ИГПЗС учебный год 2023 / Uchebnik_V_A_Tomsinova

Основными и наиболее распространенными правами на землю были “держания” — феодальные зависимые права, приобретавшиеся от какого-нибудь вышестоящего владельца.

Земельные отношения определялись формулой: “нет земли без сеньора”, которая обозначала первоначально, что всякая земля должна быть приписана к чьей-либо юрисдикции. Но в XII—XIII вв. феодалы начали вкладывать в нее иной смысл, настаивая на том, что владелец земли должен находиться в феодальной зависимости от какого-либо сеньора. Борьба за толкование правила “нет земли без сеньора” тянулась веками и особенно разгорелась в XVI в. в период официальной редакции кутюмов, когда феодалы всячески старались не допускать признания кое-где сохранившихся свободных земельных владений — аллодов в утверждаемых королем сборниках кутюмов.

На юге, где аллоды были более распространены, было выставлено обратное положение: “нет сеньора без титула”. Это положение означало, что земли предполагаются свободными, и что для обоснования своих феодальных претензий сеньор должен привести доказательства своего права на эти земли (свой титул). Эта последняя формула обозначала ослабление одного из основных принципов феодализма — принципа зависимого держания земли.

Наиболее распространенными видами земельных держаний были феоды (фьеф) и цензивы.

Феод — благородное (дворянское) держание земли на основе ленных отношений. Феодальный сеньор уступал часть своих земель лицу, становившемуся его вассалом и принимавшему на себя по феодальному договору обязанность верности и оказания определенных услуг сеньору. При уступке земли по феодальному договору вассал, однако, не делался полным собственником земли, а сеньор не вовсе лишался прав на нее. Сеньор мог отчуждать землю другому сеньору, не затрагивая прав сидевших на ней вассалов, и его согласие было необходимо при отчуждении вассалом своих прав на землю. Если вассал умирал без наследников, то выморочный феод возвращался к сеньору. В некоторых случаях сеньор имел право отобрать феод у вассала. Все эти вещные права принадлежали сеньору не лично, а как господину земель, из которых был выделен феод. Если эти земли переходили к другому лицу, то это последнее становилось и субъектом описанных выше прав в отношении ленных “служилых” земель.

Вассалы имели в отношении феодов полномочия владения и пользования ими. Вассалу принадлежали все доходы феода, и он не был обязан делиться с сеньором урожаем или вносить ему ка- кие-либо периодические платежи. Феод переходил к наследникам вассала, которые только должны были при этом платить пошлину сеньору (рельеф). К XIII в. в большинстве кутюмов установилось, что эта пошлина равняется годичным доходам феода.

Полномочия вассала до распоряжению феодом были сравнительно более ограниченными. В ранний период феодализма он не мог ни продать, ни передать его в порядке инфеодации своему вассалу без согласия сеньора. В противном случае сеньор мог “наложить руку” на феод, т. е. отобрать его, без какого-либо возмещения покупателю. Однако начиная с XIII в. большинство кутюмов отошло от этого правила. Полная передача феода, т. е. подстановка нового вассала на место продавца с переходом к покупателю всех прав и обязанностей, связанных со “служилым” феодом, стала допускаться даже помимо разрешения сеньора, но с соблюдением двух ограничений. Во-первых, сеньор имел право на получение определенной, и притом сравнительно высокой, пошлины. Во-вторых, сеньору принадлежало право вернуть себе феод от приобретателя, возместив последнему уплаченную им цену.

В случае частичного отчуждения феода для сеньора могла возникнуть опасность, что вассалу будет труднее выполнять лежавшие на нем обязанности феодальной службы. Поэтому для такого рода случаев требовалось согласие не только непосредственного господина, но и всех вышестоящих сеньоров. Сеньор, согласие которого на отчуждение части феода, в том числе, например, и освобождение крепостного, не испрошено, мог “наложить руку” не только на отчужденную часть, но и на весь феод.

По тем же соображениям была поставлена в зависимость от разрешения сеньора и субинфеодация, т. е. удлинение феодальной цепи, когда вассал вышестоящего сеньора уступал свой феод собственному вассалу, становясь в положение сеньора в отношение этого последнего.

