Режим гения распорядок дня великих людей

Джонатан Франзен (род. 1959)

Закончив колледж, Франзен женился на своей подружке, тоже начинающей писательнице, и они стали жить по классическим правилам голодающих служителей искусства. За 300 долларов

вмесяц нашли квартирку под Бостоном, запаслись пятикилограммовыми пакетами риса и промышленными упаковками куриных ножек, кафе им дозволялось посещать раз в год —

вгодовщину свадьбы. Когда сбережения закончились, Франзен нашел себе работу на выходные — лаборантом в сейсмическом центре Гарвардского университета, и на эти деньги они оба существовали. Пять дней в неделю супруги писали по восемь часов в день, затем обедали и следующие четыре-пять часов читали.

«Я работал исступленно, — вспоминает Франзен. — Завтракал, садился за стол и писал дотемна. Один из нас устраивался

встоловой, по одну сторону кухни, а по другую сторону кухни располагалась спальня. Для молодоженов неплохо».

Вечно так продолжаться не могло. Брак распался, в том числе и потому, что творческие успехи супругов не уравновешивали друг друга: у Франзена вышли и были благосклонно приняты критикой две книги, а его супруге не удалось найти издателя для первого романа и не хватило духу дописать второй.

Однако успех первых двух книг не облегчил Франзену работу над третьей. Чтобы сосредоточиться на романе «Поправки» (2001), он запирался в студии в Гарлеме, занавесив окна и выключив свет, надевал на глаза повязку, затыкал уши берушами, сверху надевал меховые «ушки» и в таком виде садился за компьютер. Даже в таких условиях потребовалось четыре года — и тысячи выброшенных страниц, — чтобы закончить книгу.

«Это было самоистребление, — рассказывал он впоследствии репортеру. — Обычно в пятницу я понимал: все написанное за неделю никуда не годится. Весь день я полировал текст, но к четырем часа дня приходилось признать: плохо, плохо. Где-то между пятью и шестью я напивался — одна порция водки за другой. Затем — чересчур поздний обед, приправленный поражением. Все это время я жил в ненависти к самому себе».

Майра Калман (род. 1949)

Нью-йоркская художница, дизайнер, иллюстратор, просыпается рано, около шести утра, застилает постель и читает некрологи. Затем она выходит на прогулку с подругой, возвращается домой к завтраку и, если сроки поджимают, направляется в студию, расположенную в том же здании, что и ее квартира.

«Здесь нет ни телефона, ни электронной почты, ни еды, ничего, что могло бы меня отвлечь, — писала она недавно в электронном послании. — Ничего, кроме работы и музыки, а еще зеленая кушетка, если захочется передохнуть. Во второй половине дня часто хочется».

Если одиночество в студии начинает удручать, Калман идет в кафе, чтобы побыть в окружении чужих лиц и разговоров, едет на метро в музей или гуляет по Центральному парку. «Я тяну время, но в меру, — утверждает она. — Некоторые вещи помогают мне настроиться на работу. Например, уборка. Глажка тоже годится. Прогулка почти всегда вдохновляет. Поскольку работа главным образом связана с тем, что я вижу своими глазами, я до последнего момента вожусь с поиском и отбором образов, и я счастлива».

Порой студия простаивает по несколько дней подряд: Калман туда не наведывается. Когда же она приходит, то позже шести вечера не задерживается и никогда не работает по ночам. «Со стороны моя жизнь кажется такой спокойной, — говорит художница. — Все тревоги внутри, скрыты от глаз».

Жорж Сименон (1903–1989)

Сименон оказался, вероятно, самым плодовитым автором ХХ в., он успел опубликовать 425 книг, в том числе более 200 бульварных романов под 16 различными псевдонимами, а также 220 романов под своим настоящим именем и три тома автобиографии. Удивительно, что такой плодовитости ему удалось достичь без ежедневного труда. Франко-бельгийский литератор работал приступами, каждый такой период лихорадочной активности длился две-три недели, а в промежутке он мог неделями и даже месяцами ничего не писать.

Даже в продуктивные периоды Сименон не работал подолгу каждый день. Обычно он просыпался в шесть утра, пил кофе

иписал с 6.30 до 9.30. Затем выходил на долгую прогулку, в 12.30 обедал и ложился часок подремать. Во второй половине дня он общался с детьми и вновь гулял, а после ужина смотрел телевизор и в 22.00 укладывался в постель.

