Лицо тоталитаризма

Дальнейшее установление всемирных связей осу­ ществлялось путем разрушения докапиталистических форм производства в неразвитых регионах с последую­ щим разделом этих территорий между развитыми страна­ ми и их монополиями. Это был период монополистиче­ ского капитализма, колониальных захватов и войн, в кото­ рых внутренние связи и интересы монополий часто играли роль даже большую, чем национальная оборона. Тогда тенденция к мировому единству находила, главным обра­ зом, свое выражение в борьбе и объединении монополи­ стического капитала. Это была более высокая, нежели единство рынка, форма. Капитал вышел из национального русла, пробился, «встал на якорь» и — овладел всем миром.

Нынешние тенденции к единству представляют собой нечто иное. Неуклонное продвижение в этом направлении требует слишком высокого уровня производства, совре­ менной науки, научного и прочего мышления, чтобы его можно было достичь на национальной основе (тем паче — исключительно на ней) или же путем раздела мира на отдельные — монополистические — сферы влияния.

Между тем тенденции к этому новому единству (единству производства), берущие за основу достигнутый уже ранее уровень, то есть единство рынка и капитала, наталкиваются на устаревшие, неадекватные формы на­ циональных межгосударственных, и в первую очередь об­ щественных отношений. И если прежде к единству шли через национальную борьбу (столкновения и войны за сферы интересов), то ныне единство достигается (и может быть достигнуто) только устранением старых обществен­ ных отношений.

Каким путем — военным или мирным — будут достиг­ нуты согласованность и воссоединение мирового произ­ водства, никто определенно сказать не в состоянии, но что тенденцию к тому остановить невозможно, в этом нет больше ни малейшего сомнения.

Путь первый — война. При этом воссоединение осу­ ществляется насильственно, то есть через господство той или иной группы. Но тогда не избежать «наследства» — тлеющих углей новых военных пожаров, новых раздоров и несправедливости. Воссоединение путем войны верши­ лось бы за счет слабых и побежденных. Но и в случае, если войне удалось бы как-то «разобраться» в конкретных отношениях, она все равно оставила бы еще более тугой

узел противоречий, еще более глубокую пропасть взаим­ ного непонимания.

Кроме того, поскольку базовой основой современного мирового пожара являются в первую очередь противоре­ чия между системами, то и по характеру своему он пре­ жде классовый, а не межнациональный или межгосу­ дарственный. Отсюда его особая острота и беспощад­ ность. Будущая война сделалась бы в большей мере миро­ вой и гражданской, нежели войной государств и наций. Оттого еще ужаснее стала бы и она сама, й ее влияние на дальнейшее свободное развитие.

Мирное воссоединение пусть и не протекает быстро, но является зато единственно прочным, здравым и справедливым.

Судя по всему, воссоединение современного мира бу­ дет учитывать противоречия между системами — проти­ воположно отношению к противоречиям, характерному для подобных процессов в прежние времена.

Но это не означает, что все нынешние противоречия ограничатся или уже ограничиваются противостоянием систем. Существуют, будут далее существовать- и другие их формы, в том числе перенесенные в нашу жизнь из прошлого. В зеркале противостояния систем просто наи­ более многогранно и отчетливо отражается упомянутая тенденция к всемирному единству производства.

Между тем нереально было бы ожидать, что единство мирового производства реализуется уже в обозримом будущем. Процесс воссоединения станет не только крайне затяжным (ибо речь идет о результате упорных, слажен­ ных и хорошо организованных действий ведущих эконо­ мических и иных сил человечества), но и полного единства производства вообще достичь невозможно. Так же, как прошлые объединительные усилия никогда не приводили к достижению стопроцентного эффекта. Вот угэто единст­ во воплощается лишь в виде тенденции, цели, к которой производство (пусть только в наиболее развитых странах) всячески стремится.

з

Под занавес второй мировой войны тенденция к разоб­ щению на основе принадлежности к системе подтверди­ лась в мировом масштабе. Все государства, попавшие под советское влияние, даже если речь идет о части нации

(немецкой, корейской) приобрели более-менее идентич­ ные очертания одной системы. То же самое произошло на другой стороне.

