Пасифая обращается с просьбой к нему. Он делает деревянную корову, внутрь которой забирается Пасифая, дабы утолить свою страсть к быку. От такой рационализации мифологии мне становится дурно. На самом деле это не что иное, как переосмысление мифов. Не говоря уже о том, что греки были народом, придумавшим понятие «атеизм». И понятно, как они относились к богам. Очеловеченность греческих богов максимальна. И попытки рационализировать мифы ни к чему хорошему не приводят. Дело в том, что страсть Пасифаи к быку — это один из самых архаичных мифов

вистории человечества. Миф не как повествование, а как изображение женщины, совокупляющейся с бы-

113

ком, насчитывает около сорока тысяч лет, и мы можем называть его одним из древнейших мифов. И образ женщины, которая без всякой там коровы, а самым,

спозволения сказать, естественным способом отдается быку, нам известен. На другом конце Евразии он очень хорошо представлен в индийской культуре. И через нее — в культуре тибетской. Там эти изображения связываются с богом смерти, который, во-первых, сам имеет бычью голову, а во-вторых, стоит на быке, совокупляющемся с женщиной. В Тибете эти изображения весьма натуралистичны, и смотреть на них жутковато. С деревянной коровой или без нее, но Пасифая удовлетворяет свою страсть. И у нее рождается милый сыночек Минотавр — чудовище с бычьей головой и телом человека, требующий себе в еду людей. Минотавру начинают приносить человеческие жертвы. И дальше мы имеем миф о Тесее.

Нас будет интересовать облик Минотавра. Человек

сбычьей головой. Поскольку Алексей Федорович Лосев свою книгу «Античная мифология в историческом развитии» писал в пятидесятые годы, в значительной степени он обязан был ее написать по законам жанров тогдашней науки. И как Пропп искал исторические корни для сказки и находил их в обряде, так и Лосев должен был найти корни образа Минотавра. Кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если ищет великий ученый. Ни в коей мере я не хочу умалять заслуг Лосева, просто хочу заметить, что поиск образа Минотавра только в ритуалах — это именно особенность науки того времени. Ваша покорная слуга видит истоки этого образа в универсалиях человеческого мышления. А не в критских верованиях и ритуалах. Истоки этого образа несравнимо более глубокие, чем Критская цивилизация. Что же ищет и что находит Лосев? Исторические истоки образа Минотавра. Лосев исследует критские монеты и обнаруживает на них с завидной регулярностью существо с человеческим телом, бычьей головой, хво-

114

стом, причем с двух сторон от головы этого существа свисают косы. Так на некоторых монетах. А на других — существо с телом человеческим, хвостом бычьим, косы есть, но голова человеческая. Из чего Лосев делает вывод, что Минотавр — это танцор в маске. Жрец критского Зевса, божества, которое имеет бычий облик и, как мы увидим, нуждается в человеческих жертвах. Соответственно, тот, кто приносит людей в жертву, надевает костюм получеловека-полубыка. Вот что такое «исторический Минотавр», по Лосеву. Что мы имеем на сравнительно-историческом материале? На материале, с осторожностью скажу, евразийском, но все-таки, кажется, на мировом. Я недостаточно хорошо знаю мифологии Африки и Америки,

ибольшинство моих примеров из мифологий Евразии. Но есть некоторые и африканские, и американские мотивы. В целом это образ мировой.

Прежде чем переходить к сравнительно-мифоло- гическому материалу, посмотрим миф о похищении Европы. Зевс хочет жениться на финикийской царевне Европе и с этой целью превращается в уже привычное нам морское животное, то есть в быка. Приплывает в Финикию. Царевна с подругами гуляет по лугу. Она садится ему на спину. Бык бросается с ней на спине в море, что отображено на выдающихся или не очень произведениях изобразительного искусства (картина Серова «Похищение Европы» — самое нетрадиционное из всех изображений и, на мой взгляд, самое удачное). Зевс привозит Европу на Крит, делает ее своей женой,

иона становится богиней-покровительницей соответствующей части земли. Итак, бык у нас водоплавающий. На Крите бык устойчиво морское животное: выходит из моря, плывет через море и т. д. В культуре различных народов Евразии бык устойчиво образ владыки преисподней. Причем у конкретных народов или он будет связан с водной стихией, или он будет — внимание! — синий. Приведем примеры.

