Последняя смерть. Стихи
.pdf
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
РОПОТ
Красного лета отрава, муха досадная, что ты Вьёшься, терзая меня, льнешь то к лицу, то к перстам?
Кто одарил тебя жалом, властным прервать самовольно Мощно-крылатую мысль, жаркой любви поцелуй?
Ты из мечтателя мирного, нег европейских питомца, Дикого скифа творишь, жадного смерти врага.
1841
1 1 1
1 1 1
Евгений БАРАТЫНСКИЙ Евгений БАРАТЫНСКИЙ
АХИЛЛ
Влага Стикса закалила Дикой силы полноту
Икипящего Ахилла Бою древнему явила Уязвимым лишь в пяту.
Обречён борьбе верховной, Ты ли долею своей Равен с ним, боец духовный, Сын купели новых дней? Омовён её водою,
Знай, страданью над собою Волю полную ты дал,
Иодной пятой своею Невредим ты, если ею На живую веру стал!
1841
1 1 2
1 1 2
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
СКУЛЬПТОР
Глубокий взор вперив на камень, Художник нимфу в нём прозрел,
Ипробежал по жилам пламень,
Ик ней он сердцем полетел. Но, бесконечно вожделенный, Уже не властвует собой: Неторопливый, постепенный Резец с богини сокровенной Кору снимает за корой.
В заботе сладостно-туманной Не час, не день, не год уйдёт, А с предугаданной, с желанной Покров последний не падёт, Покуда, страсть уразумея Под лаской вкрадчивой резца, Ответным взором Галатея Не увлечёт, желаньем рдея, К победе неги мудреца.
1841
1 1 3
1 1 3
Евгений БАРАТЫНСКИЙ Евгений БАРАТЫНСКИЙ
«Здравствуй, отрок сладкогласный!..»
Здравствуй, отрок сладкогласный! Твой рассвет зарёй прекрасной Озаряет Аполлон!
Честь возникшему пииту! Малолетнюю хариту Ранней лирой тронул он.
Сутра дней счастлив и славен, Кто тебе, мой мальчик, равен? Только жавронок живой Чуткой грудию своею,
Спервым солнцем, полный всею Наступающей весной!
1841
1 1 4
1 1 4
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
СКНИГОЮ «СУМЕРКИ»
С.Н. КАРАМЗИНОЙ
Сближеньем с вами на мгновенье Я очутился в той стране, Где в оны дни воображенье
Так сладко, складно лгало мне. На ум, на сердце мне излили Вы благодатные струи
Ичудотворно превратили В день ясный сумерки мои.
Конец мая – начало июня1842 «Когда твой голос, о поэт...» Когда твой голос, о поэт,
Смерть в высших звуках остановит, Когда тебя во цвете лет Нетерпеливый рок уловит, – Кого закат могучих дней Во глубине сердечной тронет?
Кто в отзыв гибели твоей Стеснённой грудию восстонет,
Итихий гроб твой посетит,
И, над умолкшей Аонидой Рыдая, пепел твой почтит Нелицемерной панихидой? Никто! Но сложится певцу Канон намеднишним зоилом, Уже кадящим мертвецу, Чтобы живых задеть кадилом.
1843
1 1 5
1 1 5
Евгений БАРАТЫНСКИЙ Евгений БАРАТЫНСКИЙ
ПИРОСКАФ
Дикою, грозною ласкою полны, Бьют в наш корабль средиземные волны. Вот над кормою стал капитан.
Визгнул свисток его. Братствуя с паром, Ветру наш парус раздался недаром: Пенясь, глубоко вздохнул океан! Мчимся. Колёса могучей машины Роют волнистое лоно пучины.
Парус надулся. Берег исчез. Наедине мы с морскими волнами; Только что чайка вьётся за нами Белая, рея меж вод и небес. Только вдали, океана жилица, Чайке подобна, вод его птица, Парус развив, как большое крыло,
Сбурной стихией в томительном споре, Лодка рыбачья качается в море, –
Сбрегом набрежное скрылось, ушло! Много земель я оставил за мною; Вынес я много смятенной душою Радостей ложных, истинных зол; Много мятежных решил я вопросов,
Прежде чем руки марсельских матросов Подняли якорь, надежды символ!
Сдетства влекла меня сердца тревога
В область свободную влажного бога; Жадные длани я к ней простирал. Тёмную страсть мою днесь награждая, Кротко щадит меня немочь морская,
1 1 6
1 1 6
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
Пеною здравия брызжет мне вал! Нужды нет, близко ль, далеко ль до брега! В сердце к нему приготовлена нега. Вижу Фетиду: мне жребий благой Емлет она из лазоревой урны:
Завтра увижу я башни Ливурны, Завтра увижу Элизии земной!
