Философские категории в современном дискурсе. Монография

62 Часть III. Категории — предельные продукты обобщения

то, ни другое отличие не работает. Для размышлений о разнице между предметом и признаком Аристотелю и Бейлису вполне достаточно аристотелевских примеров. Апелляция к кваркам и генам продвижению в собственно философском исследовании не будет способствовать, а лишь замаскирует его недостатки. Изыски, например, современного исчисления предикатов или теории систем здесь также бесполезны. Следовательно, разница в результатах исследования Аристотеля и современного мыслителя определяется, во-первых, степенью таланта и, во-вторых, степенью освоенности предмета. В последнем пункте мы катастрофически опоздали. Подобно тому, как в ньютоновской, нерелятивистской механике сегодня невозможно затмить Ньютона, в исследовании классических философских категорий нельзя превзойти классиков: главное сказано. Наша задача – систематизаторская: выловить все, что сказано о категориях классиками философии, и изложить их идеи современным языком, просто, строго, в контексте современных проблем.

Но вернемся к теме. Итак, предмет отличается от признака, во-первых, тем, что способен к самостоятельному существованию в пространстве и времени, и, во-вторых, тем, что, обладая признаками, не может быть ничьим признаком: ни признаком вещи, ни признаком признака. Чем эти два критерия не устраивают современных философов? На каком основании Ф.П. Рамсей утверждает: «Ничто не кроется за тем, что один сорт их (сущностей. – Г. Л.) называют индивидами, а других – качествами; оба слова бессмысленны»46? Вот его ответ:

«Различие между отдельными вещами и универсалиями выводится из различия между субъектом и предикатом» 47, следовательно, «вся теория отдельных вещей и универсалий возникла только потому, что важнейшую черту действительности спутали с тем, что является свойством лишь нашего сознания»48. Напрашивается естественное возражение: раз-

46Ramsey F.P. The Foundation of Mahtematics // Ramsey F.P. The Foundation of Mahtematics and other Logistical Eassays. Paterson, New Jersey, 1960. P. 132.

47Ibid.

48Ibid.

личие между субъектом и предикатом суждения не первично. Оно детерминируется объективным различием между вещью

ипризнаком. Рамсей доказал бы свое утверждение, если бы опроверг это очевидное возражение. Но он даже не упоминает о нем. А это делает неработающим и его аргумент.

Конечно, от упрека в неточности не застрахован никто. В принципе его можно сделать, даже не поинтересовавшись, о чем идет речь. Спор о точности или неточности определения приобретает смысл, только если указана задача, для решения которой это определение вводится. В ХХ веке такой задачей стало разрешение спора между номиналистами и платонистами о реальности абстрактных сущностей. Я утверждаю: двух аристотелевских критериев для решения данной задачи вполне достаточно, при условии, конечно, что о них постоянно помнят. Это бывает не всегда. Объем понятия «предмет» в процессе его использования в повседневном и научном мышлении постоянно расширялся

ина каком-то этапе совпал с объемом понятия «объект», т.е. включил в себя и признаки.

Первоначально предметами называли материальные объекты, сравнимые с размером человеческого тела: камень – это предмет, скалу же, а тем более галактику предметом в повседневном смысле назвать трудно. Столь же трудно назвать предметом и электрон. Итак, первоначально предметами называли только макропредметы. Распространение этого термина на микро- и мегаобъекты диктовалось потребностями уже не обыденного, а научного мышления.

Всовременных работах по логике и математике предметами называют не только первые (конкретные), но и вторые (абстрактные) сущности. Например, «все, что может быть названо» А. Черч называет не объектом, а предметом. В результате термины «предмет» и «объект» становятся синонимами, и вся работа по их различению идет насмарку. Я предлагаю все, что может быть названо, именовать объектами, а объекты, способные к самостоятельному существованию в пространстве и времени — предметами.

