Джонатан Барнс - Аристотель. Очень краткое введение

Аристотель

ювами, главная цель «Поэтики» состоит не в том, чтобы нажть нас оценивать произведение искусства, а в том, чтобы на-

чить нас создавать их.

Все искусства, полагает Аристотель, это просто способ пред­ ставления или «подражания». «Сочинение эпоса, трагедии, а так­ же комедий и дифирамбов, равно как и большая часть авлетики с кифаристикой, — все это, в целом, не что иное, как подража­ ния»153. Искусство подражает человеческой жизни или представ­ ляет ее, в частности, — действия человека. Действия человека отличаются по своему характеру. «Такова же разница и между трагедией и комедией: одна стремится подражать худшим, дру­ гая — лучшим людям, нежели нынешние»154. Большая часть «По­ этики» посвящена трагедии. Рассмотрение трагедии начинается с ее определения. «Трагедия есть подражание действию важно­ му и законченному, имеющему [определенный] объем, [произ­ водимое] речью, услащенной по-разному в различных ее частях, [производимое] в действии, а не в повествовании, и совершаю­ щее посредством сострадания и страха очищение подобных стра­ стей»155.

Позднее Аристотель выделил шесть частей трагедии — ска­ зание, характеры, речь, мысль, зрелище, музыкальную часть. Са­ мой важной частью трагедии является «склад событий»: благодаря сказанию трагедия будет полной или «совершенной», сказание способствует тому, что трагедия оказывает очищающее действие. В частности, определенные части сказания — «пере­ ломы и узнавания»156 являются главными средствами, которыми трагедия воздействует на эмоции. Сюжет разворачивается вок­ руг центральной фигуры, «трагического героя», как его назовут позднее. Это должен быть мужчина, «который не отличается ни добродетелью, ни праведностью, и в несчастье попадает не из-

Аристотель

за порочности и подлости, а в силу какой-то ошибки, быв до это­ го в великой славе и счастье, как Эдип, Фиест и другие видные мужи из подобных родов»157. Главный герой трагедии добивает­ ся большого успеха (Эдип был царем Фив). Он совершает некую «ошибку» (Эдип случайно убил своего отца и женился на своей матери). Ошибка обнаруживается, и происходит «перелом со­ бытий» (мать Эдипа кончает жизнь самоубийством, Эдип ослеп­ ляет себя, и его изгоняют из Фив). Благодаря органике, единству и совершенной универсальности положений такая история воз­ действует на чувства зрителей.

Предложенная Аристотелем концепция трагедии, хотя и не была всеобъемлющей, оказала большое влияние на более по­ зднюю историю европейской драмы. Определения Аристотеля вряд ли подходят для трагедий Шекспира, не говоря уже о пье­ сах современных драматургов, герои или антигерои которых не имеют ни социального положения, ни душераздирающей исто­ рии, как у Эдипа. Но Аристотель и не пытался создать теорию трагедии, универсальную для всех времен. Он советует своим современникам, как нужно писать пьесы для греческой сцены. Его рекомендации были основаны на множестве эмпирических исследований по истории греческой драмы. Кроме того, цель трагедии, как ее понимал Аристотель, кажется странной: разве трагедии всегда или, как правило, должны воздействовать на зрителя тем, что герой "переживает несчастье или испытывает страх? И если трагедии именно так воздействуют на зрителя, не будет ли более вероятным считать подобное эмоциональное очи­ щение первичной задачей трагедии? В таком случае, почему мы полагаем, что трагедия вообще несет в себе какие-либо функ­ ции? В любом случае, если трагедия обладает эмоциональной силой, то она отражает также эстетические и интеллектуальные аспекты.

«Результаты подражания всем доставляют удовольствие; дока­ зательство этому — факты: на что нам неприятно смотреть в дей­ ствительности, на то мы с удовольствием смотрим в самых точных изображениях, например, на облики гнуснейших животных и на трупы. Объясняется же это тем, что познавание — приятнейшее дело не только для философов, но равным образом и для прочих людей, только последние причастны ему в меньшей степени. Гля­ дя на изображения, они радуются, потому что могут при таком со зер ц ан и и поучаться и рассуждать, что есть что, например: «Вот этот - так о й -то !»158

Р а д о с ть изучения является важной составляющей продуктив­

ной н а у к и . Созерцание или реальность понимания является пер­

вичным компонентом эвдемонии, которая есть цель практических

цирует стрУктУ

частей.

