ИГПЗС учебный год 2023 / Uchebnik_V_A_Tomsinova

должника (debitor), обязанного выполнить обязательство. Содержание обязательства, по учению римских юристов, может заклю- чаться в dare (дать что-нибудь, например, передать вещь) или facere (выполнить какое-либо действие). Кроме того, иногда содержание обязательств обозначается словом praestare (сюда относится, например, обязанность возместить вред).

В древнейшем периоде, в условиях неразвитого оборота, обязательства возникали лишь в строго определенных и немногочисленных случаях; для своего возникновения обязательства требовали обычно выполнения определенных формальностей; в результате обязательства возникала ответственность должника своею личностью (возможность закабаления должника и т. д.). Но с конца республики, в связи с развитием товарно-денежных отношений, увеличивается число случаев, когда обязательства возникают, прежние типы обязательств дифференцируются и возникают новые типы обязательств. Ослабляется прежний формализм. На первое место выступает имущественная ответственность должника. Новые формы обязательственных отношений, влекущих защиту со стороны органов государства, устанавливаются и закрепляются претором и юристами. Обязательственное право в период своего наибольшего развития почти не нормировалось законами; гибкая деятельность претора и юристов обеспечивала потребности развивающегося оборота.

Обязательство в юридическом смысле существует лишь тогда, когда оно защищается иском. Если в данном случае претором не установлен иск, то имеется лишь т. н. “натуральное обязательство” (obligatio naturalis), являющееся отношением двух лиц, не санкционируемым правом. Первоначально натуральные обязательства возникают главным образом из действий лиц, состоявших под властью paterfamilias: смысл признания существования этих обязательств заключался в том, что если, например, раб принял на себя (натуральное) обязательство, а затем освобождался на волю, то его обязательство в ряде случаев признавалось действительным и могло дать право иска к нему. Как видно, в этих случаях признание натуральных обязательств коренилось в наиболее полной защите интересов рабовладельцев — контрагентов раба. Впоследствии римские юристы подвергли некоторой разработке теорию натуральных обязательств (например, установили, что исполнение по натуральному обязательству не может быть потребовано обратно), но большим распространением натуральные обязательства не пользовались.

В связи с развитием обязательственных отношений юристы делают попытки привести их в систему. До нас дошли две классификации Гая; в одном случае он делит обязательства на возникающие из договоров и из правонарушений (Инст. 3,88); в другом случае он указывает, что обязательства возникают или из дого-

вора, или из злодеяний (maleficium), или из различных других оснований (l. I pr. D 44.7). Эта последняя категория (“различные основания”) подверглась дальнейшему расчленению в институциях Юстиниана (§ 2 I 3.13). Здесь обязательства делятся на четыре вида, а) возникающие из договора (ex contractu), б) возникающие “как бы из договора” (quasi ex contractu), в) возникающие из злодеяния (ex maleficio)1, г) возникающие “как бы из злодеяния” (quasi ex maleficio). В этом порядке мы и будем рассматривать обязательства.

2. Contractus. Понятие и развитие. Слово contractus, “договор” в юридическом смысле, обозначает такое соглашение, которое в случае неисполнения дает право иска2. Исковая защита (actio) является обязательным признаком договора. Не всякое соглашение является договором в техническом смысле. Наоборот, римские юристы исходили из того, что “голое (т. е. лишенное исковой защиты) соглашение не порождает обязательства” (l. 7 § 4 D 2.14). Для того чтобы соглашение явилось contractus, стороны должны были облечь свое соглашение в установленную форму (словесную или письменную) или передать предмет соглашения, и лишь в более поздний период появляются некоторые случаи, когда договор возникает в силу самого соглашения.

В этой зависимости существования юридического обязательства от наличия иска выявляется основной характер римского договорного права: оно являлось не совокупностью правил о правах и обязанностях сторон, а прежде всего совокупностью установленных претором исков. Ограничение допущения судебной защиты лишь кругом установленных претором исков преследовало цель допускать юридическое признание лишь таких соглашений, которые соответствовали интересам господствующих классов, которые вытекали из тех форм оборота, которые являлись целесообразными с точки зрения крупных рабовладельцев.

По мере развития оборота круг соглашений, которые признавались основанием для возникновения обязательств, непрерывно расширялся. Судебная защита дается все в большем количестве случаев. И уже во II—III вв. круг признаваемых исков был настолько широк, что стороны, как правило, имели возможность облечь в форму contractus всякое соглашение. Но положение, что соглашение само по себе не порождает обязательства, тем не ме-

1 Более употребителен для обозначения правонарушения термин delictum, которым мы и будем пользоваться.