Советские руководители прекрасно сознавали проис­ ходящее. Помнится, на одном ужине в узком кругу в 1945 году Сталин обронил: «В современной войне, не в пример прошлым, победитель будет навязывать свою систему». Заявлено это было еще до последних залпов войны, когда казалось, что чувства взаимной признательности и доверия между союзниками столь же велики, сколь безграничны надежды, этими чувствами вызванные. А в феврале 1948 года он заявил нам — югославам и болгарам: «Они, запад­ ные силы, сделают свое государство из западной части Германии, а мы свое— из восточной. Это неизбежно».

Теперь модно — и не без основания — разделять советскую политику на периоды «до» и «после» Сталина. Но не Сталин выдумал системы, а его наследники после сталинской смерти держатся за них не менее цепко. Отли­ чием послесталинского времени можно считать подход советских вождей к отношениям между системами, но сами системы стоят незыблемо. И разве не Хрущев на XX съезде КПСС утверждал как нечто отдельное и особое свой «мир социализма», «мировую социалистическую си­ стему», что практически не означает ничего, кроме упор­ ного нежелания отказаться от дробления на системы, то есть сохранить замкнутость своей системы, а с тем — гегемонию внутри нее.

Конфликту Запад — Восток неизменно придают вид идеологической борьбы именно потому, что имеет место в сути своей конфликт систем. Идеологическая война, тяжело отравившая души людей в двух противостоящих лагерях, не прекращается даже при достижении времен­ ных компромиссов. Сверх того, чем острее становится конфликт в материальной, экономической, политической и других областях, тем с большей силой мерещится, будто идет борьба «чистых» идей. Действительно, идеи эти стали уже особой отвлеченной силой, особым миром, вещью в себе.

Но существует и третий тип государств — те, что вырва­ лись из колониальной зависимости (Индия, Индонезия, Бирма, арабские страны и т.д.). Всеми силами стремятся они к созданию самостоятельной экономики, которая из­ бавит их от зависимости. В их настоящем переплелись многие эпохи и системы, прежде всего две современные.

По причинам в основном национального характера эти страны — самые искренние носители идей суверен­ ности, мира, взаимопонимания. Но ликвидировать конф­ ликт двух систем они не в силах, могут его лишь несколь­ ко смягчить: они и сами — арена противоборства этих систем. Но их роль может стать весомой и благородной. Пока же, к сожалению, это далеко не решающая роль.

Важно уяснить, что каждая из двух систем претендует на то, чтобы воссоединение мира происходило по ее образцу. Таким образом, обе они говорят «да» всемирно­ му единству, только вот видят эту проблему с диаме­ трально противоположных точек зрения. Тенденция к единству современно™ мира обретает реальные очерта­ ния и реализуется через борьбу противоположностей, борьбу, не имеющую в мирных условиях равных себе по накалу.

Идеологическим и политическим воплощением такой борьбы являются, как известно, (западная) демократия и (восточный) коммунизм.

Но вследствие того, что на Западе с его политической демократией и более высоким техническим и культур­ ным уровнем стихийные тенденции к воссоединению вы­ ражены намного ярче^ именно он выступает гарантом свободы — политической и духовной.

Та или иная форма собственности в этих странах может указанную тенденцию замедлять или подстеги­ вать — все зависит от обстоятельств. Но стремление к единству должно проявиться и проявляется в любом слу­ чае. Сегодняшние монополии — это лишь помеха объ­ единению: тем уже, что* стремятся осуществить его от­ жившим способом — через сферы влияния. В своих интересах и они стремятся к единству. Сторонниками единства выступают также их противники, английские лейбористы например, хотя, конечно, и у них собствен­ ный взгляд на пути его достижения. Что касается США, то там, даже если бы экономика была полностью национа­ лизированной, тенденции к единству современного мира проявлялись бы еще необузданнее. Эти тенденции силь­ ны не только в США, но и в Британии, которая проводила национализацию. Впрочем, и в США разворачивается все более масштабная национализация, но, правда, не путем изменения формы собственности, а передачей в веде­ ние правительства значительной части национального дохода.

