Три плута

Смирнин как будто не то сконфузился, не то испугался. Неожиданно встретившийся был служащим банка «Валюта».

–Можно, стало быть, поздравить? – спросил этот господин. – Изволили получить?

–Да, как же, получил.

–Вижу, вижу. Коляска-то ваша?

–Да, моя, – ответил со вздохом смирения Смирнин.

–Счастливец вы, Иван Павлович, право, счастливец! Впрочем, и то ведь надо заметить: не всем богатыми быть! Кто бы тогда трудом существовал? Конечно, приятно на резинках покачиваться. Только и в нашей жизни простого труженика бывает немало отрадных минут. Вещичка каждая самим приобретена, от жалованья пустячки откладываешь, а все же кое-что накапливается. Смотришь, билетец и приобрел…

Смирнину эти рассуждения не нравились – ему почему-то неловко было слышать их. И вдруг ему захотелось задать один вопрос:

–А что у нас в банке, все благополучно?

–То есть как это? Насчет чего?

–Ну, так, знаете ли, вообще насчет всего. Нет ли каких разговоров, особенных случаев? Мало ли что бывает!

–Нет, слава Богу, у нас все в порядке. У нас там, сами знаете, машина заведена и идет себе полным ходом. Мы изображаем собою винтики этой самой машины,

инас подмазывают каждый месяц.

191

–А вы куда идете? – спросил Смирнин, перебивая словоохотливого банковского чиновника.

–А я был за справочкой послан в государственное казначейство, в конке ездил, а этот вот кусок хотел пешочком добежать. Только вот дождичек.

Разговор с этим товарищем по службе так успокоительно подействовал на Смирнина, что ему ясно стало полнейшее отсутствие опасности. Он опять повеселел:

–Так вы теперь в банк возвращаетесь? Да? Ну, и

яс вами.

–Как же так? Ведь у вас отпуск взят на три дня? Погуляли бы, право, еще до завтра. Потом ведь снова за лямку. Там богаты не богаты, а уж если останетесь служить, так надо наравне со всеми.

–Вот то-то же и есть! – ответил Смирнин. – Только что же это мы стоим под дождичком? Садитесь-ка лучше со мною в коляску, и я вам дорогою расскажу.

–Так решили ехать?

–Да, мне, кстати, надо там, на службе, кое-кому должки заплатить. Позвольте! Ведь я и вам десять рублей состою должным.

Они сели в экипаж, и Никанор, получив требуемое приказание, повез их в банк «Валюта».

–Вспомнили-таки! – обрадовался сослуживец Смирнина. – Ну спасибо, что не забыли. Ведь я это вполне понимаю: голова страшно кружится при получении больших денег. Сколько раз я наблюдал: считает в банке какой-нибудь человек деньги, бледный весь,

192

нижняя губа отвиснет и трясется, руки дрожат как в лихорадке, кругом озирается, каждого шороха боится. Подумать можно – вор! Ей-богу, извините, пожалуйста, но люди чрезвычайно меняются, человек может колоссально растеряться при получении огромных денег. А вот вы не забыли и таких мелочей – мои десять рублей вспомнили. Ну, спасибо вам, спасибо!

Между тем Смирнин успел достать деньги и передать их сослуживцу.

Взяв десятирублевку и аккуратно спрятав ее, тот спросил:

–Так как же теперь свою жизнь думаете устроить, Иван Павлович?

–Службу думаю бросить.

–Вот как-с. Ну, что же, понятно – более широкое направление хотите теперь себе дать. В большие корабли попали – большое и плаванье. Да и то надо сказать: не следует место занимать и отнимать верный кусок хлеба, быть может, у целой семьи, когда самому нет надобности в этом. Куда же вы теперь полагаете? Поступите на другую какую-нибудь службу или имениями займетесь?

–Я думаю прежде всего проехаться за границу, – ответил совершенно уверенно Смирнин. – Мне, знаете ли, надо поосмотреться, все обдумать.

В этот момент они подъехали к банку.

Появление Смирнина там произвело целую сенсацию. Все бросились поздравлять его, закидывать вопро-

193

сами. Он со всеми рассчитывался, щедро заплатил вахтеру по векселю.

–А ведь с тебя бы надо литки! – сказал один из тех сослуживцев, который был ему поближе.

–Правда, правда, спрыснуть следовало бы! – раздалось с разных сторон.

–В таком случае, господа, вот что предложу вам, – громко сказал Смирнин. – Сегодня мне некогда, а завтра милости прошу всех ко мне. Я живу еще в прежнем доме, только этажом ниже. Прошу всех ко мне!

–Вот это дело!

–Прошу часов в семь вечера. Прошу всех, буду рад от всей души.

Это приглашение было принято всеми, так как полагали иметь дело с честным человеком. Смирнина это очень занимало, однако не радушие и сердечное гостеприимство руководили им, а желание пустить всем пыль

вглаза, всех удивить и затмить.

Он начинал чувствовать голод и простился с товарищами, сопутствуемый самыми добрыми пожеланиями.

Дождь лил все сильнее, и это рассердило Ивана Павловича. Все перед ним было открыто: он мог теперь поехать в любой лучший ресторан, а между тем почему-то столица вдруг показалась ему ужасно пустой. Во всем городе был только один человек, к которому он мог заехать, а именно Маргарита Прелье, но, взглянув на свои новые часы, он подумал, что ее, вероятно, нет еще дома. Проведать Мустафетова не имело никакого смысла, так

194

как тот наверняка устраивает какие-нибудь свои дела. Где жил Рогов, он даже и не знал. Тому ведь еще нужно было отделаться от своего ложного звания помощника присяжного поверенного.