Таким образом, вассал, свободно владея и пользуясь феодом, был ограничен в распоряжении им в силу наличия феодальных прав сеньора.

Держание земли лично свободными крестьянами, носившими название вилланов1, осуществлялось в порядке так называемой цензивы, иначе вилланажа. При цензиве уступка участка земли владельцем аллода или феода делала цензитария — крестьянина наследственным пользователем земли, с возложением на него обязанности периодических платежей. Никаких личных феодальных связей при цензиве не устанавливалось. Виллан не был обязан ни к военной службе, ни к верности господину. Зато причитавшиеся с него платежи были разнообразны и весьма обременительны. Основной платеж “ценз” был обычно очень невысок и имел символическое значение подтверждения зависимости участка виллана

1 Свободные крестьяне назывались еще “ротюрье” (под ротюрье разумелись свободные, не принадлежавшие ни к духовенству, ни к дворянству: горожане и вилланы). Здесь мы предпочли пользоваться одним термином — виллан — как наиболее употребительным.

от господской земли. Но наряду с ним существовал “сверхценз”, представлявший денежную плату за пользование участком. Этот “сверхценз” был основным источником доходов феодальных землевладельцев. Помимо денежных платежей виллан мог быть обязан к натуральным взносам определенного количества снопов, зерна, домашнего скота, птицы и т. п.; возможны были и трудовые повинности. Разновидностью цензивы была издольщина (“шампар”), когда виллан обязан был вносить определенную долю урожая.

Те отношения феодальной собственности, которые складывались при держании земель, будь то в порядке феода или цензивы, отличались большим своеобразием. Держатель земли осуществлял правомочия по пользованию и владению ею и даже мог распоряжаться участком при соблюдении определенных условий. Но он не являлся полным собственником, так как на эту же землю существовали права лиц, стоявших выше его по феодальной лестнице.

Господство верхних слоев феодального общества основывалось на собственности феодала на средства производства, из которых главнейшим была в тот период земля. Право сеньора на получе- ние феодальной ренты в любом виде не существовало бы, если бы он не считался господином земли, как бы далеко он ни отстоял от непосредственных производителей. Сложились отношения, при которых обе стороны феодального договора — и феодал, и вассал или цензитарий — выступали как собственники земли, хотя и поразному.

Для юридического обоснования подобного положения средневековые юристы создали и развили учение о так называемой раздвоенной или расщепленной собственности. Учение это было впервые выдвинуто итальянской школой глоссаторов применительно к римскому институту наследственной аренды (эмфитевзис) и распространено на феодальную собственность. Глосса Аккурсия (1258 г.) различает прямую собственность — dominium directum и практическую собственность — dominium utile. Первая принадлежала феодальному господину, а вторая признавалась за держателем земли.

Теория расщепленной собственности первоначально применялась на юге Франции, где господствовало римское право, но к концу XIII в. она была воспринята и на севере.

Сложность феодальной системы собственности создавала большие трудности во всех случаях, когда требовалось установить, кто является действительно управомоченным лицом и чем подтверждаются его правомочия. Поэтому особое значение приобрело владение, как наиболее очевидное и простое проявление прав лица на вещь. По ранним кутюмам лицо, спокойно, т. е. без протестов со стороны действительного собственника, осуществлявшее сезину в течение одного года и одного дня, приобретало право владе-

ния на эту вещь. Сезина защищалась в упрощенном порядке, при котором требовалось только доказать годичную продолжительность владения. В XIII в., когда под влиянием римского и канонического права в кутюмы начали проникать более длинные сроки приобретательной давности — десять и тридцать лет, иск о сезине перестал разрешать вопрос о собственности, но остался способом самостоятельной защиты владения. Наряду с защитой квалифицированного владения во французском праве появился и развился иск против насильственного нарушения любого владения, независимо от его правовой обоснованности. Иск этот “actio spolii”, иначе “reinte granda”, был заимствован из канонического права, где он первоначально применялся для восстановления епископов, насильственно смещенных с их должностей при церковных распрях. “Реинтегранде” была способом охраны фактически сложившихся отношений, предшествующих разбору их правового обоснования.