Общество в целом и каждый отдельный его член стре­ мятся к расширению и совершенствованию производства. Это закон. На современном уровне развития науки, техни­ ки, мышления он действует в виде тенденции к воссоеди­ нению мирового производства. Эта тенденция, как прави­ ло, тем сильнее, чем выше где-то достигнутый культурный и материальный уровень.

Западные тенденции к мировому воссоединению отра­ жают прежде всего потребности экономики, техники и так далее, а лишь вслед за тем интересы политических, собст­ веннических и других сил.

Иная картина в лагере советском. Даже без прочих причин коммунистический Восток все равно (именно вследствие отсталости) должен был экономически и идей­ но замкнуться, компенсируя свою экономическую и иную слабость политическими мерами.

Как ни странно это прозвучит, но реальность такова: коммунистическая или так называемая социалистическая собственность является главным препятствием на пути тенденций к мировому воссоединению. Коллективная по форме и тотальная по содержанию собственность, которой владеет новый класс, создает замкнутую политическую и хозяйственную систему, препятствующую установлению всемирных связей. Эта система может бесконечно долго и крайне медленно трансформироваться, не показывая прак­ тически никакого интереса к смешиванию с другими систе­ мами, ко взаимопроникновению, то есть к мировому вос­ соединению. Трансформации в ней направлены почти иск­ лючительно на собственное упрочение. Воссоединение ми­ ра для этой системы, замкнутой по природе, тождественно собственному разрастанию. Сведенная к одному типу соб­ ственности, власти и идей, система эта неизбежно замы­ кается и самоограничивается, упорно придерживаясь на­ правления своей исключительности.

Воссоединенный мир, к которому они также стремятся, советские вожди не могут представить себе иначе, как более или менее тождественный их собственному. И им принадлежащий. Мирное сосуществование различных си­ стем, о котором они говорят, для них значит не взаимопро­ никновение, а статичное существование одной системы рядом с другой, до поры, пока эта другая — капиталистиче­ ская — не будет покорена или сама не разъест себя изнутри.

Как уже было отмечено, столкновение между двумя системами не означает, что прекратились национальные и колониальные конфликты. Но и в них видна основа, на которой строится современный мир — противостояние систем. Суэцкому кризису едва удалось не перерасти в ошибку двух систем и остаться тем, что он есть: спором египетского национализма с мировой торговлей, которую по стечению обстоятельств представляют старые коло­ ниальные силы — Британия и Франция.

Крайняя заостренность всех форм международной жи­ зни была неминуемым результатом таких отношений. Нормальным состоянием современного мира в мирных условиях стала холодная война. Ее формы менялись и меняются, она утихает или обостряется, но полностью устранить ее в данных условиях не удается. Прежде необ­ ходимо устранить нечто гораздо более глубокое, скрытое в самой природе современного мира, современных си­ стем, особенно коммунистической. Холодная война — сегодняшняя виновница обострения отношений — сама является продуктом иных, более глубоких, в прежние вре­ мена возникших противоречий.

Мир, в котором мы живем, — это мир непредсказуе­ мости. Мир манящих бескрайних горизонтов, открытых для человечества наукой, но и леденящего кровь ужаса перед вселенской катастрофой, которой грозят современ­ ные средства войны.

Этот мир будет изменен — так или иначе. Такой, как есть — располовиненный и неумолимо стремящийся к единству, — он не может существовать, во всяком случае долго. Мировые отношения, выйдя наконец из нынешней путаницы, не будут ни идеальными, ни лишенными всяких трений. Но для тех, кому предстоит жить завтра, они будут совершеннее сегодняшних.

Нынешнее противостояние систем не доказывает ме­ жду тем, что человечество движется к единой системе. Это противостояние доказывает лишь то, что дальнейшее вос­ соединение мира, точнее, воссоединение мирового произ­ водства, протекает в борьбе между системами.

