Дискурсивная репрезентация системы возможных художественных миров в жанре Бондианы (90

11

книга, таким образом, описывается формулой. Например, ABCDEFGHI (“Doctor No”), BCDEACDFGDHEHI (“Goldfinger”) и т.д.

Если проанализировать выведенную У. Эко формулу «Бондианы» через призму понятия возможного мира как альтернативы некоему наличному миру – уже актуализированной или еще потенциальной альтернативы, – то все миры, сюжет мироустройства которых строится по выявленной формуле, должны быть определены как возможные по отношению к их общему множеству/системе.

Подтверждением этому служит единодушное признание критиками и литературоведами «Бондианы» отдельным самостоятельным жанром, невзирая на то, что романы Флеминга иногда определяются как шпионские (spy novels), приключенческие и даже любовные, новые версии романов – как блокбастеры (blockbusters), шпионские триллеры (spy thrillers), а фильмы – как «Кинобондиана». Герменевтическое осмысление «Бондианы» как отдельного жанра доказывает наше положение о том, что «Бондиана» являет собой систему возможных миров, поскольку понятие «жанр» предполагает открытость жанрового пространства, возможность включения в него все новых и новых однотипных произведений. Вместе с тем, имеющиеся понятия «структурной формулы» сюжета «Бондианы» и «Бондианы» как жанра не могут предложить лингвистического объяснения организации возможных миров «Бондианы», в частности, ответить на вопрос, зависит ли будущая дискурсивная репрезентация новых миров от наличных миров, каковы лингвистические параметры становления миров, превращения возможности в наличность. Новый фрактальный метод анализа дискурса позволяет, на наш взгляд, в полной мере раскрыть специфику порождения дискурсов-репрезентантов «Бондианы»; различные аспекты подобного порождения выявлены в диссертации.

Доказано, что общий когнитивный сценарий «Бондианы» самоорганизуется как живое растущее знание, – это знание «живое», поскольку оно само выдвигает из себя тот когнитивный элемент, который становится базовым для его формирования и воссоздания, – референт James Bond. Этот референт является миросозидающим, а также фрактальным, поскольку он образует когнитивную проекцию из актуализированного в виртуальное и требует своих новых реализаций во множестве миров на основе фрактальных когнитивных механизмов самоподобия, итерации и рекурренции. Языковым маркером фрактальной квантификации центрального референта является его остающееся неизменным во всей системе миров и цементирующее эту систему имя James Bond. Развертывание каждого мира начинается с интродуктивной номинации данного персонажа (Bond, James Bond, Secret Agent, 007, one of Double O’s). Только референт James Bond взаимодействует со всеми остальными референтами и входит во все референтные подпространства, тем самым объединяя их в единое референтное пространство мира.

В каждом художественном мире не просто тиражируется имя James Bond, но и дискурсивно формируется его одна и та же личностная идентичность. Итерация имени перерастает в дескриптивную квантификацию личностных качеств; когнитивный механизм квантификации состоит в подобии свойств персонажа и связанных с ним референтов в различных мирах, при этом наблюдается сходство коммуникативных ролей. Такое однотипное проявление индивидов-репрезентантов в совокуп-

12

ности возможных миров – однотипный набор свойств и отношений – образует мировую линию индивида сквозь возможные миры. «Каждая мировая линия есть результат прослеживания, состоящего в указании определенным термином, скажем b, определенного индивида в каждом возможном мире, где этот индивид существует»

[Целищев, 1977, с. 27].

Общая возможность всех Бондов – протягивание между Бондами в разных мирах единой мировой линии, сводящей эти миры в систему, задана концептуально

– концептуальными признаками единого концепта “James Bond”. Поскольку концепт “James Bond” формируется в художественном дискурсе, а «все художественные восприятия имеют характер концептов» [Аскольдов, 1997, с. 268], он является художественным концептом. Художественный концепт есть сочетание чувств, эмоций, иногда даже волевых представлений [Аскольдов, 1997, с. 274]. Именно поэтому формирование этого концепта представляет собой процесс концептуализации, или осмысления, читателем/зрителем когнитивной сущности каждого художественного мира «Бондианы».

Выявленный нами концепт “James Bond” – это концепт чистого имени. В структуре подобного концепта (например, концепта «Дзержинский») выделяется внутренняя форма (буквальное значение, мотивированная связь меду именем и характером личности), ядро (иерархия базовых компонентов концепта, зафиксированная в энциклопедиях и словарях) и «актуальный слой» концепта (ассоциации современных потребителей культуры). Из такого концепта реципиенты извлекают различные стимулы и по-разному реагируют на них [Зусман, 2002].