Значение “владения” особенно проявлялось в феодальном способе передачи вещных прав. Общим правилом являлось, что для переноса собственности недостаточно простого соглашения. Договор только порождал обязанность передать собственность, а для выполнения этой обязанности требовалась традиция (передача) вещи приобретателю.

Передача феодальных земельных держаний, помимо переноса вещных прав от отчуждателя к приобретателю, должна была одновременно создавать личную связь между приобретателем феода и сеньором. Поэтому она производилась путем сложного обряда, инвеституры. Прежний вассал сдавал сезину в руки сеньора, уведомляя его о совершенной им продаже и ходатайствуя о передаче владения новому покупателю. Затем покупатель приносил сеньору оммаж, после чего сеньор совершал передачу владения своему новому вассалу. Этот последний обряд — инвеститура в узком значении — состоял во вручении какого-нибудь предмета — комка земли, куска дерна, веточки, шпаги, перчаток и т. п. В завершение передачи феода новый вассал должен был дать подробный перечень всего, что им получено от сеньора.

Передача цензивы состояла только в сдаче сезины сеньору и вручении ее новому приобретателю. Оммажа в данном случае не требовалось, так как цензитарий находился только в имущественной, но не в личной зависимости от сеньора.

К XIV в. обряд передачи владения при продаже цензив потерял свою обязательность. По некоторым кутюмам достаточно было, чтобы продавец сделал об этом перед судьей заявление, заносимое в судебный реестр. По другим — стороны просто помещали в договор пункт о том, что передача уже была совершена.

Залоговое право в собственном смысле как право кредитора погасить долг за счет суммы, вырученной путем продажи заложенного имущества неисправного должника, не было известно фран-

цузским кутюмам. Обеспечение кредитора производилось передачей ему земельного участка со всеми правами на него, но с обязательством вернуть участок в случае погашения долга. Кредитор мог получать все доходы с участка, не зачисляя их в погашение долга. Таким образом, для должника участок являлся как бы мертвым. Отсюда этот вид залога получил название мертвого — “mortgage”. Доходы с участка заменяли кредитору денежные проценты, взимание которых было запрещено каноническим правом. Этот обход запрета взимания процентов был настолько удобным и выгодным, что сами аббатства и монастыри вели широкие операции, отдавая свои капиталы взаймы под мертвые залоги, пока в XII в. эти последние не были запрещены римским папой.

Наряду с “мертвым” залогом существовал другой вид залога — “живой” (“vitgage”), при котором доходы переданного кредитору участка засчитывались в счет погашения суммы основного долга.

Обе эти формы обеспечения кредитора были невыгодны для должника тем, что он отдавал свое имущество в собственность кредитору до выкупа его путем погашения долга. Поэтому уже в XIII в. начал распространяться иной способ обеспечения кредитора — включение в договор займа оговорки о том, что в случае неуплаты долга кредитор имеет право арестовать и продать все имущество должника или определенные вещи, принадлежащие должнику и остающиеся в его владении — общая или специальная ипотека. В тех случаях, когда ипотека имела своим объектом землю, установление ее и продажа заложенного участка происходили с соблюдением правил о передаче феодальных держаний и тем самым с определенной публичностью. Этот порядок долго удерживался в кутюмах северо-восточных областей Франции, но в остальных областях он перестал соблюдаться. В результате этого опущения обременение участка ипотекой могло оставаться тайным, т. е. неизвестным третьим лицам. Так как от этого в первую очередь страдали интересы фиска, то королевская власть, начиная с XVI в., делала попытки ввести публичное установление ипотек, предлагая различные формы регистрации соглашений об ипотеках. Но все эти попытки разбивались о сопротивление феодальной знати, не желавшей предавать гласности свои имущественные дела. Только революционный декрет ввел систему ипотечных записей, т. е. порядок, по которому залоговое право на землю устанавливалось путем записи в официальных реестрах.

