Джонатан Барнс - Аристотель. Очень краткое введение

Аристотель

ются многозначными. В трактате «О софистических опроверже­ ниях» он уделяет много времени разъяснению и решению софи­ стических вопросов, в основе которых лежит многозначность. Книга V «Метафизики», которую иногда называют «философс­ ким словарем» Аристотеля, представляет собой собрание крат­ ких объяснений множества философских терминов, имеющих разный смысл. «Некое понятие называют причиной в том слу­ чае, если... в другом случае, если...» «Говорят, что что-то неиз­ бежно, если..., или если...»64. И так далее. Это касается многих терминов, которые являются очень важными для философской системы Аристотеля.

Одним из терминов, который Аристотель считает многознач­

ным, является термин «бытие», или «сущее». Глава V II книги V

«.Метафизики» посвящена «бытию». «О сущем говорится в раз личных смыслах, как мы это установили раньше в разделе о мно­ гозначности каждого выражения: оно означает, с одной стороны

суть вещи и определенное нечто, а с другой — качество или ко­ личество или любое из других подобных родов сказываемого»65 Следовательно, существует, по крайней мере, столько значений понятия «бытие», сколько существует категорий бытия.

Некоторые многозначные понятия являются просто случай­ ными омонимами. Например, греческое слово «kleis» означа­ ет одновременно «засов» и «ключица». Аристотель вовсе не имел в виду, что понятие «ключица» и понятие «засов», обо­ значающиеся одним словом «kleis», никак не связаны (что было бы ложным суждением; многие многозначные понятия имеют некое приблизительное сходство, отражающее их связь). Аристотель хочет сказать, что в двух случаях исполь­ зования термина не существует связи между его значениями: вы можете с полным правом использовать слово в одном из

pro значении, не подозревая о другом значении этого слова.

Ноне все многозначные сл ова явл яю тся «случайными омо-

нимами» в этом значении, в частности, слово «быть», или «су­

ществовать», не вы раж ает сл у ч а й н у ю ом оним ию : «О сущем говорится, правда, в различны х значениях, но всегда по отно­ шению к чему-то одному, к од ном у естеству и не из-за одина­

кового и м ен и » 66 (э т о о з н а ч а е т , что вещ и не являются

случайными омонимами»). На двух примерах, не имеющих от­

«...все здоровое, например, относится к здоровью — или пото­ му, что сохраняет его, или потому, что содействует ему, или пото­ му, что оно признак его, или же потому, что способно воспринять его; и точно так же врачебное по отношению к врачебному искус­ ству (одно называется так потому, что владеет этим искусством, другое — потому что оно его применение), и мы можем привести и другие случаи подобного же словоупотребления»67.

Понятие «здоровый» является многозначным. Мы называем все виды вещей — людей, источники минеральных вод, пище­ вые продукты — здоровыми. Но Георг V, вода «Bognor Regis» и отруби «АН Вгап» не являются здоровыми в одном и том же смыс­ ле. Однако разные сущности понятия «здоровый» взаимосвяза­ ны, и эта взаим освязь определяется тем, что все понятия относятся к одной вещи, а именно к здоровью. Поэтому быть здо­ ровым означает для Георга V — обладать здоровьем, а для ми­ неральной воды «Bognor Regis» — способствовать здоровью, для пищевого продукта «АН Вгап» - сохранять здоровье и т. д. «Некоторая единая сущность» является составной частью объяс­ нения того, что каждая из этих разных вещей является здоровой по-разному.

действительность Реальная

так же как понятие «здоровый» относится к здоровью. Это глав­ ная причина, по которой класс субстанций является первичным по отношению к другим категориям бытия.

Тогда что должно быть субстанцией? Субстанции-предикаты являются предикатами, дающими подходящие ответы на вопрос «Что это?». Люди являются субстанциями. Таким образом, «че­ ловек» — это субстанция-предикат; ответ «Он — человек» яв­ ляется подходящим ответом на вопрос «Что есть Аристотель?». Но вопрос «Что это»? является слишком неточным. В книге V «Метафизики» Аристотель дополняет или заменяет его другим примером существования субстанции: «...о сущности говорится в двух значениях: в смысле последнего субстрата, который уже не сказывается нив чем другом, и в смысле того, что, будучи оп­ ределенным нечто, может быть отделено»69. Во втором случае, когда вещи называют субстанциями, связываются два понятия, часто используемые Аристотелем при размышлении над вопро­ сом, что такое субстанция: субстанция — «это то-то», и субстан­ ция — «это то, что можно отделить».

Словосочетание «это то-то» является переводом греческой фразы «tode ti», странной фразы, которую Аристотель нигде не объясняет. Что он имел в виду, вероятно, можно выразить сле­ дующим образом. Субстанции — это вещи, на которые мы мо­ жем ссылаться, используя доказательную фразу в форме «это то-то». Это вещи, которые можно различить, идентифицировать и выделить. Например, Сократ — это «тот-то»; он — этот чело­ век — индивидуум, которого можно различить и идентифици­ ровать.

Но что можно сказать, например, о комплекции Сократа

или о его бледности? Не можем ли мы указать на эти каче­ ства словосочетанием «эта бледность»? Не является ли эта

Действительность Реальная

Аристотель

деляет понятие «эта бледность», как пример и н д и в и д у а л ь н о ­

то», субстанция также является «отделим ой». Ч то т а к о е отде­ лимость в этом случае?