2 Contrahere первоначально означало “принимать на себя обязанность”. Поэтому в древнем праве говорилось delictum contrahere, crimen contrahere — принять на себя ответственность, вытекающую из правонарушения как преступления. Термин contractus в смысле договора появился, вероятно, лишь в I в. до н. э. (еще у Цицерона обязательство иногда выражается словом nexum).

нее сохранялось, хотя практическое значение его сильно сократилось.

3. Условия действительности договора. Основным требованием является согласие договаривающихся сторон о содержании договора. Это требование применяется как в тех случаях, когда для заключения договора достаточно одного соглашения, так и тогда, когда договор должен быть заключен в определенной форме: “И стипуляция, совершаемая путем произнесения слов, ничтожна, если нет согласия” (l. 1 § 3 D 2.14). Соглашение необходимо и тогда, когда договор совершается путем передачи вещи.

Содержание договора должно соответствовать существующим правовым нормам. Иначе договор не возникает. Например, ничтожно соглашение о продаже вещи, изъятой из оборота (Инст. Гая, 3,97). В более поздний период предъявлялось требование, чтобы договоры не противоречили “добрым нравам” (boni mores), под страхом недействительности договора (l. 4 C 8.38). Например, нич- тожны договоры о будущем наследстве. Этим путем устанавливалось, что договоры не должны идти вразрез с порядками, выгодными господствующему классу, хотя бы эти порядки и не были закреплены в виде юридической нормы.

Содержание договора должно быть физически возможным. Например, ничтожен договор, заключенный под условием, что один из контрагентов “тронет пальцем небо” (Инст. Гая, 3,98).

В некоторых случаях договор признавался недействительным ввиду отсутствия необходимого соглашения. Сюда относятся три основных случая:

а) Обман (dolus malus)1. В эту категорию входят те случаи, когда один из контрагентов умышленно вводит другого в заблуждение. Как говорили римские юристы, “одно показывается, а другое делается” (l. 1 § 2 D 4.3, еще раньше — Цицерон, De off. 3.14.60). Обманутая сторона начинает пользоваться защитой, в особенности с I в. до н. э., когда уже развилась большая торговля со всеми присущими ей махинациями; нужно было поэтому оградить римскую аристократию против слишком “ловких” контрагентов. Обманутая сторона может предъявить иск о возмещении убытков, причиненных обманом, и может путем возражения отвести иск, предъявленный обманщиком. Тем самым заключенный под влия-

1 Говорится о “злом обмане” — dolus malus. В древние времена существовал и “хороший обман” — dolus bonus, который являлся дозволенным и рассматривался как “ловкость”, допустимая против врагов или разбойников (l. 1 § 3 D 4.3). Мы знаем уже, что “врагами” часто назывались все, не являвшиеся римскими гражданами и не пользовавшиеся покровительством. И против них все средства были дозволены.

Слово dolus невозможно перевести на русский язык одним словом. Dolus означал и обман, и умысел, в смысле злого умысла (при умышленном неисполнении обязательства) и вообще злонамеренное действие.

нием обмана договор признается недействительным (претор давал и restitutio in integrum).

б) Страх (metus). Сюда относятся те случаи, когда лицо заключило договор в силу угроз со стороны его контрагента: если бы не было состояния страха, то лицо не заключило бы сделки. Сам по себе страх, по представлению римских юристов, не свидетельствует об отсутствии воли: “хотя бы я не выразил своей воли, если бы был свободен, но все же, будучи принужден, я выразил волю” (l. 21 § 5 D 4.2). Лишь в наиболее важных случаях metus является причиной признания договора недействительным (путем иска, возражения или restitutio in integrum). Действительно, в эксплуататорском Риме не могло быть речи о том, что всякий страх опоро- чивает сделку: угрозы нередко являлись средством эксплуататоров для заключения выгодных им сделок. Наряду с metus состоит насилие (vis), влекущее такие же последствия. Недействительность сделок, заключенных под влиянием страха или насилия, выводилась из противоречия этих сделок добрым нравам (l. 116 D 50.17).