64 Часть III. Категории — предельные продукты обобщения

Среди предметов особую важность имеют те, что опосредованы человеческим трудом. Для их обозначения существует особый термин — «вещь»49. М. Хайдеггер определяет вещь как «продукт человеческой деятельности»50. Исторически с понятием «вещь» происходило то же, что и с понятием «предмет»: его объем расширялся. Вещами стали называть любые предметы, в том числе и не включенные в человеческую деятельность, а затем и абстрактные сущности. Например, о хорошей песне говорят: «Это вещь!». В итоге термины «предмет», «вещь» и «объект» стали употреблять как синонимы. Для нашего дальнейшего анализа это неприемлемо. Поэтому договоримся о словах. Самым общим термином, применимым к любому нечто, пусть остается «объект». Но поскольку социальная проблематика в этой работе не рассматривается, условимся любой объект, самостоятельно («отдельно») существующий в пространстве и времени, называть и предметом, и вещью. Объекты дихотомически делятся на предметы (вещи) и признаки.

Признак

Как уже подчеркивалось, признак– это объект, существующий только в составе предмета как его характеристика, черта, определенность и не способный, в отличие от части предмета, к самостоятельному существованию в пространс- тве-времени.

Реальность предметов ни у кого из философов, признающих существование объективной реальности, сомнения не вызывает. А вот реальность признаков номиналисты отрицают. Позицию номиналистов наиболее адекватно выразил один из ведущих номиналистов ХХ века Т. Котарбиньский, заявивший, что понимает, что такое белый снег, но не понимает, что такое белизна снега. По существу современный спор между номиналистами и платонистами касается не онтоло-

49Черч А. Введение в математическую логику. М., 1960. С. 342.

50Чернов В.И. Анализ философских понятий. М., 1967. С. 19.

гии, а языка. Номиналисты не возражают против употребления конкретного термина «белый»; другими словами, они не отрицают существование белых предметов. Отрицают они онтологическую референцию абстрактного имени «белизна», а вместе с ним и всех абстрактных имен вообще. Одно время номиналисты даже пытались полностью устранить абстрактные имена из естественного языка, заменив их конкретными, но языковые монстры, возникавшие в результате такой попытки, вынудили их отказаться от этой затеи.

Итак, что вынуждает номиналистов признавать реальность предметов и отрицать реальность признаков? Для ответа на этот вопрос необходимо, опираясь на определенные выше категории «предмет» и «признак», отличить конкретные имена от абстрактных.

Конкретные и абстрактные имена

Деление понятий или, что не меняет сути дела, имен на абстрактные и конкретные зеркально соответствует онтологическому делению объектов на предметы и признаки. Конкретные имена Д. Ст. Милль определяет как «названия предметов», абстрактные – как «названия признаков»51. Абстрактные имена, как и обозначаемые ими абстрактные сущности (признаки), современные номиналисты называют универсалиями. Онтологическую референцию абстрактных имен они отрицают с неподражаемым сарказмом: «Когда обычный человек говорит, что нет справедливости, он говорит истину, о которой не подозревает. Никогда не существовало подобной вещи. Справедливость – это фикция, как и ее товарищи – дружба, дисциплина, демократия, свобода, социализм, изоляционизм и умиротворение. Вы не можете указать их референты»52.

Итак, абстрактные имена ничему в действительности не соответствуют, не имеют референтов. А обладают ли

51Милль Д.С. Система логики. М., 1900. С. 19.

52Hugh W. Semantics. The nature of words and their meanings. N. Y., 1941. P. 159.

66 Часть III. Категории — предельные продукты обобщения

онтологической референцией прилагательные: старший, красный, белый и т.д.? Это существенный вопрос. В ответе на него среди исследователей единства нет. Милль считает прилагательные не абстрактными, а конкретными именами: «Джон, озеро, этот стол – это имена вещей; белый есть также название вещи или, вернее, вещей. Напротив, белизна есть название признака, качества или атрибута этих вещей»53. Но так думают не все. Г. Кюнг, например, полагает, что прилагательные «красный», и «бегущий», являются такими же универсалиями, как и «краснота» и «бег»54. Эта трактовка перешла в философию из грамматики. Здесь прилагательное определяется как «часть речи, обозначающая непроцессуальный признак предмета»55,