Сименон любил изображать из себя механизм, нечто вроде усовершенствованной печатной машинки, выдающей по 80 страниц за раз — как правило, он их практически не редактировал, — но и ему были свойственны писательские суеверия

иритуалы. Во-первых, никто не должен был видеть его за работой, на двери кабинета вывешивалась категорическая табличка «Не беспокоить». Во-вторых, он считал необходимым, сочиняя какой-либо роман, вплоть до окончания работы носить одну и ту же одежду. В кармане рубашки он держал транквилизаторы на случай, если стресс в начале работы над очередной книгой окажется непосильным. А еще он взвешивался до начала работы и по окончании романа, утверждая, что каждый из них обходится примерно в полтора литра пролитого пота.

Потрясающей продуктивности Сименона вполне соответствовала — или даже превосходила ее — другая часть жизни,

его сексуальный аппетит. «Большинство людей работают ежедневно, а сексом наслаждаются время от времени, — замечает Патрик Марнхэм в биографии писателя, — но Сименон занимался сексом ежедневно, а работе предавался раз в несколько месяцев, устраивая нечто вроде безумной трудовой оргии».

В Париже Сименон зачастую успевал за одни сутки переспать с четырьмя разными женщинами. По его прикидкам, всего он имел более 10 000 женщин (вторая супруга оспаривала это достижение: никак не более 1200). Свой сексуальный аппетит он объяснял «ненасытным любопытством» к противоположному полу. «Женщины всегда были для меня поразительными личностями, которых я тщетно пытался понять. То был пожизненный, неустанный поиск. Как мог бы я создать в романах десятки и сотни женских образов, если бы не имел столько приключений, иные из которых длились всего два часа или даже десять минут?»

Стивен Джей Гулд (1941–2002)

«Я работаю постоянно», — заявил специалист по эволюционной биологии и писатель в интервью 1991 г.

«Я работаю изо дня в день. Работаю по выходным. Работаю по ночам. Кто-нибудь обзовет меня модным словом “работоголик”, сочтет одержимым, даже больным, но это — взгляд со стороны. Для меня это не “работа”, а то, что я делаю, чем живу. Семье я тоже уделяю немало времени, я пою, играю в мяч, посещаю матчи в парке Фенуэй*. У меня вовсе не такая уж “односторонняя” жизнь. Но главным образом я работаю. Я не смотрю телевизор, например. И все-таки это не работа, не работа, а жизнь. Это то, что я делаю, что мне нравится делать».

Гулд поясняет, что его несколько устрашающая работоспособность, по-видимому, обусловлена характером и темпераментом:

«Странная, не поддающаяся анализу смесь — элементы наследственности, воспитания, среды. Все вместе так удачно сложилось. Во-первых, нужно иметь достаточно физических сил — это уже не у каждого есть. Я, скажем, физически не очень силен, но у меня много интеллектуальной энергии, всегда ее было много, и я всегда мог работать день напролет, у меня нет потребности встать, чтобы попить воды или посмотреть телевизор. Я буквально сажусь и работаю весь день подряд. Некоторым людям кажется, будто это вопрос морали или воспитания. Вовсе нет. Гораздо больше зависит от здоровья, темперамента, запаса энергии. Я так и не понял, почему каждый человек такой, каков он есть».

*В Бостоне, штат Массачусетс.

Бернард Маламуд* (1914–1986)

Автор романов и рассказов был, если воспользоваться выражением его биографа Филипа Дэвиса, «одержим временем». Его дочь вспоминала, что отец всю жизнь отличался «абсолютной, маниакальной точностью» и, если по чей-то вине рисковал опоздать, впадал в сильнейшее беспокойство. Маниакальная пунктуальность сослужила ему хорошую службу в творчестве: хотя Маламуд много лет работал в школе, у него всегда оставалось время для творчества, и ему никогда не изменяла самодисциплина. «Дисциплина — вещь необходимая, — утверждал он. — Если ради искусства нужно держать себя в строгости, так держите себя в строгости».

Всерьез писать Маламуд начал в 1940 г. в возрасте 26 лет и вскоре нашел работу преподавателя вечерней школы в Бруклине. Он вел занятия с шести до десяти вечера, что оставляло ему возможность пять часов в день писать — обычно с десяти утра до пяти вечера с перерывом в 12.30. Во время перерыва он брился, обедал и в течение часа читал. Восемь лет спустя Маламуд получил работу в университете Орегона и в 1949-м переехал в этот штат с женой и сыном. В ту пору ему еще не удалось продать ни одной рукописи, однако за следующие 12 лет он написал целых четыре книги благодаря щадящему университетскому расписанию: присутственными днями были только понедельник, среда и пятница, в эти дни он преподавал и проверял работы. По вторникам, четвергам и субботам Маламуд мог писать романы и рассказы («Я еще урываю кусочек воскресенья», — признавался он).

