Экзамен зачет учебный год 2023 / Иванова Е.Ю. Соглашение о порядке голосования в обществах с ограниче...ннностью пределы свободы договора в сравнительно-правовом аспекте

Право на информацию участников хозяйственных обществ

предприятию. Причиняемый ущерб необязательно должен быть материальным, он может выражаться в причинении ущерба деловой репутации или ухудшении перспектив развития на рынке вследствие утечки информации; например, по данному основанию может быть отказано, если это негативно повлияет на текущий процесс переговоров, на сферу научных исследований, освоение и внедрение новой техники или новых процессов на предприятии или как-то иначе сделает его уязвимым для конкурентов на рынке1. Несмотря на то что

всоответствии с законом правление вправе отказать в предоставлении информации, это обязанность правления, поскольку недопущение причинения ущерба компании входит в его обязанности2. Отказывая

впредоставлении информации, правление не обязательно должно доказать, что будет причинен ущерб, но должно обосновать его, т.е. дать

каких-либо доказательств (за исключением редких случаев, когда акционер мог обосновать неправомерность отказа со стороны руководства). Даже если акционеру удавалось выиграть иск, практическая польза его победы была сомнительной, поскольку запрошенную информацию он мог получить только на следующем собрании акционеров. Чтобы исключить подобную практику, действующий AktG использует критерий «здравого делового суждения». Предполагается, что суд должен выяснить все фактические обстоятельства, чтобы определить, является ли отказ в раскрытии информации акционерам обоснованным. Между тем американские исследователи подвергают сомнению способность нового критерия смягчить трудности, с которыми сталкивается суд при решении вопроса о том, перевешивает ли выгода от реализации акционером права на информацию возможный ущерб компании. Отмечается, что соответствующий вопрос может быть решен только путем принуждения правления раскрыть информацию, которая, как утверждается, может нанести ущерб корпорации. Во избежание такого ущерба в новом законе (§ 132(3) AktG) предусматривается применение специальной (непубличной) процедуры, исключающей возможность использования раскрытой информации третьими лицами. Однако информация всегда будет раскрыта для самого истца, который обладает конституционным правом принимать участие в судебном разбирательстве, когда противная сторона представляет свои доказательства. Таким образом, даже если суд подтвердит правомерность отказа правления предоставить информацию, акционер все равно ее получит. При таких обстоятельствах на практике излишне законодательное положение о том, что решение, принятое в пользу акционера, дает ему право немедленного доступа к информации (не дожидаясь следующего собрания акционеров). С учетом изложенного подчеркивается, что новый (действующий) AktG хотя и обеспечивает большую защиту акционера, тем не менее не обеспечивает достаточной защиты правомерного корпоративного интереса в сохранении конфиденциальности коммерческой информации (см.: Berger. Don. Op. cit. P. 737–739).

1  Hoffmann-Becking in: Hoffmann-Becking M. (Hrsg.). Münchener Handbuch des Gesellschaftsrechts. Bd. 4. § 38. Rn. 43 (приводится по: Михалева О.В. Указ. соч. С. 59).

2  Hüffer U. Beck’sche Kurzkommentare. Aktiengesetz. 11. Auflage, 2014, § 131, Rn. 23 (приводится по: Vutt Andres and Vutt Margit. Op. cit. P. 65).

381

О.Е. Орлова

объяснение, достаточное для того, чтобы такое утверждение было убедительным1;

2)если она относится к оценке размера налоговых обязательств или сумме определенных налогов;

3)в отношении разницы между стоимостью имущества, отраженной в годовом балансе, и его более высокой рыночной стоимостью (за исключением случая, когда на собрании акционеров должна быть утверждена годовая финансовая отчетность);

4)в отношении методов классификации и оценки, если в пояснениях к финансовой отчетности такие методы раскрыты в достаточной степени, чтобы дать четкое представление о фактическом состоянии активов компании, финансовом положении и прибыльности компании в значении § 264(2) Торгового кодекса Германии (за исключением случая, когда на собрании акционеров должна быть утверждена годовая финансовая отчетность);

5)если предоставление информации повлечет уголовную ответственность членов правления. В данном случае речь идет не о защите членов правления, которые путем раскрытия информации могут самообличить себя в противоправном поведении, а о защите государственной тайны, раскрытие которой приводит к уголовной ответственности2;

6)в случае с кредитными или финансовыми учреждениями – если сведения о балансе и методах оценки или расчетах, произведенных

вгодовой финансовой отчетности, отчете руководства, консолидированной годовой финансовой отчетности или отчете руководства группы, не должны включаться в соответствующую отчетность (отчеты);

7)если информация была постоянно доступна на сайте компании

втечение 7 или более дней до собрания акционеров, а также во время собрания3.