в) Ошибка (error) — отсутствие правильного представления о каком-либо обстоятельстве, имеющем существенное значение в договоре. Например, одно лицо передает другому деньги; первое считает, что оно совершает дарение, а второе лицо думает, что оно получает взаймы — в таком случае нет ни дарения, ни займа (l. 18 pr. D 12.1). В приведенном примере ошибка касается самого существа сделки. Недействительными являются и некоторые договоры, в которых имеется ошибка в лице контрагента. Более важное значение имеет ошибка в предмете сделки, в частности куп- ли-продажи. “Если отсутствует согласие сторон относительно самой купли, или относительно цены, или относительно чего-либо другого, то купля является не совершенной; итак, если я считал, что покупаю корнелианское имение, а ты считал, что продаешь мне семпронианское имение, то купля является ничтожной, так как имеется разногласие в предмете” (l. 9 pr. D 18.1).

4. Представительство. Первоначально же договоры должны были заключаться лично контрагентами: договор непосредственно был связан с заключавшими его лицами. Но по мере развития торговли встречается необходимость в заключении сделок через других лиц (представителей): лицо, ведущее крупные торговые операции, не имеет возможности заключать само все сделки, совершаемые одновременно в разных местах; наряду с этим римские рабовладельцы, ведшие паразитическое существование, вообще в ряде случаев не вели лично своих дел, а возлагали это на управ- ляющих-вольноотпущенников и т. п. Это и приводит к развитию отношений представительства.

Но представительство допускалось лишь в отдельных случа- ях, которые являлись изъятием из общего правила; отношения представительства развивались очень медленно и постепенно.

Так, еще в древнейшем праве сделки, совершенные подвластными лицами, влекли за собой приобретение прав главой семьи. Но здесь не было представительства в юридическом смысле: подвластные лица не имели своей правоспособности; они были personae alieni iuris. В дальнейшем претор признал, что является несправедливым отсутствие ответственности paterfamilias за долги, сделанные подвластным лицом. И путем составления соответствующей формулы претор возлагал на paterfamilias ответственность по обязательствам, заключенным подвластными ему лицами. Наряду с этим было признано, что по сделкам, заключенным опекунами и попечителями, права приобретаются подопечными и на них же возлагаются обязанности.

Большее практическое значение имел тот случай, когда собственник назначил специальное лицо для заведования каким-либо делом для управления предприятием и т. п. (такое лицо называлось institor). По свидетельству Ульпиана, “претору казалось справедливым, чтобы подобно тому, как мы извлекаем выгоды из действий управляющих, — мы являлись бы ответственными и привлекались бы в силу заключенных ими договоров” (l. 1 D 14.3). В III в. уже была установлена довольно широкая ответственность за действия представителя (procurator). Но здесь далеко не всегда имели место отношения представительства в собственном смысле, т. е. заключение сделок представителем от имени представляемого. Лишь в некоторых случаях имеется такое положение. Например, было признано, что “если свободный человек от нашего имени дал наши или свои деньги, чтобы долг был уплачен нам, — то нами приобретается обязательство, вытекающее из дачи денег” (l. 126 § 2 D 45.1). Но во многих случаях представитель заключает сделки от своего имени, и лишь впоследствии хозяин сделки приобретает вытекающие из сделки права. Поэтому общее положение о воспрещении прямого представительства сохранило свое значение на всем протяжении существования Римского государства, и в Дигестах воспроизводится еще указание древнего юриста Quintus Mucius Scaevola, что никто не может предоставить другому выгоду путем заключения соглашений (l. 73 § 4 D 50.11). И Гай отме- чает, что “посредством свободных людей, которых мы не имеем в нашей власти, мы не можем приобретать”.

5. Замена лиц в договоре. В древнейший период обязательство рассматривается как личная связь кредитора и должника. Поэтому невозможна замена лиц, участвующих в обязательстве. Однако по мере развития оборота на первый план выступает имущественная сторона обязательства, и тем самым постепенно допускается переход обязательств к другим лицам.

Прежде всего имел место переход обязательств по наследству, и еще в древнейшем праве имелись случаи, когда наследники отвечают по обязательствам наследодателя или же когда наследни-

ки могут осуществлять права требования, принадлежавшие наследодателю. В период расцвета римского права переход обязательств по наследству является общим правилом. Исключение составляют лишь некоторые договоры, непосредственно связанные с лич- ными действиями контрагентов. Например, Гай указывает, что договор поручения, к исполнению которого еще не приступлено, прекращается со смертью одной из сторон (Инст. 3.160).