Тенденция к единству мирового производства не ведет и не может вести к единому типу производства, то есть к единым формам собственности, власти и так далее. Это единство производства означает и может означать лишь стремление преодолеть унаследованные и искусственно сотворенные (политические, зависимые от форм соб­

ственности и др.) препятствия, мешающие размаху и ро­ сту эффективности современного производства. Оно означает более полное приспособление производства к природным, национальным и другим местным условиям. Воссоединительная тенденция реально способствует ши­ рокому разнообразию способов производства при боль­ шей его согласованности, использованию мировых про­ изводственных возможностей.

Дефект не в том, что мир ограничен единой системой, а, наоборот, что разных систем слишком мало. Дефект прежде всего в том, что системы эти — все равно какого типа — замкнуты, изолированы друг от друга.

Все более глубокие различия между сообществами, государственными и политическими системами наряду с растущей эффективностью производства есть также один из законов общественного развития. Народы объединяют­ ся, человек все более сливается с окружающим его ми­ ром, но вместе с тем и все более индивидуализируется.

Миру, вероятно, предстоит стать многообразнее и сплоченнее. Его предстоящее воссоединение сделается возможным благодаря именно пестроте, а не монотипности и единообразию. Во всяком случае, так было до сих пор. Монотипность и единообразие означали бы рабство и стагнацию, а не большую, в сравнении с теперешней, степень свободы для производства.

Нация, не осознавшая этих мировых процессов и тен­ денций, заплатит дорогую цену: ей предстоит неминуемое отставание, в результате которого она все равно будет вынуждена «подстроиться» к воссоединению мира — нев­ зирая на численность свою и военную мощь. Этого никому не избежать — так же, как и в прошлом, ни одна нация не смогла воспрепятствовать проникновению капитала и уста­ новлению через мировой рынок связей с другими нациями.

Поэтому сегодня всякая склонная к автаркической обо­ собленности национальная экономика (при любой форме собственности, политическом режиме и даже техническом уровне) должна сталкиваться с неразрешимыми противо­ речиями и стагнацией. То же касается общественных си­ стем, идей и так далее. Внутри замкнутых систем можно кое-как влачить существование, но ныне нельзя уже про­ двигаться вперед и достойно решать проблемы, которые ставят современная техника и современная мысль, как и соответствующие им потребности отношений — внутрен­ них и внешних.

Между прочим, коммунистическая (сталинская) теория о возможности построения социалистического (ком­ мунистического) общества в одной стране по ходу миро­ вого развития подтвердилась только как способ упроче­ ния тоталитарной деспотии, то есть абсолютного го­ сподства одного нового эксплуататорского класса. При современных условиях построение социалистического, коммунистического, любого другого общества в одной и даже группе стран, вырванных из мирового целого, яв­ ляется не только чистой бессмыслицей, но и неизбежно оборачивается автаркией, обособлением, укреплением де­ спотизма, ослаблением в самих этих странах националь­ ного потенциала экономического и общественного про* гресса. Но не исчерпана другая возможность: обеспечить своему народу (в соответствии и в связи с мировыми прогрессивными экономическими и демократическими тенденциями) больше хлеба и больше свободы, более справедливое распределение благ и нормальные темпы экономического развития. А тут уже, естественно, усло­ вием является и изменение сложившихся как отношений собственности, так и политических отношений (комму­ низма это касается в первую очередь), представляющих собой — ввиду монополизма правящего класса — серье­ зное (серьезнейшее даже), хотя и не единственное пре­ пятствие на пути национального и мирового прогресса.

5

Тенденция к воссоединению должна была — наряду с другими причинами — повлиять на изменения в отноше­ ниях собственности.

Если кратко, то роль государства в сфере экономики повсеместно усилилась.