Несмотря на то, что § 131(3) AktG прямо устанавливает, что в предоставлении информации не может быть отказано по каким-либо иным

1  Mense C., Klie M. HV-Saison 2015: Aktuelle Trends und rechtliche Entwicklungen für die Vorbereitung und Durchführung von Hauptversammlungen. – Gesellschaftsund Wirtschaftsrecht 2015, 45, S 49 (приводится по: Vutt Andres and Vutt Margit. Op. cit. P. 65).

2  Cм.: Berger Don. Op. cit. P. 739.

3  Данное основание было введено с тем, чтобы корпорации ввиду злоупотреблений со стороны акционеров правом на информацию, которые пользовались им, оспаривая решения собраний, могли значительно снизить объем усилий, направленных на предоставление ответов на вопросы акционеров на собрании, путем исправного раскрытия информации на своем сайте на протяжении всего года (см.: Noack Ulrich., Zetzsche. Dirk A. Corporate Governance Reform in Germany: The Second Decade // European Business Law Review. Vol. 16. No. 5. 2004. P. 1044).

382

Право на информацию участников хозяйственных обществ

основаниям, кроме перечисленных выше, высказываются сомнения относительно соблюдения указанного положения в буквальном смысле.

Влитературе отмечается, что аналогичное положение в Законе 1937 г. знало два исключения, выработанных судебной практикой

идоктриной: первое исключение следовало из § 226 Германского гражданского уложения (Bürgerliches Gesetzbuch, BGB), запрещающего злоупотребление правом (на этом основании допускался отказ в предоставлении информации, когда акционер пытался просто измотать правление или преследовал «исключительно эгоистичные интересы»); второе исключение распространялось на случаи, когда необходимые документы на момент проведения собрания акционеров были недоступны и могли быть получены только с чрезмерными расходами (однако если правление было уведомлено о том, что определенная информация будет запрошена, еще до собрания, это обязывало его иметь под рукой необходимые книги и записи). Автор высказывает уверенность в том, что такая практика продолжится1.

Другие авторы также отмечают, что в предоставлении информации может быть отказано по причине злоупотребления правом, однако оговариваются, что данный вопрос является спорным2.

ВGmbH, участники которого вправе получать информацию вне зависимости от общих собраний участника, формальное требование об указании цели запроса информации отсутствует. Единственный формальный критерий ограничения доступа можно вывести из разд. 51a(2) GmbHG, который предоставляет директорам право отказать в предоставлении информации и разрешении изучить документы, если имеются опасения, что акционер может использовать их в целях, не связанных с компанией, и, таким образом, поставить компанию или связанную компанию в значительно невыгодное положение (такой отказ требует решения участников)3.

Влитературе высказываются сомнения относительно эффективности подобного регулирования. Например, обсуждается, что нечеткое

1  Об этом см.: Berger Don. Op. cit. P. 739–740.

2  См.: Baums Theodor, Schmitz Rainer. Op. cit. P. 17.

3  В доктрине признается, что такое основание для отказа в предоставлении информации не является единственным. В качестве примеров возможных оснований приводятся случаи, когда предоставление информации влечет за собой нарушение законодательного запрета, или случаи фактической невозможности получить запрашиваемые сведения (Schmiegelt/Schmidt in: Prinz/Winkeljohann (Hrsg.). Beck’sches Handbuch der GmbH. 5. Auflage 2014. § 3. Rn. 85 (приводится по: Михалева О.В. Указ. соч. С. 63 (прим. 43)).

383

О.Е. Орлова

регулирование пределов информационных прав может предоставить участникам КОО достаточно обширные права на изучение всех документов компании, что с точки зрения компании является не лучшим решением, и что немецкие компании могут нуждаться в более детальном регулировании1.

В доктрине также отмечается, что простое любопытство не может рассматриваться как надлежащее основание для запроса информации2, более того, у участников общества не может возникнуть право на получение той информации, которая им нужна не в качестве участника, а в качестве третьего лица (например, если речь идет о получении информации о контрагенте общества по какой-либо сделке, которая нужна участнику общества лишь потому, что данный контрагент является его конкурентом на рынке в других, не связанных с обществом правоотношениях)3.