Видимо, Сократ может существовать без своей бледности, но понятие бледности не может существовать без Сократа. Сократ может полежать на морском берегу, и тогда он уже не будет мер­ твенно-бледным: он уже не имееттакого качества, как бледность, но бледность не может быть без него. Сократ отделим от своей бледности, но бледность Сократа не отделима от Сократа. Веро­ ятно, это частичное объяснение понятия, определяемого Арис­ тотелем как отделимость, но, возможно, это не полное объяснение. Прежде всего, Сократ может перестать быть блед­ ным, но он не может лишиться индивидуальных черт. Он может быть отделим от бледности, но его нельзя таким же образом от­ делить от индивидуальных черт.

Нужно снова обратиться к объяснению Аристотелем двой­ ственности бытия. Мы видели, что некоторые вещи являются па­ разитическими по отношению к другим; паразитическая вещь существует до тех пор, пока некоторое другое существующее будет как-то связано с ней. М еж ду паразитизмом и отделением

существует связь: вещь отделима, если она не является парази­ тической. Сократ отделим от своей бледности, потому что суЩе' ствование Сократа не связано с тем, что его бледность можно

некоторым образом модифицировать. Бледность Сократа не от­ делима от Сократа, потому что существование бледности связа­ но с тем, что некоторая другая вещь, а именно Сократ, является бледной. Сократ отделим от своей бледности. Он также отделим от своих индивидуальных черт. И хотя он может иметь те или иные индивидуальные черты, его существование не зависит от индивидуальных черт, модифицированных тем или иным спосо­ бом. Вообще говоря, Сократ еще отделим от каждой вещи: суще­ ствование Сократа не зависит от некоторой вещи, существующей так-то и так-то.

В таком случае, что такое субстанция? Вещь есть субстанция тогда и только тогда, когда она является индивидуальной («это то-то», некая вещь, которую можно определить доказательным понятием), а также отдельной (некая непаразитическая вещь, су­ ществование которой не связано с существованием другой вещи и которую можно модифицировать тем или иным способом).

Теперь мы можем вернуться к вечному для Аристотеля вопро­ су, какие вещи действительно являются субстанциями? Нельзя ожидать, что Аристотель даст простой и авторитетный ответ (кроме того, он отмечает, что этот вопрос решается постоянно). Фактически Аристотель пытается дать ответ, но он в нерешитель­ ности, и его ответы трудно понять. Но одна или две вещи стано­ вятся вполне очевидными. Аристотель полагал, что его предшественники давали множество неясно выраженных отве­ тов на этот вопрос. Некоторые философы считали субстанция­ ми вещества — золото, мясо, землю, воду. (Аристотель говорит главным образом о самых ранних греческих философах, кото­ рые обращали внимание на материальную составляющую ве­ щей.) Другие полагали, что субстанциями являются конечные части обычных вещей (Аристотель имеет в виду древних атоми-

93

Действительность я а ьн еал Р

Аристотель

но отнести к ним, в первую очередь претендую т на то, чт

НЯТктдТкГЯ гг/бгтаиимамм

Аристотель опровергает всех соперников. «Очевидно, между тем, что из того, что считается сущностями, большинство — это лишь возможности: таковы части животных (ведь ни одна из них не существует отдельно; когда же они отделены, они все суще­ ствуют только как материя), а также земля, огонь и воздух»71. Можно сказать, что для существования земли необходимо, что­ бы определенные субстанции обладали определенной энергией (по мнению Аристотеля, они должны обладать энергией или стре­ миться двигаться вниз). Для огня существовать означает, что некоторые субстанции нагреваются, сгорают и устремляются вверх. Что касается частей животных, то «все определено своим делом (или назначением), все поистине существует или способ­ но выполнять это свое дело. Так, глаз является глазом, если он видит, а если он к этому не способен, то это глаз лишь по назва­ нию, как глаз умершего или изваяния»72. Глаз — это то, что мо­ жет видеть; для животных иметь глаза — это значит иметь способность видеть.

Это все, что касается веществ и частей животных; что же касается чисел, то они не являются субстанциями. Число три

существует, когда речь идет о группе из трех вещей. Числа по существу являются числами вещей, и хотя число десять не отождествляется с любой или каждой группой предметов, однако существование числа десять заключается как раз в су­ ществовании таких групп или множеств из десяти субстанций. По крайней мере, именно такую точку зрения высказывает Аристотель в последних двух книгах «Метафизики».

Аристотель уделяет особенно много внимания четвертому пре­ тенденту на право называться субстанцией и вступает в полеми­ ку по этому вопросу. Теория форм Платона, несомненно, является наиболее разработанной онтологической теорией, с которой был знаком Аристотель. Он постоянно обращается к ней в годы пре­ бывания в Академии. Впервые доводы Аристотеля против тео­ рии Платона были выдвинуты в специальном трактате «Об идеях», сохранившемся только во фрагментах. Аристотель снова и сно­ ва критиковал эту теорию, выдвигая множество соображений против нее. Многие доводы Аристотеля касаются деталей тео­ рий Платона, хотя некоторые из них являются только общими замечаниями, которые с равным успехом можно отнести к лю­ бой теории, рассматривающей такие универсальные понятия, как Истина и Красота, являющиеся субстанциями.

Аристотель считал, что существует понятие белизны, поскольку некоторые субстанции являются белыми. Платон, напротив, счи­ тал, что субстанция является белой, потому что на нее распрост­ раняется понятие белизны. По мнению Аристотеля, белые вещи предшествуют понятию белизны, ибо существование понятия бе­ лизны просто свидетельствует о существовании белых вещей. По мнению Платона, понятие белизны предшествует существо­ ванию белых вещей, ибо существование белых вещей просто рас­ пространяется на понятие белизны. Доводы Аристотеля против

действительность Реальная