Поэзия французского символизма

к тем давним временам пленяет любопытных; многие радостно берутся оживлять древности, — пусть их. Разумеется, вселенский разум всегда сеял идеи; люди подбирали часть этих духовных плодов; ими пользовались, на их основе писали книги: так всё и шло, человек не трудился над собой, оставался непробужденным или не до конца погружённым в великое сновидение. Чиновники, писари! Писатель, творец, поэт — да он ещё и не рождался!

Тот, кто хочет быть поэтом, должен первым делом познать самого себя, до конца. Нужно исследовать свою душу, всматриваться в неё, искушать её, изучать. А познав, нужно начать её возделывать. Кажется, это легко: всякий разум естественным образом развивается. Сколько эгоистов объявляют себя писателями, и сколько таких, кто ставит духовный рост себе в заслугу! Но речь о другом: надо сделать из своей души чудовище, хоть по примеру компрачикосов! Вообразите человека, посадившего и возделывающего у себя на лице бородавки.

Я говорю: нужно быть ясновидцем, стать ясновидцем.

Поэт становится ясновидцем путем долгого, настойчивого и сознательного расстройства всех чувств. Все формы любви, страдания, безумия. Он ищет себя, он испытывает на себе все яды, чтобы сохранить лишь их квинтэссенцию. Невыразимая пытка, для которой ему потребуется вся его вера, вся нечеловеческая сила и в которой он становится великим безумцем, великим преступником, великим проóклятым — и верховным Мудрецом! Ибо он приходит к неведомому! Ведь как никто другой он возделал свою душу, и без того богатую! Он приходит к неведомому и когда, обезумев, он перестанет постигать свои видения, он поймёт, что видел их! Пусть он в своём прыжке прорвётся к вещам небывалым и невыразимым, придут другие мрачные труженики, они начнут свой путь с тех горизонтов, где он упал без сил!

<...>

Итак, поэт — истинный похититель огня.

Он отвечает за всё человечество, даже за животных; он должен сделать ощутимым, осязаемым, слышимым всё, что вымечтано ими; если то, что он приносит с собой оттуда, имеет форму, он даёт ему форму; если это не имеет формы, он придает ему бесформенность. Найти язык...

Впрочем, когда всякое слово станет мыслью, и так настанет время всеобщего языка! Только академикам, мёртвым ископаемым, может прийти в голову составить для него словарь. Слабые души примутся,

31

Рекомендуемая литература

I.

Бодлер Ш. Цветы зла. М.: «Радуга», 2006.

Верлен П. Три сборника стихов. М.: «Радуга», 2005. Малларме С. Сочинения в стихах и прозе. М.: «Радуга», 1995.

МетерлинкМ.Избранные произведения. (Серия «Лауреаты Нобелевской премии».) М., 1996.

Рембо А. Стихотворения. М.: «Текст», 2005.

Рембо А. Пьяный корабль / Мастера поэтического перевода. ХХ век. Спб, 1997. С. 467–470. (Перевод В. Набокова.)

II.

Андреев Л.Г. Импрессионизм. М., 1980.

АндреевЛ.Г.ФеноменРембо//Рембо.Произведения—Oeuvres.

М., 1988. С. 5–47.

Гаспаров М.Л. Антиномичность поэтики русского модернизма // Гаспаров М.Л. Избранные статьи. (Новое лит. обозрение. Научное приложение. Вып. II). М., 1995. С. 286–304.

Зенкин С. Пророчество о культуре // Малларме С. Сочинения в стихах и прозе. М., 1995. С. 5–42.

Косиков Г.К. Два пути французского постромантизма: символисты и Лотреамон // Поэзия французского символизма. Лотреамон.

М., 1993. С. 5–62.

Мурашкинцева Е.Д. Рембо. М., 2003.

Проскурникова Т. Образ человечества в драматургии Метерлинка // Метерлинк М. Избранные произведения. (Серия «Лауреаты Но-

белевской премии».) М., 1996. С. 367–382.

Толмачев В.М. Утраченная и обретённая реальность // Наоборот: Три символистских романа. М., 1995. С. 432–441.

33