*Американский писатель, родился в семье еврейских иммигрантов из России. Самые известные произведения: «Мастеровой», «Помощник», «Жильцы», «Жизнь Дубина».

Творческий день в Орегоне строился так: Маламуд вставал в 7.30, делал десятиминутную зарядку, завтракал и в девять приезжал в свой офис. За целое утро работы он успевал написать страницу, от силы две. После обеда он перечитывал утреннюю порцию и около 16.00 возвращался домой. За коротким дневным сном следовало выполнение домашних обязанностей, в 18.15 накрывали стол к ужину, писатель беседовал с родными и помогал детям сделать уроки. Отправив малышей спать, Маламуд задерживался, чтобы три часа почитать — он распределял это время поровну между художественной литературой и справочно-документальной, откуда черпал материал для своих сюжетов, — и в полночь укладывался.

При всей своей приверженности дисциплине Маламуд старался избегать также и излишних ритуалов. Журналисту он говорил:

«Нет тут единого способа, и слишком много всего выдумывают. Каждый есть то, что он есть, а не Фицджеральд и не Томас Вулф. Как писать? Сесть и писать. Не надо специально обустраивать время и место — прислушайся к себе, к своему характеру. Условия непринципиальны, главное — дисциплина. В отсутствии дисциплины никакая симпатическая магия не поможет. Надо пользоваться временем, а не растрачивать его. Надо производить текст. Есть сюжет — пишите, вы на правильном пути. Постепенно каждый сам устанавливает, какой способ работы ему более всего подходит. Главная загадка для каждого человека — он сам. Эту загадку и нужно разгадать».

Библиография

Введение

Richardson R. D. William James: In the Maelstrom of American Modernism. Boston: Houghton Mifflin, 2006.

Pritchett V.C. Gibbon and the Home Guard // Complete Collected Essays. N. Y.: Random House, 1991.

Кафка Ф. Приговор. Письма к Фелиции. — СПб.: Азбукаклассика, 2009.

Уистен Хью Оден

Davenport-Hines R. Auden. N. Y.: Pantheon Books, 1995. Carpenter H. W. H. Auden: A Biography. Boston: Houghton

Mifflin, 1981.

Spender S. (ed.). W. H. Auden: A Tribute. N. Y.: MacMillan, 1975.

Фрэнсис Бэкон

Peppiatt M. Francis Bacon: Anatomy of an Enigma. N. Y.: Farrar, Straus and Giroux, 1996.

Симона де Бовуар

Интервью с Бернаром Фрехтманом и Мадлен Гобей. “The Art of Fiction No. 35: Simone de Beauvoir” // Paris Review, SpringSummer 1965. URL: http://www.theparisreview.org/media/4444_ DEBEAUVOIR.pdf

Bair D. Simone de Beauvoir: A Biography. N. Y.: Touchstone, 1990.

Томас Вулф

Donald D. Look Homeward: A Life of Thomas Wolfe. Boston: Little, Brown, 1987.

Патрисия Хайсмит

Wilson A. Beautiful Shadow: A Life of Patricia Highsmith. London: Bloomsbury, 2003.

Федерико Феллини

Alpert H. Fellini: A Life. N. Y.: Paragon House Publishers, 1988. Cardullo B. (ed.) Federico Fellini: Interviews. Jackson: University

Press of Mississippi, 2006.

Ингмар Бергман

Shargel R. Ingmar Bergman: Interviews. Jackson: Univ. Press Mississippi, 2007.

Kakutani M. Ingmar Bergman: Summing Up a Life in Film // New York Times, June 6, 1983.

Мортон Фельдман

Villars C. (ed.) Morton Feldman Says: Selected Interviews and Lectures 1964–1987. London: Hyphen Press, TK.

Feldman M. Collected Writings. Cambridge: Exact Change, 2000.

Вольфганг Амадей Моцарт

Моцарт В. А. Полное собрание писем. — М.: Международные отношения, 2006.

Людвиг ван Бетховен

Solomon M. Beethoven. New York: Schirmer Books, 1998. Schindler A. F. Beethoven as I Knew Him/trans. C. S. Jolly.

Mineola, NY: Dover Publications, 1996.

Серен Кьеркегор

Garff Y. Søren Kierkegaard: A Biography/trans. B. H. Kirmmse. Princeton: Princeton Univ. Press, 2005.