Если проанализировать внутреннюю форму концепта “James Bond”, то есть значения имени James и лексемы bond, то выделяется наиболее глубинный этимологический признак “Britishness”. Имя James выдвигает данную концептуальную номинацию, поскольку представляет собой одно из наиболее традиционных, уходящих в глубь веков английских имен [ССЛИ]. Следовательно, имя James предполагает «британскость»: принадлежность к британской культуре. Что касается компонента Bond, то в словарях мы находим: bond – это то, что связывает двух и более людей или группы (something that unites two or more people or groups, such as a shared feeling or interest) [LDELC]: действительно, Бонд как центральный миросозидающий референт обеспечивает взаимосвязь всех референтов, организующих референтное про-

странство мира: British Secret Service – Allies – Enemies – Girls; bond – это также со-

глашение или обещание, имеющее силу закона (a written agreement or promise with the force of law) [CODEE; LDELC]; то, что ограничивает свободу делать, то, что хо-

чется (something that limits your freedom and prevents you from doing what you want) [LDCE]: Бонд как секретный агент на службе Ее Величества, выполняя долг перед страной, защищая ее свободу и обеспечивая защиту от Врага, вынужден отказываться от глубоких чувств и возможности обрести семью. Тем самым, уже благодаря этимологическому анализу, концептуальный признак “Britishness” дополняется кон-

цептуальными признаками “Representative of a Social Institution” и “Defender of Public Interests”.

Продолжая анализ, мы установили, что концепт “James Bond” связан базовым отношением инференции (логического вывода) с концептом “Superman”.

13

“Superman” – это особый метаконцепт, являющийся гиперонимом для определенного набора универсальных концептов, единых для концептосфер всех суперменов, и ряда специфических концептов, репрезентирующих особую сущность того или иного супермена. Выявленная нами полная структура сложного концепта “James Bond=

Superman” включает в себя признаки: 1) “Britishness”; 2) “Representative of a Social Institution”; 3) “Defender of Public Interests”; 4) “Physical Superstrength”; 5) “Psychic Superstrength”; 6) “Masculinity”; 7) “Winner”. В этом виде концепт “James Bond” не развивается более в свои различия, но имеет разный эмпирический объем, когда под один концепт подводятся все новые и новые референты/субъекты, новые Бонды, действующие в своих мирах.

В «Бондиане» тиражируются однотипные ситуации когнитивного моделирования институционального супермена. В частности, обсуждение суперобъекта – неотъемлемая характеристика дискурса, разворачивающегося в рамках фрактального когнитивного сценария «Совещание»; его целью является подтверждение институциональной сверхсилы Бонда, утверждение его как именно институционального супермена. Так, Q, глава Q-Branch, в очередной раз перед новым заданием получает указание от М, главы Британской Секретной Службы МИ-6, представить агенту 007 его новую супермашину и продемонстрировать преимущества ее технического оснащения. На поверхностном уровне мы наблюдаем фактуальный дискурс описания машины (реализацию концепта “Car”), однако на глубинном уровне за этим конкретным концептом встает абстрактный концепт “Superman”:

You’ll be using this Aston-Martin D.B.-Five with modifications. Windscreen, bul- let-proof (points backwards) as are the side and rear windows. Revolving number plates, naturally. It revolves to a white-on black plate, 4711-EA-62, then a black-on-white, LU6789, then back to the original plate. Valid all countries. Here’s a nice little transmitting device called a “Homer”. The smaller model is now standard field issue, to be fitted into the heel of your shoe. Its larger brother is magnetic. Small grill on the dashboard with a green “scope”, audio-visual range a hundred and fifty miles. Now open the top, and inside are your defense mechanism controls: smoke screen, oil slick, rear bullet-proof, and left and right front-wing machine guns. Now, if you take the top off you’ll find a little red button. Whatever you do, don’t touch it, because you’ll release this section of the roof and engage and then fire the passenger ejector seat [Script. Goldfinger, 1964].