Апрель 1844 Средиземное море
1 1 7
1 1 7
Евгений БАРАТЫНСКИЙ Евгений БАРАТЫНСКИЙ
ДЯДЬКЕ-ИТАЛЬЯНЦУ
Беглец Италии, Жьячинто, дядька мой, Янтарный виноград, лимон её златой Тревожно бросивший, корыстью уязвленный, И в край, суровый край, снегами покровенный, Приставший с выбором загадочных картин, Где что-то различал и видел ты один!
Прости наш здравый смысл, прости, мы та из наций, Где брату вашему всех меньше спекуляций.
Никто их не купил. Вздохнув, оставил ты В глушь севера тебя привлекшие мечты;
Зато воскрес в тебе сей ум, на всё пригодный, Твой итальянский ум, и с нашим очень сходный! Ты счастлив был, когда тебе кое-что дал Почтенный, для тебя богатый генерал, Чтоб, в силу строгого с тобою договора, Имел я благодать нерусского надзора. Благодаря богов, с тобой за этим вслед Друг другу не были мы чужды двадцать лет.
Москва нас приняла, расставшихся с деревней. Ты был вожатый мой в столице нашей древней. Всех макаронщиков тогда узнал я в ней, Ментора моего полуденных друзей.
Увы! оставив там могилу дорогую, Опять увидели мы вотчину степную, Где волею небес узнал я бытие, О сын Авзонии, для бурь, как ты свое,
Но где, хотя вдали твоей отчизны знойной, Ты мирный кров обрёл, а позже гроб спокойный.
1 1 8
1 1 8
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ
Ты полюбил тебя призревшую семью И, с жизнию её сливая жизнь свою, Её событьями в глуши чужого края Былого своего преданья заглушая,
Безропотно сносил морозы наших зим;
Внаш краткий летний жар тобою был любим Овраг под сению дубов прохладовейных. Участник наших слёз и праздников семейных,
Вдни траура главой седой ты поникал,
Но ускорял шаги и членами дрожал, Как в утро зимнее порой, с пределов света, Питомца твоего, недавнего корнета, К коленам матери кибитка принесёт И скорбный взор её минутно оживёт.
Но что! радушному пределу благодарный, Нет! ты не забывал отчизны лучезарной! Везувий, Колизей, грот Капри, храм Петра Имел ты на устах от утра до утра, Именовал ты нам и принцев и прелатов
Земли, где зрел, дивясь, суворовских солдатов, Входящих вопреки тех пламенных часов, Что, по твоим словам, со стогнов гонят псов, В густой пыли побед, в грозе небритых бород,
Рядами стройными в классический твой город; Земли, где год спустя тебе предстал и он, Тогда Буонапарт, потом Наполеон, Минутный царь царей, но дивный кондотьери, Уж зиждущий свои гигантские потери. Скрывая власти глад, тогда морочил вас Он звонкой пустотой революцьонных фраз. Народ ему зажёг приветственные плошки;
1 1 9
1 1 9
Евгений БАРАТЫНСКИЙ Евгений БАРАТЫНСКИЙ
Но ты, ты не забыл серебряные ложки, Которые, среди блестящих общих грёз, Ты контрибуции назначенной принёс; Едва ты узнику печальному британца Простил военную систему корсиканца. Что на твоем веку, то ль благо, то ли зло, Возникло, при тебе – в преданье перешло:
Вальпийских молниях, приемлемый опалой, Свой ратоборный дух, на битвы не усталый,
Вкартечи эпиграмм Суворов испустил. Злодей твой на скале пустынной опочил; Ты сам глаза сомкнул, когда мирские сети Уж поняли тобой взлелеянные дети; Когда, свидетели превратностей земли, Они глубокий взор уставить уж могли, Забвенья чуждые за жизненною чашей,
На итальянский гроб в ограде церкви нашей. А я, я, с памятью живых твоих речей, Увидел роскоши Италии твоей!
Во славе солнечной Неаполь твой нагорный,
Впарах пурпуровых и в зелени узорной, Неувядаемой, – амфитеатр дворцов Над яркой пеленой лазоревых валов; И Цицеронов дом, и злачную пещеру, Священную поднесь Камены суеверу,
Где спит великий прах властителя стихов, Того, кто в сей земле волканов и цветов, И ужасов, и нег взлелеял эпопею, Где в мраки Тенара открыл он путь Энею, Явил его очам чудесный сад утех,
Обитель сладкую теней блаженных тех,
1 2 0
1 2 0