Усиленная и даже решающая роль государственных органов в экономике, а потому и в отношениях собствен­ ности, также отражает тенденцию к мировому воссоеди­ нению. Она, понятно, по-разному проявляется в разных системах и странах, может быть даже препятствием: там, в частности, где (как в коммунистических странах) фор­ мальная государственная собственность — это только ды­ мовая завеса над тотальной монополией и господством одного нового класса.

В Великобритании после проведенной лейбористами

национализации частная, а точнее, монополистическая собственность даже юридически потеряла святость и це­ ломудрие. Было национализировано более 20% британ­ ских производственных мощностей, куда, кстати, не вписана еще весьма внушительная собственность общин. В северных странах наряду с государственной успешно развивается также кооперативный тип коллективной собственности.

Все большая роль государства в экономической жизни особенно характерна для бывших колоний и полузависи­ мых государств; идет ли речь о социалистическом прави­ тельстве (Бирма), о правительстве парламентской демо­ кратии (Индия) или о военной диктатуре (Египет), — всюду большую часть инвестиций осуществляет именно государство, контролирующее экспорт, отбирающее в ка­ зну большую часть валюты и так далее. Правительство повсеместно выступает инициатором экономических пре­ образований и национализации, обретающей все чаще форму собственности.

Похоже, что и в «самом капиталистическом» госу­ дарстве — США — та же ситуация. Начиная с Великого кризиса 1929 года все не только осознали постоянно растущую роль государства в делах экономики, но и никто больше не оспаривает естественности такой его роли.

Джеймс Блэйн Уокер подчеркивает: «Все более тесная связь государства с экономической жизнью является од­ ной из бросающихся в глаза характерных черт XX века».

Уокер приводит данные о том, что в 1938 году около 20% национального дохода было «социализировано», а в 1940 этот процент поднялся по крайней мере до 25. С приходом Рузвельта началось систематическое государст­ венное планирование национальной экономики. Одновре­ менно увеличивается число государственных служащих, разрастаются функции правительства, особенно фе­ дерального.

К тем же выводам приходят и Джонсон и Кросс. Они констатируют, что управление отделилось от собственно­ сти и значительно возросла роль государства в качестве кредитора.

«Одной из главных характеристик XX века, — пишут они, — является постоянный рост правительственного влияния, особенно влияния федерального правительства на экономические условия».

Шепард Б. Клонг приводит цифры, иллюстрирующие

вышеизложенные процессы. Расходы и задолженность федерального правительства у него выглядят так:

Клонг в приведенной работе говорит о «революции управления» (the menegerial revolution), под которой подразумевает появление профессиональных управ­ ленцев, без которых собственники уже не в силах обой­ тись. Их число, роль и солидарность постоянно растут, и люди с буйным деловым воображением — такие, как Джон Д. Рокфеллер, Джон Уанамейкер, Чарльз Шваб, и подобные — больше в США не появляются.

Фэйнсон и Гордон отмечают, что власть всегда была в экономике весомым фактором и что различные общест­ венные группы старались воспользоваться им для влияния на экономическую жизнь. Но теперь тут налицо сущест­ венные различия.

«Регулирующая роль государства, — пишут они, — проявилась не только в области труда, но и в области производства — в таких важных для нации отраслях, как транспорт, добыча природного газа, угля, нефти. Новые далеко идущие перемены проявились в виде распростра­ нения «общественной предприимчивости» (public en­ terprise) по отношению к сохранности природных и людских ресурсов. Общественная предприимчивость ста­ новится особенно заметной в банковском деле и кредите, электрификации и предоставлении дешевых квартир... Го­ сударство играет роль гораздо более важную, чем полвека или даже десятилетие назад... Результатом такого развития было «смешение» экономики, когда общественная пред­ приимчивость, частная инициатива, частично контролируе­ мая государством, и относительно бесконтрольная частная активность начинают соседствовать друг с другом».

Перечисленные и другие авторы выделяют различные черты этого процесса: рост потребности общества в со­ циальной защите, просвещении и, реализуемый через го­ сударственные органы; постоянное увеличение — относи­ тельное и абсолютное — числа госслужащих и т. д.