Ангельское терпение

Ибн Аббас в Мекке настоятельно упрашивал Имама Хусейна не ездить в Куфу. Но когда увидел, что не может его переспорить, сказал: «Если уж ты поедешь туда, то хотя бы не бери с собой женщин и детей.

Но Имам ответил: «Я во сне видел Пророка, и он повелел мне взять с собой женщин и детей».

Ибн Аббас хотел настоять на своём, но тут из-за занавески услышал женский голос, который говорил: «Ибн Аббас! Ты велишь нашему господину оставить нас здесь и ехать одному! Богом клянусь, мы живём вместе и умрём тоже вместе! Разве есть у нас кто-то ещё, помимо него? Мы никогда не расстанемся с Хусейном, пока не случится то, что предписано Богом».

Если бы Ибн Аббас и не узнал голос Зайнаб, то всё равно по твёрдости тона и решительным речам понял бы, что это она, та, что отправится в путь вместе с Хусейном.

Зайнаб читала намаз в одном из каравансараев по пути после того, как установили шатры. Стало немного прохладнее, дневная жара спала. Она гуляла под ясными звёздами в самом начале ночи, как вдруг услышала голос, что раздавался между небом и землёй: «Наполните глаза свои слезами, плачьте по мученикам будущим! Смерть настигнет предводителя их каравана прежде, чем достигнут они своей цели!»

Зайнаб встревожилась и рассказала Хусейну о том, что слышала. Но Хусейн, как

ивсегда, попросил её проявить терпение

ипокориться Божьей воле.

Когда любой из сподвижников или членов рода Хашим шёл на поле битвы и становился шахидом, Зайнаб выходила и утешала брата своего либо плакала – словом, делала всё то, что положено делать взрослой женщине. Когда же погиб Али Акбар, сын её брата, она увидела, что брат её надломлен тяжестью утраты, и так скорбеть по нему стала, что Хусейн забыл о потере и сказал: «Пойдите к Зайнаб». Но когда он сам пришёл к сестре, неся трупы её сыновей, нигде не увидел её, куда бы ни смотрел. Зайнаб оставалась в своём шатре и молчала, лишь бы брат не устыдился её.

Когда Имам пришёл попрощаться со своей семьёй, то сказал Зайнаб, прощаясь с ней: «Сестра, не забывай обо мне в своих ночных молитвах». Так сказал Зайнаб сам Имам.

Когда Хусейн пожелал идти сражаться, пути для отступления у него не осталось. А Зайнаб вспомнила, что хотела сделать чтото, чего ещё не успела.

Хусейн тем временем был уже в пути. И тут за ним побежала Зайнаб, закричала: «Подожди, не торопись, сын Захры!»

Как только Имам услышал имя своей матери, Захры, он остановился. Зайнаб подошла к брату, сидевшему верхом. Хусейн понял, что у сестры к нему есть какое-то важное дело, раз она оставила детей и бегом пустилась вслед за ним. Когда он спешился, Зайнаб сказала: «Я чуть не забыла самое последнее наставление нашей матери».

Она приблизилась к нему и от имени матери прикоснулась своими высохшими от жажды губами к горлу Хусейна и... поцеловала его.

Когда израненный Имам упал с коня наземь, его окружили воины куфийской армии и начали избивать всем, что было у них в руках.

Зайнаб же взобралась на холм и оттуда увидела всё то, чего не должна была видеть. Когда она заметила Умара Саада, то воскликнула: «О сын Саада, здесь убивают сына Абдуллы, а ты просто стоишь и смотришь?»

Умар Саад, который, по-видимому, был погружён в свои грёзы, оказался настолько ошеломлён этими словами, что сразу же позабыл обо всех своих мечтах. Он зарыдал,

ислёзы потоком полились из глаз его на лицо

ина бороду.

УУмара Саада не было ответа, ему не хотелось стыдиться, возможно, потому он и отвернулся. Зайнаб была в нём разочарована. Она повернулась к тем, кто избивал Имама Хусейна, и закричала: «Среди вас нет ни одного мусульманина?»

Умар Саад как раз был мусульманином, а вот среди тех подобий людей мусульман не было.

Когда подожгли шатры, Зайнаб побежала на поиски Имама Саджада и спросила у него: «О реликвия прошлого и покровитель оставшихся живых! Что же нам теперь делать?»

Имам Саджад ответил: «Бежать!» Зайнаб велела всем женщинам и детям,

чтобы они бежали туда, куда укажет Имам. Но сама она оставалась рядом с ним, ибо Саджад из-за болезни не мог сдвинуться с места.

Даже после стольких несчастий Зайнаб не забыла о том, что должна слушаться Имама.

За несколько часов до того её брат, Имам Хусейн, сыновья и ещё семьдесят человек из числа лучших людей на земле были убиты на её глазах. У неё даже стоять сил не было, но она прочла ночную молитву. Той ночью она молилась сидя. То была ночь одиннадцатого числа месяца Мохаррам. Ночь Гарибан (Ночь скитальцев).

Привели несколько верблюдов без сёдел и снаряжения и построили в ряд. Умар Саад выбрал несколько человек и поручил им посадить верхом на верблюдов женщин и детей. И вдруг послышался голос, громкий и твёрдый, очень похожий на голос Имама Али: «Никто не имеет права и пальцем тронуть женщин и детей! Я их посажу верхом».

Не было ни одного родстенника-мужчины, оставшегося в живых, кто мог бы это сказать, кроме Саджада, да и тот лежал больной.

То была Зайнаб, которая, несмотря на свою слабость, посадила их всех по очереди на верблюдов.

Когда она всех усадила верхом, только тогда и вспомнила, что в этой одинокой и голой пустыне нет никого, кто бы помог ей самой.

Когда пленных увозили с места битвы для того, чтобы переправить их в Куфу, Зайнаб спешилась и подошла к обезглавленному телу брата. Все устремили на неё глаза, чтобы увидеть, как будет сломлена сестра имама Хусейна.

Зайнаб положила руки под тело брата, привстала и сказала: «О Господь, прими эту жертву от нас!» И тут все до единого те, кто ожидал увидеть её надломленной горем, сами почувствовали горечь поражения.