Таким образом, несмотря на формальное отсутствие в GmbHG требования об указании цели запроса, нельзя сказать, что участник КОО обладает абсолютным правом на получение любых документов и информации о делах компании по первому требованию. Подразумевается, что его интерес в получении документов должен лежать в рамках его интереса как участника КОО.

Россия. Возвращаясь к отечественному опыту, вновь напомним, что до вступления в силу Закона № 233-ФЗ в законах о хозяйственных обществах отсутствовало требование, обязывающее участника обосновывать наличие у него надлежащей цели запроса или просто раскрывать ее4. Единственным ограничением в Законе об АО были минимальные пороги владения акциями для доступа к некоторым документам: не менее 1% для доступа акционера к списку лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров5, и не менее 25% для

1  Fleischer H., Goette W. (Herausg). Münchener Kommentar zum GmbH Gesetz. 1. Auflage 2012, §51a, Rn. 4 (приводится по: Vutt Andres and Vutt Margit. Op. cit. P. 63).

2  Kiethe K. Das Informationsrecht des ausscheidenden GmbH-Gesellschafters. – Deutsches Steuerrecht 1993. S. 1709 (приводится по: Vutt Andres and Vutt Margit. Op. cit. P. 63).

3  См., например: Schmiegelt/Schmidt in: Prinz/Winkeljohann (Hrsg.). Beck’sches Handbuch der GmbH. 5. Auflage 2014. § 3. Rn. 69 (приводится по: Михалева О.В. Указ. соч. С. 61).

4  В п. 1 Информационного письма № 144 разъяснялось, что при реализации своего права на получение информации участники хозяйственных обществ не обязаны раскрывать цели и мотивы, которыми они руководствуются, требуя предоставления информации об обществе, а также иным образом обосновывать наличие интереса в получении соответствующей информации, за исключением случаев, вытекающих из закона.

5  Ранее п. 1 ст. 89 Закона об АО к числу документов, которые должно хранить общество и к которым в силу п. 1 ст. 91 Закона об АО должен был быть обеспечен до-

384

Право на информацию участников хозяйственных обществ

доступа акционера к документам бухгалтерского учета и протоколам заседаний коллегиального исполнительного органа.

В то же время необходимость пересмотра объема рассматриваемого права довольно четко осознавалась в отечественном праве1. В доктрине отмечалось, что «доступ к документам по конкретным операциям и сделкам, а также к информации о конкретных контрагентах и клиентах акционерного общества его добросовестным акционерам попросту не нужен. Достаточно, чтобы доступ к такой информации и документации имел менеджмент компании»2. Отдельные авторы, опасаясь необоснованной, ничем не верифицируемой информационной открытости публичных корпораций или даже полной парализации работы крупных компаний со значительным числом акционеров, призывали не допускать «ситуацию, немыслимую в любом другом правопорядке, при которой наличие микроскопической доли в уставном капитале дает акционеру практически

ступ, прямо относил списки лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров. При этом п. 4 ст. 51 Закона об АО предусматривалось (и предусматривается сегодня), что список лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров, за исключением информации о волеизъявлении таких лиц, предоставляется обществом для ознакомления по требованию лиц, включенных в этот список и обладаю­ щих не менее чем 1% голосов. В связи с этим Президиум ВАС РФ в п. 19 Информационного письма № 144 разъяснил, что правило п. 4 ст. 51 Закона об АО является специальным по отношению к ст. 91 указанного Закона, в связи с чем акционеры, не включенные в список или не обладающие в совокупности не менее чем 1% голосов, не вправе требовать предоставления им такого списка, ссылаясь на ст. 91 Закона об АО, в том числе после проведения общего собрания акционеров. Таким образом, Президиум ВАС РФ подтвердил необоснованность занимаемой некоторыми судами позиции, согласно которой положения п. 4 ст. 51 Закона об АО регулируют правоотношения АО и акционера при подготовке и проведении общего собрания акционеров и не распространяются на общий порядок предоставления информации в порядке ст. 91 Закона об АО (см.: Кузнецов А.А. Комментарий к Информационному письму № 144. С. 566–567). Такой вывод является правильным с той точки зрения, что условия доступа участника общества к одному и тому же документу не могут различаться в зависимости от того, запрашиваются ли они в связи с общим собранием акционеров или вне связи с ним.

1  См., например: Пояснительная записка к законопроекту Минюста России; О совершенствовании корпоративного управления в публичных акционерных обществах: доклад для общественных консультаций (Банк России). М., 2015. С. 32–44; Отчет Банка России об итогах общественных консультаций по вопросам Доклада о совершенствовании корпоративного управления в публичных акционерных обществах (https://www. cbr.ru/analytics/ppc/report_160525.pdf).