Наряду с этим потребности торговли выдвигают требование предоставления кредитору возможности передавать свое право другим лицам (цессия). Например, право требования передается в качестве уплаты долга приобретающему требование. В период республики этот эффект мог быть достигнут лишь обходным путем — заключением приобретателем нового обязательства с должником (если должник на это согласится) или путем составления претором процессуальной формулы, в заключительной части которой указывалось, что долг должен быть заплачен новому кредитору (но этот случай мог иметь место лишь тогда, когда требование реализуется судебным порядком). Лишь в период империи, в связи с усложнением форм торговли, расширяется круг тех случаев, когда кредитор может передавать свое требование. Приобретателю требования предоставляется самостоятельный иск к должнику. Кроме того, для упрочения прав приобретателя устанавливается, что должник не может произвести уплату прежнему кредитору, если ему сообщено о произведенной уступке требования.

По-видимому, приобретение требований нередко являлось в Риме предметом спекуляции. Ловкие люди, пользуясь неопытностью или затруднениями кредитора, скупали за бесценок принадлежащие ему требования. Это видно из распоряжений, запрещавших приобретать спорные требования и устанавливавших, что если требование приобретено за пониженную цену, то должник может освободиться от обязательства, уплатив ту цену, за которую фактически требование было приобретено.

6. Последствия неисполнения должником его обязанности.

а) Возмещение убытков. Если должник не выполняет обязательства добровольно, то по требованию кредитора органы государства принимают принудительные меры в отношении должника для удовлетворения интересов кредитора. Как мы уже видели, в древнейшем праве неисправный должник отдается в распоряжение кредитора, и договор, как средство закабаления неимущих, находит здесь предельно ясное выражение. Но постепенно выдвигается принцип имущественной ответственности должника. Сообразно с этим всякое судебное решение должно указывать денежную сумму, которую должник должен уплатить.

Но возникает вопрос о размерах ответственности должника. Вопрос является простым, если содержанием обязательства является уплата должником определенной суммы: к уплате этой сум-

мы должник и присуждается. Но если обязательство состоит в передаче определенной вещи, в выполнении какого-либо действия, то вопрос о денежной оценке предмета договора представляет зна- чительную сложность.

Прежде всего стороны могут сами, путем особой стипуляции, определить размер суммы, которую должник передает кредитору, если не выполнит обязательства. Например: “Если ты не передашь мне раба Памфила, обещаешь ли дать мне сто? — Обещаю”. Этим устанавливается как бы штраф (poena), налагаемый на должника за неисполнение обязательства, а потому такие стипуляции и называются stipulationes poenae. По существу, соглашение сторон фиксирует размер убытков, которые могут быть при- чинены кредитору неисполнением обязательства, а потому можно сказать, что указанная стипуляция устанавливает неустойку.

Но если стороны не определили размера ответственности, то судья должен установить стоимость вещи, которую должен был передать должник, или те убытки, которые понес кредитор от неисполнения обязательства (quanti interest).

б) Вина должника. Постепенно, по мере развития оборота, вырабатывается воззрение, что должник не во всех случаях отвеча- ет за неисполнение обязательства. На смену древней объективной ответственности должника во всех случаях (независимо от вины ответственного лица) идет принцип ответственности должника лишь за виновное неисполнение. Например, если вещь, являющаяся предметом обязательства, погибла, то необходимо рассмотреть, погибла ли вещь вследствие действий или упущений должника либо вследствие обстоятельств, от должника не зависящих.

Римские юристы разделяют случаи неисполнения обязательств на три группы: а) обязательство не исполнено вследствие случайного события (casus), от должника не зависящего; б) обязательство не исполнено вследствие умышленных действий должника (dolus), в) обязательство не исполнено вследствие неосторожности, непредусмотрительности должника (culpa). В свою очередь, culpa делится на ряд видов и степеней. Различается совершение действий, препятствовавших исполнению (culpa in faciendo), например, наниматель животного по неосторожности дал животному неподходящий корм, и несовершение по невнимательности действий, которые были необходимы для правильного исполнения обязательства (culpa in non faciendo), например, наниматель животного по забывчивости не напоил его. По степени неосторожности различается: а) грубая неосторожность (culpa lata) — непринятие мер, которые должен был принять всякий человек, б) легкая неосторожность (culpa levis) — непринятие мер, которые принял бы хороший хозяин (иногда — нарушение заботливости, которую че- ловек применяет в своих делах).

Масштаб ответственности должника, т. е. определение тех слу- чаев, когда должник отвечает, устанавливается договором. На дол-

жника может быть возложена ответственность и за случай. Равным образом стороны могут установить те степени вины, при которых возникает ответственность. Но должник не может заранее сложить с себя ответственность за умышленное неисполнение обязательства (l. 23 D 50.17).