Семейное право. Семейное право определялось в первую оче- редь каноническим правом. Католическая церковь, объявив брак таинством, взяла в свои руки установление условий действительности брака и определение всех вытекающих из него последствий.

Церковь создала сложную систему условий действительности брака. Брачный возраст был установлен в 14 лет для мальчи-

ков и в 12 лет — для девочек. Помимо чисто естественных при- чин недействительности брака был создан ряд специальных препятствий. Недействительными считались браки духовенства и монашествующих, браки с лицами, не получившими крещения, браки между родственниками в очень отдаленной степени и даже между свойственниками, браки, заключенные под влиянием насилия или ошибки, исключавших возможность согласия на брак с данным лицом. В некоторых случаях хотя брак и объявлялся незаконным, но он сохранял силу с тем, что церковь налагала наказание на супругов. Незаконными, например, были браки, заключенные после помолвки с другим лицом или в постный день, а также без предварительного публичного оглашения.

По общему правилу серв, как мы видели выше, не мог вступить в брак без согласия своего господина. За такое согласие уплачивалась особая пошлина.

Особо следует отметить, что среди условий действительности брака обязательное требование совершения церковного обряда появилось сравнительно поздно. В раннем средневековье достаточно было взаимного согласия и факта брачного сожительства супругов. Однако этим создавалась возможность тайных браков. Поэтому в XI—XV вв. неоднократно издавались постановления церковных соборов, требовавшие обязательности соглашения и участия духовенства в заключении брака. Тридентский собор объявил в 1545 г. недействительными браки, заключенные без церковного благословения.

По учениям церкви действительный и законный брак мог быть прекращен только смертью мужа или жены. Развод не допускался.

В соответствии с церковным взглядом на брак супруги были обязаны к совместному проживанию и к соблюдению супружеской верности. Супруг, покинувший дом и другого супруга, мог быть затребован обратно с помощью церковных и светских властей. Даже уход в монастырь или принятие духовного сана не допускались без согласия супруга. Супружеская измена рассматривалась как преступление, дававшее обиженному супругу право на раздельное жительство и подвергавшее виновника разнообразным карам (изгнание и конфискация имущества, вождение по городу в обнаженном виде и др.).

Главой семьи считался муж, которому жена была обязана повиноваться и которому разрешалось ее бить, но “разумно”, т. е. не убивая и не увеча. До XIV в. жена могла совершать юридические сделки с согласия мужа. Но начиная с XIV в., т. е. с оживлением и расширением торговли в городах, замужняя женщина была объявлена недееспособной и вовсе устранена от участия в обороте.

Имущественные отношения супругов были областью, которая определялась не по каноническому праву, а по кутюмам. В странах обычного права существовала общность супружеского имуще-

ства, которым управлял и распоряжался муж как глава семьи. После смерти одного из супругов переживший супруг получал половину оставшегося имущества, а вторая половина поступала к наследникам.

В общее имущество супругов входили также и долги, кроме долгов из сделок, заключенных женой без согласия мужа. Полу- чалось, что вдова должна была отвечать за мужа, единолично управлявшего общим имуществом. Случалось, что рыцари, находясь в крестовых походах, вступали в долги помимо ведома оставшихся на родине жен. Ввиду этого за женой было признано право уклониться от ответственности путем отказа от общности имущества и от права участвовать в его разделе. Эта льгота первоначально признавалась лишь за женами лиц высшего сословия и была распространена на крестьянок только в XV—XVI вв.

В областях писаного права под влиянием римского права имущественные отношения супругов строились совершенно иначе. Общности имущества не существовало. При заключении брака муж получал от родных жены приданое, которым он управлял и пользовался, пока длился брак. После смерти мужа приданое переходило к жене, а в случае ее смерти — к ее наследникам или родным.

Отношения между родителями и детьми также по-разному регулировались на севере и на юге Франции. Области писаного права сохраняли римскую власть домовладыки во всей ее суровости. Родительская власть принадлежала одному только отцу и длилась до его смерти, независимо от возраста детей. Она распространялась на жену, сына и на внуков. Приобретения детей входили в имущество домовладыки, который, за немногими исключениями, мог пользоваться всеми доходами семейного имущества.