2  Белов В.А. Самое сокровенное знание (заметки о содержании и пределах права участников хозяйственных обществ на получение информации об их деятельности и на ознакомление с их документацией) // Закон. 2012. № 8 (СПС «КонсультантПлюс»).

385

О.Е. Орлова

безграничные права на доступ к любому коммерческому контракту компании»1.

С принятием же Закона № 233-ФЗ в Законе об АО помимо количественного критерия, предполагающего наличие у акционера определенного количества акций для доступа к конкретным видам документов, который был распространен на другие документы общества, появился также качественный критерий, требующий наличия у акционера деловой цели запроса.

Рассмотрим оба критерия более подробно.

Как описывалось выше, в ст. 91 Закона об АО на сегодняшний день выделяется три категории акционеров: акционеры – владельцы хотя бы одной акции, но менее 1% акций; акционеры – владельцы не менее 1% акций, но менее 25% акций; акционеры – владельцы не менее 25% акций2.

Первой категории акционеров доступен базовый перечень документов, включающий в себя устав общества, документы, подтверждающие его государственную регистрацию, годовые отчеты, внутренние документы, регулирующие деятельность его органов, годовую бухгалтерскую (финансовую) отчетность, протоколы общих собраний акционеров и некоторые другие. Акционеры данной категории не обязаны указывать деловую цель запроса, поскольку законодатель, очевидно, исходит из неопровержимой презумпции наличия у них такой цели, не требующей предоставления запрашивающим лицом каких-либо дополнительных подтверждений.

Второй категории акционеров дополнительно к базовым документам потенциально доступен небольшой перечень документов (инфор-

1  Кузнецов В.А., Степанов Д.И. Указ. соч. С. 101.

2  Для целей выполнения указанных требований к минимальному количеству акций допускается совокупный учет акций нескольких акционеров, что прямо следует из п. 2 и 5 ст. 91 Закона об АО. См. также, например: Определение ВС РФ от 16 апреля 2018 г. № 305-АД18-2773 по делу № А40-162324/2016 («Учитывая, что в статье 91 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» не конкретизировано, как именно должны быть объединены требования акционеров в целях реализации прав, следующих из указанной статьи закона, соответственно, совместное истребование информации акционерами в рассматриваемом случае являлось допустимым»), постановление АС Дальневосточного округа от 27.07.2018 № Ф03-3014/2018 по делу № А51-22982/2017 («Мнение ответчика о том, что из указанной правовой нормы не следует возможность совокупного учета акций нескольких акционеров, обратившихся за получением документации акционерного общества, ошибочно, поскольку данная норма права [п. 5 ст. 91 Закона об АО] не предусматривает разграничений 25-процент- ного порога по объему акций для одного или нескольких акционеров, обратившихся с соответствующим требованием»).

386

Право на информацию участников хозяйственных обществ

мация, касающаяся крупных сделок и сделок с заинтересованностью, протоколы заседаний совета директоров (наблюдательного совета), отчеты оценщиков об оценке имущества, в отношении которого совершались крупные сделки и сделки с заинтересованностью), но только при условии наличия у запрашивающего лица разумной деловой цели. Кроме того, согласно п. 4 ст. 51 Закона об АО, который не был затронут Законом № 233-ФЗ, такие акционеры без указания деловой цели (в силу специального характера нормы указанного п. 4 ст. 51 по отношению к ст. 91) могут получить доступ к списку лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров.

И наконец, третья категория акционеров, во-первых, дополнительно к базовым документам без указания деловой цели может получить доступ к информации, касающейся крупных сделок и сделок с заинтересованностью, протоколам заседаний совета директоров (наблюдательного совета), отчетам оценщиков об оценке имущества, в отношении которого совершались крупные сделки и сделки с заинтересованностью, и, во-вторых, точно так же без указания деловой цели может получить еще доступ к документам бухгалтерского учета1, 2 и протоколам заседаний коллегиального исполнительного органа. Как