апричастие – как часть речи, обозначающая процессуальный признак. Я считаю, что включение прилагательных в число универсалий лишает спор об универсалиях всякого смысла. Прилагательное и причастие обозначают не признак, которым обладает предмет, а предмет, который обладает признаком. Из трех имен — «квадрат», «квадратный» и «квадратность» — абстрактным является только последнее, только оно задает абстрактный объект56, и только оно порождает современную проблему универсалий. В исчислении предикатов ближайшим аналогом конкретного имени является индивидная,

аближайшим аналогом абстрактного – предикатная переменная. Поэтому современные номиналисты отрицают онтологическую референцию не только абстрактных имен, но и предикатных переменных. Чтобы не усложнять анализ, я опущу вопрос об онтологической референции

53Милль Д.С. Система логики. М., 1900. С. 19.

54Кюнг Г. Онтология и логический анализ языка. М., 1999. С. 41.

55Русская грамматика. Т.1. М., 1982. С. 540.

56Очень важно видеть, что универсалиями современные номиналисты счита-

ют любые абстрактные существительные, независимо от того, являются те сингулярными или общими. Соответственно конкретные существительные они не считают универсалиями также независимо от того, сингулярные они или общие: традиционная проблема универсалий остается у них «за скобками».

предикатных переменных57 и рассмотрю лишь проблему онтологической референции абстрактных имен.

Рассуждая чисто умозрительно, логику номиналиста можно представить так. Вещь богаче, чем любой ее признак. Следовательно, конкретное имя богаче абстрактного; следовательно, правильнее описывать действительность не в абстрактных, а в конкретных именах; следовательно, причина, вынуждающая номиналистов отрицать онтологическую референцию абстрактных имен, – это их бедность, абстрактность, неполнота.

Но первая посылка этой цепи умозаключений неверна. Конкретное понятие («интеллигент», «квадрат») содержит не больше информации, чем соответствующее ему абстрактное («интеллигентность», «квадратность»). Абстрактный и конкретный термины различаются не богатством содержащейся в них информации, а только способом ее выражения: абстрактный термин «квадратность» обозначает признак, характеризующий предмет, конкретный термин «квадрат» – предмет, характеризующийся этим признаком.

Но если абстрактное имя не беднее, чем конкретное, то почему номиналисты отказывают ему в онтологической референции?

Вспомнимодефинитивномотличиипризнакаотчасти:часть можно отделить от вещи, признак – нет. А то, что невозможно отделитьвреальности,недопустимоотделятьиввоображении– вот неявная посылка номинализма. Фраза «Сходство симметрично и транзитивно» наделяет отношение сходства самостоятельным существованием, гипостазирует и, следовательно, реифицирует его. Признак трактуется как предмет. А это недопустимо.Вотпочемунужноговоритьнеосходстве,аосходном, не о братстве, а о братьях, не о белизне, а о белом и т.д.

– Но ведь никто из пользующихся абстрактными понятиями не утверждает, что в воздухе плавают сходства, братства, улыбки и т.д.!

57 См. об этом: Левин Г.Д. Проблема универсалий. Современный взгляд. М., 2005. Гл. 2.

68Часть III. Категории — предельные продукты обобщения

–Это свидетельствует лишь о непоследовательности платонистов. Гипостазирование, реифицирование признаков являются логическим следствием употребления абстрактных имен. Сделать имя признака подлежащим предложения – значит обращаться с ним как с предметом. И если платонисты не видят этого следствия из принятых ими посылок, то это уж их трудности. Чтобы доказать правомерность использования в описании действительности абстрактных имен (и их ближайших аналогов – предикатных переменных), платонизм обязан дать теоретический ответ на вопрос, как возможно их соответствие действительности. К сожалению, в платонистской литературе трудно найти не только ответ на этот вопрос, но даже и его формулировку. Одно из немногих исключений – следующее рассуждение ведущего платониста ХХ века А. Черча: «Экстремистское требование просто запретить абстрактные сущности во всех случаях идет, вероятно, от желания сохранить связь между теорией и наблюдением. Однако мне кажется произвольным предпочитать, например, видение как метод наблюдения пониманию, поскольку так же, как можно видеть непрозрачные тела, можно понимать или осознавать понятия. Между этими двумя случаями фактически имеется прямая параллель. Именно: в обоих случаях наблюдение достигается не прямо, а через посредство вспомогательных средств – через свет, хрусталики глаз или линзы оптического инструмента и нервную сеть в случае видимых тел; через словесные выражения в случае понятий» 58. Этой аналогией и исчерпывается анализ механизма онтологической референции абстрактных понятий. Главный же аргумент в защиту пла- тонизма–чистопрагматический:платонистыформулируютна своемязыкелюбыенаучныерассуждения,наноминалистском же нельзя построить даже элементарную арифметику.