115

Уалтайцев Синий Бык — это символ абсолютного

ибезоговорочного конца. Это не просто владыка преисподней. В алтайском языке есть выражение «быть Синим Быком», которое означает «быть самым-самым последним». Синий бык — это конец всяческого бытия, после которого нет вообще ничего. С ним связан миф, очень хорошо напоминающий подвиг Геракла — приведение в мир людей Кербера. Кербер, как мы знаем, страж входа и особенно выхода из Аида, изначально это и есть воплощение мира смерти. В алтайском варианте будет сказка, где герой хочет жениться на дочери хана. Хан ему велит привести Синего Быка Нижнего мира. Тот, естественно, приводит, раз герой. И это

существо начинает пожирать людей. И пожирать

вужасающих количествах. Хан с супругой и дочкой спасаются у себя в юрте. И оттуда не выходят даже по естественной надобности. Алтайские сказки в этом смысле вполне конкретны. И когда им становится

вэтой самой юрте сидеть совсем невмоготу, хан умоляет героя увести наконец Синего Быка обратно в Нижний мир. Далее сообщается, что герой позволил быку съесть половину подданных хана (добрый был герой, н-да) и увел его обратно в Нижний мир. Ну а дочку отмыли и выдали замуж за героя.

Всказаниях Западной Сибири, Поволжья синий бык — ездовое животное владыки леса или же (очень часто) владыки озер. Если владыка озера рассердится на людей, он запрягает в озеро двух быков, как в телегу. Люди утром просыпаются и озера не видят... Хорошо бык представлен и в индо-тибетской культуре. Изначально это синий бык Шивы. Позже он в Тибете становится универсальным символом смерти. И владыка смерти Яма — персонаж с телом очень грузного мускулистого человека и бычьей головой. Примеры можно продолжать довольно долго. У меня в свое время была написана большая статья, посвященная образу Синего Быка как воплощения преисподней. Вот какой

116

персонаж является источником образа Минотавра. Замечу, что лабиринт, который Дедал выстраивает для Минотавра, — это дворец подземный. Никакого отношения к Кносскому дворцу, который успешно посещают туристы, мифический лабиринт не имеет. Потому что у Кносского дворца планировка ничуть не больше запутана, чем у любого другого дворца. А самое главное, что он находится на поверхности земли. И опять же у античных авторов нет никаких указаний на то, что на Крите был этот самый подземный лабиринт. Лосев об этом пишет весьма подробно. Образ лабиринта — образ мифологический. И он задается вопросом: а что же было в реальности? Какой конкретно образ дал нам мифический лабиринт? Об этом чуть-чуть позже.

Что еще мы знаем о жертвоприношениях этому милому существу? Лосев рассматривает мифы о рождении и воспитании Зевса на Крите. Общеизвестная греческая версия: Рея прячет своего младшего сына на Крите от жестокого отца, приставляет к ребенку юношей — куретов и корибантов, которые, если Зевс плачет, бьют копьями в щиты, заглушая божественные вопли. Представим себе, что будет с нервной системой ребенка, который плачет, а все вокруг начинают громыхать. Потом мы удивляемся, почему у Зевса такие сложности с характером. Ладно, это все шутки. Что о корибантах пишет Лосев? Действительно, на Крите в пещерах проводились серьезные раскопки и были обнаружены многочисленные следы жертвоприношений, в том числе ночных, так как было найдено огромное количество огарков факелов. И вероятно, как он предполагает, во время этих жертвоприношений проходили танцы юношей в полном вооружении. Удары мечами или копьями в щиты — это атрибут культа критского Зевса. В древнегреческом языке был глагол, который мы на русский язык можем перевести как «корибантствовать». Он означает «быть в состоянии

117

экстаза». Экстаз бывает разный. Безумие, сумасшествие. Воинская ярость. Поэтический экстаз. Общее — быть вне себя. Таким образом, как пишет Лосев, культ критского Зевса — это именно экстатическая пляска в полном вооружении, приводящая к состоянию, близкому к безумию. Вот, что мы знаем о культе критского Зевса.