1  Согласно позиции Верховного Суда РФ к документам бухгалтерского учета относятся гражданско-правовые договоры. Об этом см. п. 30 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 12 июля 2017 г., а также определения ВС РФ от 25 апреля 2017 г. № 306-АД16-17822, от 1 июня 2017 г. № 305-КГ17-1288, от 21 июля 2017 г. № 305-АД17-5106, от 11 октября 2017 г. № 305-АД17-7626, от 13 июня 2018 г. № 310-АД18-6930 («суды пришли к выводу о том, что истребованные копии, в том числе трудовых договоров, заключенных обществом с единоличным исполнительным органом общества, с членами совета директоров общества, с членами ревизионной комиссии общества, с главным бухгалтером общества; договоров, заключенных обществом с аудитором общества, с реестродержателем общества; договоров, заключенных обществом за период с 01.01.2015 по 25.07.2016, признаваемых сделками, в совершении которых имеется заинтересованность, признаваемых крупными сделками, и об оказании благотворительной помощи относятся к документам бухгалтерского учета, к которым компания не имеет права доступа в силу статьи 89 и статьи 91 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»). Ранее преобладающим в судебной практике был противоположный подход, в соответствии с которым договоры не относятся к документам бухгалтерского учета (см., например: постановление АС Поволжского округа от 28.05.2015 № Ф0623899/2015). Кроме того, к документам бухгалтерского учета суды относят акты налоговых проверок (например: Определения ВС РФ от 30 июля 2018 г. № 305-АД18-10027 и от 8 августа 2018 г. № 305-АД18-10844), свидетельства о государственной регистрации права на основные средства (Определение ВС РФ от 10 июля 2018 г. № 307-АД18-976).

2  Рассматриваемое ограничение не распространяется на документы бухгалтерской (финансовой) отчетности. На важность разграничения соответствующих понятий указал Президиум ВАС РФ в п. 17 Информационного письма № 144.

387

О.Е. Орлова

мы полагаем, в данном случае законодателем также создается неопровержимая презумпция наличия деловой цели.

Таким образом, законодатель, с одной стороны, ввел критерий разумной деловой цели (в одних случаях создавая неопровержимую презумпцию наличия такой цели, а в других – требуя ее указания) и, с другой стороны, развил в Законе об АО идею о том, что общий объем прав акционера определяется количеством принадлежащих ему акций1.

Поддерживая в целом введение в Законе об АО критерия разумной деловой цели, который, на наш взгляд, является универсальным, а потому единственно необходимым ограничителем объема доступа к информации, мы не можем согласиться с предусмотренным законодателем одновременным сочетанием данного критерия с размером участия в уставном капитале общества.

Как видится, в силу присущего закону формализма невозможно заранее исчерпывающим образом определить перечни видов документов, в получении которых может иметь обоснованный интерес акционер,

1  Различия в доступе к информации, при которых объем информационных прав акционеров, имеющих не менее 25% голосующих акций, существенно выше по сравнению с иными акционерами, признано допустимым в проекте Концепции развития законодательства о юридических лицах (см. п. 2.12 подразд. 2 разд. 1 проекта Концепции развития законодательства о юридических лицах). Подобной логики придерживаются и другие авторы (см., например: Макарова О.А. Право акционеров на информацию (СПС «КонсультантПлюс») («необходимо дифференцировать объем получаемой акционерами информации в зависимости от пакета принадлежащих им акций»)), в том числе Д.И. Степанов и В.А. Кузнецов, которые в качестве универсального и в целом справедливого, по их мнению, критерия ограничения доступа к информации предлагают сопоставлять объем информационных прав акционера с размером его участия в уставном капитале общества, объясняя это тем, что «если в принципе может реализовать то или иное право (например, обеспечить принятие управленческого решения на уровне собрания акционеров или участников, обеспечить избрание того или иного кандидата в органы управления и т.п.), то и право на информацию, реализуемое участником, объективно связано с реализацией того «неинформационного» права, которое участник вправе осуществить в силу принадлежащей ему доли в уставном капитале». Авторы, таким образом, предлагают руководствоваться подходом, в силу которого: а) для акционеров, владеющих не менее чем 25% акций общества, не должно существовать ограничений для получения информации; б) для владельцев менее 25% (но не менее 1%) информационный барьер должен определяться с учетом существующих положений закона о праве акционеров на участие в определенных корпоративных процедурах; в) для микроминоритариев, владеющих менее чем 1% акций, целесообразно установить исчерпывающий перечень минимально необходимых сведений об обществе, представления которых они вправе потребовать в целях защиты своих интересов (например, решения общих собраний, данные бухгалтерской отчетности, сведения о корпоративных спорах, участником которых является общество) (см.: Кузнецов В.А., Степанов Д.И. Указ. соч. С. 98–99).