Искусства

Интеллектуальное наследие Аристотеля имело меньшее значенИе, чем история развития научного мышления в Европе. От­ части, его влияние было простым и непосредственным: различныеучения и убеждения Аристотеля воспринимались как. общепризнанные истины, его идеи или его размышления можно было встретить на страницах трудов философов и ученых, исто­ риков и теологов, в сочинениях поэтов и драматургов. Иногда влияние Аристотеля было трудно уловимым. Философская сис­ тема и содержание философских принципов Аристотеля отпе­ чатались в сознании потомков. Принципы и терминология Ликея создали среду, в условиях которой развивались философия и наука, поэтому даже радикально настроенные мыслители, реши­ тельно отвергавшие взгляды Аристотеля, выступали против него, пользуясь его же терминологией. Когда сегодня мы говорим о материи и форме, виде и роде, энергии и потенции, субстанции и качестве, случайности и сущности, мы невольно пользуемсятер­ минологией Аристотеля и мыслим терминами и понятиями, при­ думанными в Греции два тысячелетия назад.

Следует добавить, что современное понятие научного метода полностью принадлежит Аристотелю. Научный эмпиризм,тоесть идея о том, что абстрактный довод должен подчиняться реаль­ ной очевидности, а о теории следует судить по результатам на­ блюдений, сегодня кажется общим местом. Нотакбылоне всегда, ив значительной степени заслуга Аристотеля в том, что мы по­ нимаем науку как поиски данных опытным путем. Этот момент нужно особенно подчеркнуть хотя бы потому, что наиболее из­ вестные английские критики Аристотеля — Фрэнсис Бэкон и Джон Локк, были стойкими эмпириками, полагавшими, что тем самым они порывают с его традицией. Аристотеля обвиняли в Том, что он отдает предпочтение поверхностным теориям и чис­ тым силлогизмам, а не многочисленным убедительным фактам.

смерти после Жизнь

(■jo это обвинение является оскорбительным. Оно выдвигалось людьми, которые не читали подлинные работы Аристотеля с дол- )кным вниманием и критиковали его за ошибки его преемников.

Аристотель пользовался большим влиянием. Но влияние и ве­ личие — это не одно и то же, и мы можем спросить, что делает Аристотеля Учителем — «учителем тех, кто знает», как называл его Данте, — и почему его стоит читать. Величайшим достиже­ нием Аристотеля была, несомненно, его биология. Работами «Ис­ следования», «О частях животных» и «О происхождении животных» он создал биологию как науку, разработал эмпири­ ческую и философские основы биологии и придал ей форму, в которой она просуществовала до XIX века. На втором месте пос­ ле биологии стоит логика. В этой области Аристотель также со­ здал новую науку; до конца прошлого столетия логические принципы Аристотеля составляли основу европейской логики. Несколько ученых являлись создателями одной науки, и никто, кроме Аристотеля, не был основателем двух наук.

Однако сегодня биология и логика Аристотеля устарели, и бели мы хотим изучать биологию или логику, мы уже не обра­ щаемся к трактатам Аристотеля: в настоящее время они пред­ ставляют только исторический интерес. Это не относится к философским трудам Аристотеля. Положения, содержащиеся

в « Ф и з и к е » , «М е т а ф и з и к е » и « Э т и к е » , являются менее убе­

дительными, менее точными, менее научными, чем логичес­ кие и биологические принципы Аристотеля, но, как это ни парадоксально, они оказались более долговечными. В этой области еще не удалось догнать Аристотеля. « Э т и к у » , разу­ меется, можно читать как исторический документ — как сви­ детельство состояния практической философии в IV в. до н. э. Но это сочинение можно использовать в современных спо-

смерти после Жизнь

Аристотель

pax, или, скорее, в вечных спорах. Именно с этих позиций об­ ращаются к Аристотелю современные философы, расценивая его как блестящего коллегу.

Наконец, Аристотель представил нам идеал человеческого со­ вершенства: он подробно описал его в своих сочинениях и кос­ венно воплотил своей жизнью. Человек в понимании Аристотеля может не быть единственным образцом совершенства или един­ ственным идеалом, но он, несомненно, является замечательным образцом, соперничать с которым стремятся немногие. Я закан­ чиваю цитатой из сочинения «О частях животных», отразившей некоторые из лучших качеств человека у Аристотеля:

«Из природных существ одни не рождены и не погибнут в веч­ ные времена, другие причастны возникновению и гибели. Выхо­ дит, однако, что об этих ценных и божественных существах нам присуща гораздо меньшая степень знания (ибо то, исходя изчего мы могли исследовать их, и то, что мы жаждем узнать о них, чрез­ вычайно мало известно нам из непосредственного ощущения), а относительно преходящих вещей — животных и растений — мы имеем большую возможность знать, потому что мы вырастаем с ними. Ведь многое из присущего каждому роду можетузнатьтот, кто достаточно потрудится. Но и то, и другое исследование име­ ет свою прелесть. Первое, хотя бы мы коснулись его даже в ма­ лой степени, уже по ценности познавания приятнее всего окружающего нас, подобно тому, как увидеть любую, хотя бы малую часть любимых предметов для нас приятнее, чем видеть во всех подробностях множество других больших. ДрУгое вследствиелучшего и большего познавания имеет преимущество научногознания. Крометого, вследствие большей близости к нам и природного родства с нами оно дает нам нечто взамен фило­ софии божественного.