Но что такое лабиринт и что за образ лежит в его основе? Это слово Лосев сопоставляет с названием «лабрис». Это боевой топор, двулезвийная секира. Где мы можем увидеть лабрисы? Например, в известном фильме Кончаловского Одиссей стреляет через кольца на концах лабрисов. Это оружие, которым можно бить

вобе стороны. На критских монетах, вазах лабрисы могут быть изображены среди цветущих ветвей деревьев. Лабрис воплощает в себе одновременно силы жизни и смерти. На тех же критских монетах лабрис может быть вонзен в голову быка. Понятно, что это священный топор, которым быка убивают и приносят

вжертву. Но точно так же лабрис может расти из головы быка, быть устремленным вверх, и тогда это воплощение сил жизни (как дерево у оленя барона Мюнхаузена). Замечу, что для большого количества образов, кстати индо-тибетских, связанных с синим быком, двуединство принципов жизни и смерти является определяющим.

Иеще несколько моментов, которые надо отметить

всвязи с культом критского Быка. По материалам изобразительного искусства мы знаем, что на Крите были распространены игры с быком. И не очень понятно, кто в них участвовал. Были это назначенные в жертву или сами критяне? Но безусловно, игры с таким животным имели значительную степень риска для жизни, независимо от того, кто в них участвовал. Эти игры были формой жертвоприношения. Замечу, что, очень может быть, перед нами истоки всем известной испан-

118

ской корриды, которая изначально была ритуальным жертвенным убийством животного, но, естественно, с риском для жизни человека. Согласно греческим мифам, судьба того самого быка, который был отцом Минотавра, следующая. Его приводит по заданию Эврисфея в Микены Геракл и благополучно отпускает (Геракл подавляющее число животных не убивал, отпускал на свободу). И дальше этот бык добирается из Микен до Аттики, до окрестностей Афин, где его убивает Тесей. Если посмотреть на карту, то от Микен (это город на северо-востоке Пелопоннеса) до Афин плыть по морю — расстояние небольшое. Если добираться по суше, то надо бежать через весь Коринфский перешеек, и расстояние вырастает примерно в пять раз. Я сильно подозреваю, здесь действительно подразумевалось, что бык в Афины добрался по морю. Тем более, в других мифах о Геракле, когда Геракл идет за коровами Гериона на крайний запад, там от него быки уплывают по морю, и ему приходится очень долго этих самых быков искать, ловить, гоняться по всем землям. Это то, что касается образов критского Зевса и критского быка.

Аполлон

Переходим к следующей паре богов, о которых очень подробно пишет Лосев. Это Аполлон и Дионис. В нашей культуре, в частности в культуре конца XIX — начала XX века, очень четко противопоставлены два начала: дионисийское и аполлоническое. Противопоставляются они как «разум» и «чувство». Аполлон — разум. Как светлое и темное, где Аполлон — светлое. Как женское и мужское, где Аполлон — мужское. Дионис женовидный, у него свита — менады. Жизнь и смерть. Аполлон —

119

жизнь. Аполлон — это разумное, светлое, кстати, начало цивилизации. Дионис в таком случае начало, связанное с культурой, с естественным развитием. Прочие составляющие аполлонического и дионисийского начал можно перечислять довольно долго, принцип уже вам ясен. Хочу заметить, что к античной мифологии это все не имеет никакого отношения. Эти два начала были сформулированы немецким философом — который тогда еще делал вид, что он просто исследователь Античности, но потом он перестал притворяться, — Фридрихом Ницше. Его диссертация — «Происхождение трагедии из духа музыки». Книга оказала колоссальное влияние на европейскую культуру. И действительно является одной из основополагающих для понимания европейской культуры конца XIX — начала XX века. Но к античной мифологии она не имеет никакого отношения.

Небольшое отступление о культуре рубежа веков. Даже не рубежа, а немножечко поглубже. Если мы возьмем культуру эпохи Просвещения, то у нас все будет очень четко. Есть цивилизованные страны и есть дикари. Дикарей надо цивилизовать. Но с середины XIX века — в некоторых случаях чуть раньше или чуть позже, — в европейской культуре начинается крен в сторону того, что не входит в понятие «цивилизация». Начинается всевозможная иррациональность. 1835 год — в «Ученых записках Казанского университета» первая публикация «Геометрии» Лобачевского. Что такое «Геометрия» Лобачевского, я не в состоянии вам объяснить, но мы все интуитивно понимаем, что берется нормальное мироздание и завязывается тройным узлом. Вместо ясной и простой, известной со времен Античности эвклидовой геометрии мы получаем нечто. В это время начинается публикация текстов народных — возникает фольклористика как наука. Возникает этнография как наука. Культура дикарей становится предметом изучения. В это время возникает и психо-

120