Кутюмы севера рассматривали родительскую власть как своего рода опеку над детьми. В случае смерти отца она могла осуществляться и матерью. Родительская власть прекращалась уходом из дома по достижении совершеннолетия или вступлением детей в брак. Возраст совершеннолетия определялся очень различно в различных кутюмах, но совершеннолетие у крестьян наступало значительно раньше, чем у феодалов.

Наследственное право. Феодальные отношения наложили пе- чать особого своеобразия на институт наследования. Долгое время считалось, что после смерти главы семьи принадлежащий ему феод или цензива не переходят к его наследникам, а возвращаются к сеньору, который наново передает владение наследникам, особо платящим ему за это. В XII в., однако, такое требование инвеституры наследников, противоречащее идее наследственного правопреемства, начало вытесняться правилом “le mort saisit le vif” — “мертвый вводит во владение живого”. В силу этого правила, получившего всеобщее распространение, феоды и цензивы сделались наследственными. Однако порядок наследования земельных дер-

жаний и после этой перемены определялся в первую очередь интересами сеньора, для которого было важно исправное несение феодальных повинностей, могущее пострадать при разделе имущества умершего вассала. Поэтому создались совершенно особые правила наследования недвижимых имуществ, особенно “родовых”, т. е. полученных от восходящих родственников.

Движимости, а также благоприобретенные недвижимости переходили к кровным родственникам. В первую очередь призывались к наследованию нисходящие, между которыми имущество делилось поровну, независимо от пола и возраста. При отсутствии нисходящих имущество поступало к восходящим и только при отсутствии восходящих шло к боковым родственникам, в том числе к братьям и сестрам.

Родовые имущества могли переходить только к нисходящим и боковым родственникам в силу правила “родовые не восходят”. При этом переход наследства к боковым родственникам определялся правилом “отцовское имущество — отцовской родне, материнское — материнской”.

Родовые “благородные” (дворянские) недвижимости первона- чально могли переходить только к наследникам мужского пола. Женщины, как неспособные к воинской службе, были вовсе исключены, но к XIII в. многие кутюмы допускали женщин к наследованию феодов при отсутствии мужчин-наследников Но и мужское потомство не призывалось в полном составе к наследованию “благородных” земель. Во избежание их дробления сеньоры при заключении договора инфеодации с новым вассалом оговаривали обычно, что полученный феод не будет делиться между всеми наследниками, а перейдет к старшему из них. В XII—XIII вв. наследование феодов по праву “старшинства” или “первородства” было принято большинством кутюмов. Младшие члены семьи только постепенно добились предоставления им известного участия в доходах “благородных” земель.

В системе феодального наследования жена не являлась наследницей мужа. После смерти мужа она получала либо долю (чаще всего половину) общего супружеского имущества, либо то имущество, которое было ей назначено мужем в виде брачного дара при заключении брака.

Наследование по завещанию широко допускалось на юге Франции, под влиянием римского права. Завещание рассматривалось как гражданская сделка, в силу которой наследство переходило к назначенным наследодателем лицам, а не к тем, кто должен был наследовать ему по закону.

В областях обычного права завещанию приписывалась зна- чительно более узкая роль — адресованного законным наследникам распоряжения об определенных выдачах или подарках, чаще всего религиозного назначения. Исполнением завещаний, вплоть

до XVI в., ведала церковь. Назначить себе наследника с устранением законных наследников завещатель не мог. Для того чтобы воспрепятствовать переходу родовых имуществ в посторонние руки при жизни наследодателя, его будущим законным наследникам было предоставлено право родового выкупа имений, проданных на сторону.

Постепенно влияние римских воззрений начало сказываться и на наследственных кутюмах северных областей, и к XVI в. завещатель получил известную свободу в передаче своего имущества избранным им лицам. Однако наследование недвижимостей продолжало сохранять все феодальные черты до самой французской революции.