И вот вышел на крыльцо банка человек, в распоряжении которого было более полутораста тысяч, который добыл эти деньги путем преступления, который до такой степени желал иметь их, что ежеминутно рисковал Сибирью, и который на другой же день их получения не знал, куда с ними деваться.

Он дал Никанору адрес Маргариты Прелье и решил, что если не застанет ее, то поедет в какой-нибудь ресторан.

Но Маргарита была уже дома. Она очень обрадовалась его подаркам и созналась, что сама очень голодна.

–В ресторан! – скомандовал Смирнин, садясь с нею

вколяску, и назвал улицу.

Они заняли одно из угловых мест в большом зале. Их окружила обслуга во фраках, но это не удовлетворило Ивана Павловича, и он потребовал к себе одного из распорядителей. Явился довольно красивый брюнет во фраке.

–Вот что нам нужно, – обратился к нему Смирнин, прекрасно усваивая повелительный тон. – Мы хотим пообедать тонко, безукоризненно, но и так, чтобы чувствовать, что мы действительно пообедали. Вы понимаете?

–Понимаю. Тонко, хорошо и много?

195

–Совершенно верно. А для начала дайте нам одной только зернистой икры. Да вот еще что: нет ли у вас хорошей сухой мадеры? Ост-индской, – прибавил он, вспомнив, как накануне распоряжался Мустафетов.

–Сейчас подадут, – ответил распорядитель.

–Смерть есть хочется! – обратился Смирнин к своей даме.

–Признаюсь, и мне, – ответила Маргарита.

–Ты хоть чай утром пила. А у меня хоть бы маковая росинка во рту была. Все ездил, хлопотал, покупки делал, должки уплачивал.

–Я тоже.

–Как? И у тебя есть долги?

–А то как же бы я жила? Только пустись в нашу жизнь, так вот сейчас и опутают тебя сетью разные поставщики. Нужны наряды, приличная квартира, и серьги, и браслеты, а то за нищенку примут, и дальше трех рублей не уйдешь. Все это предлагается тебе напрокат,

сплатою посуточно, понедельно, а пройдет месяца два – переплатишь больше, нежели вещи стоят, и все-таки у тебя своего ничего нет.

–Это ужасно!

Поданная зернистая икра в сопровождении действительно прекрасной мадеры тотчас же отвлекла Смирнина и его подругу от этой мрачной темы. Вскоре подошел распорядитель и, держа в руках какой-то лист, стал докладывать:

196

–Суп, если вам будет угодно, подадут настоящий черепаховый.

На лице Смирнина, не привыкшего к таким тонкостям, невольно отразилась гримаса:

–Только не черепаховый!

–В таком случае черепаховый суп не надо, а подадут вам раковый крем с шейками, фаршированными раковыми спинками.

–Знаю. Дальше что?

–Пирожки разных сортов. Потом можно подать рыбу «соль», соус нормандский или «au gratin». Может быть, тюрбо угодно, с голландским соусом?

–Нет, уж лучше, я думаю, «соль».

–Хорошо-с. Потом не позволите ли подать вам телячьи филейчики, соус пуаврад?

–Ах, это здесь прекрасно делают! – вмешалась Маргарита Прелье.

Распорядитель сочувственно и благодарно улыбнулся ей и продолжал:

–Не позволите ли подать после этого пунш глясе?

–Как, уже? – удивился Смирнин, не знавший, что на больших тонких обедах подается пунш.

Но его выручила Маргарита:

–Я знаю, ты этого не любишь, но сегодня попробуем. Пускай в самом деле подадут посреди обеда пунш для охлаждения.

Смирнин догадался, покраснел и согласился.

197

XIV ГРОМ ГРЯНУЛ

Из трех преступников, как уже было сказано выше, один только Мустафетов рассчитывал каждый свой шаг. Он тоже занялся кое-какими приобретениями, но, предвидя множество расходов, старался по мелочам не переплачивать.

Он делал все спокойно и методично. Подыскивал подходящую роскошную квартиру и снял ее по контракту. Мебель он покупал по газетным объявлениям за полцены, разъезжая по городу и, разумеется, приобретая только лучшее из массы предложенного, являющегося в особенности весной. Экипажи он тоже купил не у первых каретников и не из первых рук, а подержанные, но столь хорошо подновленные, что и самый опытный глаз на первый взгляд не подметил бы этого.

Но в особенности сказалась его расчетливость в покупке драгоценных украшений для Ольги Николаевны. Он не поленился перешарить множество ссудных касс и ломбардов, чтобы выбрать вещи действительно пре-

199

красные и очень немногим дороже их настоящей рыночной стоимости. Все эти серьги, броши, браслеты, кольца отдавались одному мелкому ювелиру в чистку, затем вкладывались в совершенно новые футляры и преподносились по назначению. В общей сложности если бы Мустафетов накупил все это у первых ювелиров, то переплатил бы, по крайней мере, вдвое дороже.

Таким образом, не прошло и недели, как Мустафетов и Ольга Николаевна поселились на новой квартире, уже совершенно благоустроенной и снабженной всеми удобствами современных требований комфорта.

–Ты рада? – спросил он свою возлюбленную, сам восхищаясь тем, как хорошо и как сравнительно дешево он сумел устроиться.

–Очень, – ответила она, и по ее глазам было видно, что оно говорила от чистого сердца.

–День, два, и пора мне приниматься за дело, – объявил Мустафетов немного погодя.

Он давно себе кое-что наметил. Для исполнения плана он именно только и ждал двух необходимых двигателей: приличного капитала и красивой, ловкой, воспитанной хозяйки.

Может показаться странным, каким образом человек, столь хитрый и даже умный, каковым, бесспорно, был Назар Назарович, решился оставаться в Петербурге после участия в крупной мошеннической проделке, которая должна же будет когда-нибудь раскрыться?

200