Отсюда – два следствия. Первое после мучительных поисков сформулировали сами номиналисты: вопрос, чему и как в действительности соответствуют абстрактные имена, нельзя

58 Curch A. The Need of Abstract Entities in Semantic Analysis // Proceeding of the Arts and Science. 80. Boston, 1955. P. 104.

разрешить отказом от употребления этих имен. Второе содержится в цитированном высказывании А.Черча: соответствие действительности абстрактных понятий неверно понимать как зеркальное, дубликатное. Механизм этого соответствия не менее сложен, чем механизм соответствия предмету зрительного образа. Задача гносеолога как раз в том и состоит, чтобы описать его. Я попытался решить эту задачу на основе интервального подхода. Его суть в следующем: существует интервал, в границах которого отступление наших знаний от зеркального соответствия действительности лишь облегчает исследование, никак не сказываясь на его результатах. Например, в формулировке закона Бойля-Мариотта: «Произведение объемаданноймассыидеальногогазанаегодавлениепостоянно при постоянной температуре» — целых четыре абстрактных термина. Оперирование ими никак не сказывается на адекватности нашего понимания этого закона. В принципе их можно заменить конкретными терминами, как братство – братьями, равенство – равным и т.д. Но формулировка закона усложнилась бы от этого настолько, что понять ее было бы практически невозможно. И это не техническая трудность, а принципиальное препятствие для рационального познания. Именно для его преодоления в стихийном развитии естественного языка и сформировались абстрактные имена, а затем и предикатные переменные.Заэтууловкупришлосьзаплатитьвозникновением современной проблемы универсалий. Но она разрешима, а значение абстрактных имен и предикатных переменных для развития человеческого познания непреходяще.

Предмет и процесс

Деля объекты на предметы и признаки, мы интуитивно понимаем предметы синхронически. Процесс — например, человеческую историю — в этом контексте нельзя назвать предметом. Возникает опасение, что деление объектов на предметы и признаки не является полным, нужна еще одна классификация, в которой предметы выступали бы в паре

70 Часть III. Категории — предельные продукты обобщения

с процессами, в число которых входят и движение по кругу,

ирегресс, и прогресс. Я предлагаю другое решение этой трудности: движение во всех его разновидностях – это признак предмета. Оно обладает главным дефинитивным отличием признака: способно существовать только в составе предмета, не может быть отделено от него. Итак, движение можно назвать объектом и признаком предмета, но не предметом.

Мы разделили объекты на предметы и признаки. Признаки тоже в свою очередь делятся по нескольким обоснованиям: по одному – на качественные и количественные, по другому – на единичные и общие, по третьему – на свойства

иотношения. Наша следующая задача – рассмотреть эти три дихотомии.

Глава 7. Качество и количество

Качество

«Качеством, – пишет Аристотель, – называется видовое отличие сущности»59. Разберемся. Аристотель, как мы помним,различаетпервуюивторуюсущность.Перваясущность– это индивидуальный предмет, «например, отдельный человек или отдельная лошадь». Каждая первая сущность входит в вид, а вид – в род. У вида есть видовое отличие, т.е. признак, присущий всем его элементам и только им, у рода – родовое. Каждая первая сущность обладает и видовым, и родовым отличием или, что то же самое, признаком. Качество – это признак первой сущности, на основании которого мы включаем ее в вид60. Этот признак важен: в определении понятия сначала указывается ближайшее родовое, а затем – видовое отличие сущности, например,

59Аристотель. Метафизика. 1020а.

60Я определяю здесь качество не любой, а только первой сущности, т.е. ин-

дивидуального предмета. Распространить сказанное на вторые, третьи и другие сущности – задача чисто техническая.