Уголовное право. В раннее средневековье (приблизительно до XIV в.) в области уголовных преступлений и наказаний господствовали постановления обычного права, по большей части незаписанные. В дальнейшем издаются королевские ордонансы, содержавшие в себе нормы уголовного права.

Ни обычаи (кутюмы), ни ордонансы не исчерпывали всего содержания уголовного права. Значительная часть преступлений — их состав, основания ответственности — устанавливалась судебной практикой, проводившей начала римского права. Система выкупа (композиций) прекратила свое существование. Преступные деяния, по крайней мере более важные, стали признаваться нарушением общественного правопорядка.

В кутюмах делаются попытки распределить преступные деяния по разрядам. Французский юрист XIII в. Бомануар различа- ет в своем трактате о кутюмах французской провинции Бовези три вида преступлений: тяжкие, средние и легкие. К первым относятся ересь, измена, убийство, изнасилование, поджог, кража, подделка монеты и др. Эти преступления наказывались весьма строго, нередко смертью или изувечением. Преступления средние наказывались по преимуществу штрафом, но если судья находил такое наказание недостаточным, он мог присоединить заключение в тюрьму. Неуплата штрафа влекла лишение свободы.

Выбор наказания был предоставлен по большей части усмотрению судьи с тем условием, что судья не имел права создавать новые наказания; он мог применять лишь те, которые были предусмотрены кутюмами или королевскими ордонансами.

Как общее правило, получил признание принцип, что для ответственности за совершение преступления необходима виновность правонарушителя. Из этого правила допускались, однако, исклю- чения: таковы были, например, процессы против животных. Установился также принцип личной ответственности преступника. Однако и здесь допускались изъятия. К концу средних веков складывается понятие оскорбления величества и установилось правило, что при совершении этого преступления отвечал не только ви-

новный, но и его нисходящие родственники. Это правило было заимствовано из римского права эпохи империи.

Целью наказания постепенно становится устрашение — стремление не только причинить страдания преступнику, но и жестокостью наказания воздействовать на других для предотвращения совершения ими преступлений.

Судоустройство и судопроизводство. Организация правосудия в феодальном государстве была основана на принципе: каждый должен быть судим судом своих равных. Такой порядок рассмотрения дел применялся не только к разрешению споров между феодалами, но и среди городского населения, даже между крестьянами. Впрочем, последний суд постепенно исчезал: споры между крестьянами рассматривали сеньориальные суды.

Королевские суды, во всяком случае до начала XIII в., в сущности, были такими же феодальными судами, как и суды других феодалов. Высшим судебным местом являлась королевская курия. В состав курии входили духовные и светские феодалы, а также лица, приглашаемые королем. Среди этих лиц все чаще появляются легисты, т. е. знатоки права. Постепенно лица, приглашавшиеся королем, вытеснили феодалов. Помимо рассмотрения споров, возникавших между феодалами, непосредственными вассалами королевской власти, и некоторых уголовных дел, затрагивающих интересы этой власти (например, государственной измены, заговоров и т. д.), королевской курии были подведомственны гражданские и уголовные дела лиц, проживавших в королевских владениях.

В XIII в. из королевской курии выделилось высшее судебное место, получившее наименование парламента. Руководящую роль в составе членов парламента заняли легисты. Первоначально парламент, находившийся в Париже, был единственным и распространял свою юрисдикцию на весь королевский домен. Когда затем к королевским владениям стали постепенно присоединяться крупные феодальные владения: Нормандия, Лангедок и т. д., в последних были учреждены местные парламенты, к которым перешла юрисдикция бывших сеньоров этих владений.

С начала XVI в. должности членов парламента (в связи с финансовыми затруднениями, испытываемыми правительством) стали продаваться, а потом сделались наследственными под условием уплаты казне определенной пошлины. Эта система открывала доступ к судебным должностям представителям буржуазии и создавала для членов парламентов известного рода несменяемость.

Парламентам принадлежало право вынесения постановлений в случае пробелов в законодательстве (и обычном праве). Они могли восполнять такие пробелы путем издания особых постановлений, обязательных для низших судов их округа (arrкts de rйglement). Такие постановления могли быть отменены лишь королевской властью.