Для тех случаев, когда стороны не условились о масштабе ответственности должника, претор и юристы выработали ряд дробных и весьма сложных правил, определяющих ответственность должника в отдельных случаях. По общему правилу, должник не отвечает за неисполнение, вызванное случайным событием. Договоры, направленные на предоставление безвозмездных услуг, влекут пониженную ответственность оказывающего услугу: например, лицо, принявшее вещь на хранение, отвечает за dolus и иногда за culpa lata. Договоры, являющиеся возмездными и выражающие типичные деловые отношения, обычно вызывают ответственность должника за всякую culpa (lata и levis). Наиболее строгая ответственность устанавливается для хозяев кораблей, для содержателей гостиниц и постоялых дворов: они отвечают и при случайной гибели вверенного им имущества. Но Лабеон считает, что может быть устранена ответственность, если перевозимый по морю груз погибнет вследствие кораблекрушения или нападения пиратов либо если находящиеся на постоялом дворе или в гостинице вещи погибнут вследствие “непреодолимой силы” — vis maior1 (l 3 § D 4.9). Понятны причины этой строгой ответственности: купцы и вообще представители верхушки римских рабовладельцев были вынуждены обращаться к морскому транспорту, останавливаться в гостиницах, ставить своих лошадей в чужие конюшни во время путешествий и т. п.

7. Прекращение договора. Нормальным способом прекращения договора является его исполнение (solutio). В древнейшее время исполнение договора требовало особой формы. Если договор был заключен per aes et libram, то в такой же форме должно производиться и исполнение договора; если договор установлен в форме stipulatio, то исполнение договора требовало особой формы acceptilatio. Но претор постепенно ограничил круг действия этих стеснительных для оборота правил и установил, что исполнение обязательства, по общему правилу, не требует соблюдения особых формальностей.

Замена одного предмета исполнения другим (datio in solutum) допускается лишь с согласия кредитора. Должник обязан выпол-

1 Постепенно из общей категории случайных событий выделяются события, имевшие место под влиянием vis maior. Под этим понимались, повидимому, случайные события чрезвычайного порядка и вполне неустранимые. Соответственные указания римских юристов дали основание для последующей разработки учения о “непреодолимой силе”.

ловиях развитого оборота, когда сделки заключаются с незнакомыми людьми и когда честность каждого контрагента отнюдь не может предполагаться.

Основными видами обеспечения договоров являются:

а) Поручительство. Поручительство относится к числу древнейших институтов частного права. Сущность его заключается в том, что наряду с должником перед кредитором отвечают и другие лица, если должник не выполнит обязательства. Тем самым раскидывались еще шире путы, которые налагались на эксплуатируемых бедняков. Поручительством (vadimonium, praedis datio) обеспечивались самые разнообразные обязательства, в частности, обязанность явиться в суд. Первоначально речь шла, вероятно, об ответственности поручителя своею личностью.

Обычной формой установления поручительства являлась стипуляция (в частности, sponsio, когда поручителями были римские граждане, и fidepromissio, доступная и для перегринов). Поручи- тель обязывался к выполнению того же действия, к которому обязался должник; он присоединял свое обещание к обещанию должника; поэтому поручитель назывался adpromissor. Если поручи- тель исполнит обязательство вместо должника, то он может требовать с должника возвращения уплаченного им; это требование поручителя называется “обратным” или “регрессным” требованием. По-видимому, на почве злоупотреблений по отношению к поручителям появились некоторые ограничения ответственности поручителей. Довольно рано было установлено, что ответственность поручителей существует в течение двух лет и что если имеется несколько поручителей, то кредитор может требовать от каждого уплаты лишь части долга. С другой стороны, требовалось, чтобы кредитор заранее сообщал поручителям размер долга и сколько имеется поручителей по этому долгу; иначе поручительство может быть прекращено.

Однако кредиторы, по-видимому, не всегда желали считаться с этими ограничениями, и вырабатывается новая форма пору- чительства — fideiussio; в этом случае ответственность поручителя была свободна от приведенных ограничений и переходила на наследников поручителя.

Наряду с этим поручительство по займу могло быть установлено в сложной форме, т. н. mandatum pecuniae credendae. Одно лицо (А) дает другому лицу (Б) поручение (mandatum) выдать ка- кую-нибудь сумму третьему лицу (В). Если В не возвратит взятой им суммы, то иск может быть предъявлен к А, который, таким образом, и является поручителем.

Наконец, защищалось иском и неформальное обещание уплатить чужой долг (constitutum debiti alieni).

б) Залог — обеспечение прав кредитора путем предоставления ему какой-либо вещи должника. Залоговые отношения возникали главным образом в связи с ростовщическими операциями.