388

Право на информацию участников хозяйственных обществ

обладающий тем или иным количеством акций. Следовательно, данный подход допускает ситуации, когда даже при наличии обоснованного интереса акционер, владеющий, скажем, 20% акций, ни при каких обстоятельствах не получит документы, доступ к которым предусмотрен только для акционеров – владельцев не менее 25% акций. Более того, в отсутствие в обществе акционеров – владельцев не менее 25% акций – доступ к соответствующим документам акционеры не смогут получить в принципе1.

По этой причине не может быть поддержано введение количественного критерия как самостоятельного ограничителя доступа к информации, что, однако, не исключает возможность использования (в целях повышения правовой определенности) этого критерия наряду с выделением различных перечней документов (как это сделал законодатель), но для целей перераспределения бремени доказывания наличия разумной деловой цели2. Так, в отношении сформированных законодателем перечней документов наличие разумной деловой цели может предполагаться, если документы из соответствующего перечня запрашивает акционер, обладающий необходимым для данного перечня пакетом акций, однако общество должно иметь возможность доказывать обратное. И наоборот, если акционер, не обладающий необходимым для данного конкретного перечня документов количеством акций, тем не менее хочет получить документ из этого перечня, бремя доказывания разумной деловой цели должно лежать на таком акционере, но в любом случае последний не должен быть полностью лишен потенциальной возможности получить такой документ. Другими словами, ситуации, в которых даже при наличии разумной деловой цели акционер не может получить доступ к каким-либо документам лишь по причине отсутствия у него необходимого количества акций, должны быть полностью исключены. При таком подходе критерий на-

1  Аналогичная критика может быть высказана и в отношении законопроекта Мин­ юста России, в рамках которого: 1) сформулирован базовый перечень документов, доступ к которым имеют все акционеры; 2) выделены три категории документов (договоры (односторонние сделки), являющиеся крупными сделками и (или) сделками, в совершении которых имеется заинтересованность; протоколы заседаний совета директоров (наблюдательного совета) общества; документы, подтверждающие права общества на имущество, находящееся на его балансе), доступ к которым имеют только акционеры, владеющие не менее чем 2% акций, при этом те из них, которые владеют менее 25%, должны иметь разумную деловую цель; 3) акционерам, имеющим не менее 25% акций, предоставлен доступ ко всем документам.

2  См. выше, как это сделано в штате Делавэр в отношении реестра акционеров и списка акционеров.

389

О.Е. Орлова

личия определенного пакета акций будет использован не параллельно с критерием разумной деловой цели, а лишь как одно из обстоятельств, свидетельствующих в пользу наличия такой цели1.

Далее мы хотели бы сделать ряд замечаний в отношении установленных законодателем требований к минимальному количеству акций, необходимому для доступа к определенным документам.

Применительно к списку лиц, имеющих право на участие в общем собрании, полагаем необходимым обратить внимание на следующее. Как представляется, указанный документ может быть необходим акционеру для установления контактов с другими акционерами с целью, например, выработки согласованных позиций по вопросам, которые представляют для них общий интерес. Однако нам не ясна логика требования об аккумулировании в руках акционера не менее 1% акций для получения такого доступа. Как можно было заметить, право доступа к такого рода документам (реестр акционеров, список акционеров) в штатах Нью-Йорк и Делавэр не зависит от наличия у акционера определенного количества акций. Кроме того, в случае запроса таких документов бремя доказывания ненадлежащей цели лежит на корпорации. Проще говоря, указанные документы рассматриваются в качестве базовых, надлежащая цель доступа к которым предполагается. В связи с этим, по нашему мнению, законодателю следует пересмотреть соответствующее правило и переместить обсуждаемый документ в перечень документов, доступ к которым предоставляется каждому акционеру, обладающему по крайней мере одной акцией.

Также вызывает вопросы предусмотренный законодателем порог в 25% акций в отношении документов бухгалтерского учета и протоколов заседаний коллегиального исполнительного органа2.

Следует заметить, что до внесения изменений в ст. 91 Закона об АО Федеральным законом от 7 августа 2001 г. № 120-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об акционерных обществах» (вступил в силу 1 января 2002 г.) доступ к документам

1  В условиях реализации предложенного решения, предполагающего отказ от количественного критерия как самостоятельного ограничителя объема доступа к информации, в законе потребуется специальная оговорка о всеобъемлющем информационном праве контролирующего лица в отношении подконтрольного лица, исключающем в том числе необходимость доказывания наличия разумной деловой цели запроса информации.

2  Для сравнения: в законопроекте Минюста России данный порог предлагалось снизить до 10%.

390