Референтное поле концепта “Car” выстраивается из конкретных референтов: bullet-proof windscreen, side and rear windows; valid all countries number plates; transmitting device; audio-visual green scope; defense mechanism controls; red button; passenger ejector seat. Как известно, концепт определяет тему дискурса, то есть употребление в нем лексических единиц с определенной семантикой (круговым характером значений, объясняемых одно через другое) [Дейк, 1989; Красных 1998; Попова, 2001]; а также его референцию, под которой понимается соотнесенность актуализированных имен, именных выражений или их эквивалентов к объектам действительности [БЭСЯ]. Темой дискурса в приведенном примере, актуализирующем концепт “Car”, становится не обозначение конкретного предмета, машины Aston-Martin D.B.-Five, а выведенная путем инференции импликатура, репрезентирующая ситуацию «суперменство» через описание характеристик машины, дающих ее владельцу

14

уникальные возможности или сверхвозможности, такие как полная защищенность от врага и неуязвимость. Таким образом, в данном примере семиотическое выражение концепта “Superman” осуществляется невербальными экспликаторами, вещами, техническими устройствами машины, через их вербальное описание. Фактуальная ситуация “This is your Car” в процессе когнитивной обработки дискурса выдвигает импликатуру <You are a Superman> (<This Car makes you a Superman>).

Институциональность Бонда каузируется Британской Секретной Службой, которая детерминирует процесс дискурсивного взаимодействия ее членов и придает ему однотипный характер: если уходит один говорящий, то на смену ему приходит другой, точно такой же. Так, снабжение Бонда «наворотами» от Q-Branch после ухода Q на пенсию продолжается его преемником Сондерсом в дискурсе того же самого типа и в рамках того же самого когнитивного сценария «Совещание»:

In the meantime, perhaps this will spark your interest (takes out a disposable lighter). Cigarette lighter. Thumb here, press here. The disposable lighter also contains a small self-detonation charge, depending on who – or what – you wish to dispose of. Plastique explosive shoelaces. Cut them to regulate the size of the blast; totally harmless until you attach the detonator hidden in the heel of your shoe. A typical plastic security card. Name here, magnetic information stripe here, and a code breaking microprocessor here. Swipe it through any card reader – anywhere – you’re in. Finally, your new watch: blue laser here for signaling or burning through locks; press this button, the sweep hand becomes a Geiger counter. Oh! I almost forgot. There is one last thing: Before Q retired, he asked that I give you one other protective device. A wedding band [Script. Tomorrow Never Dies, 1997].

В данном примере концепт “Superman”, так же как и в предыдущем, выводит-

ся из конкретных референтов: disposable lighter with a self-detonation charge; plastique explosive shoelaces; plastic security card; new laser watch etc. Все эти «навороты» уни-

кальны для данного типа мира, они есть только у тех людей, которые принадлежат институту Секретной Службы, институту суперлюдей. В терминах прототипической семантики, все эти суперобъекты – не нормы, а идеалы. Именно владение идеальными суперобъектами и возникающая благодаря этому идеальная сверхсила делают Джеймса Бонда идеальным сверхчеловеком.

Благодаря подобному ситуационному и концептуальному анализу всего множества наличных на данный момент миров «Бондианы» установлено, что общая возможность всех Бондов задана фрактально – итерацией признаков концепта “James Bond”, на познание сущности которого и направлены его многочисленные семиотические реализации. Происходит тиражирование этого базового концепта в разных референтах/субъектах, в разных «телах», и, поскольку фрактальный смысл предшествует существованию персонажа, он не отвечает нашим усилиям изменить точку зрения на него – во всех мирах он остается индивидом, семиотически сконструированным из одних и тех же качеств.

Не только центральный референт, но и все остальные референты тиражируются в мирах «Бондианы». В языковом отношении итерация и проецирование референтов из мира в мир осуществляется с помощью твердых десигнаторов, одних и тех же имен собственных и их субститутов (James Bond, M, Q, S, Monneypenny, Number Two etc.), и через языковые альтернативы, сводимые нами к единым номинациям:

15

Le Chiffre

Mr. Big

Hugo Drax Enemy

Julius No

Ernst Stavro Blofeld, …. et al

Vesper Lynd

Solitaire

Gala Brand Girl

Tiffany Case

Tatiana Romanova, … et al

Felix Leiter

Mathis

John Strangways Ally

Quarrel

Tiger Tanaka, … et al

Возможность ввести единую номинацию, отменяющую языковые альтернативы, подтверждает концептуальное тождество этих референтов. Это приводит нас к важному выводу о том, что в процессе развертывания миров происходит когнитивный процесс превращения конкретных персонажей (например, Le Chiffre, Mr. Big, Sir Hugo Drax etc.) в единого концептуального персонажа (в данном случае – Enemy). Под концептуальным персонажем понимается персонаж, обладающий ка- ким-либо гипертрофированным качеством, возведенным до уровня концепта (так, например, Плюшкин – репрезентант концепта «Скупость»). Типизация сущностных качеств ведет к отбору ситуаций, в которых только и может действовать концептуальный персонаж [Плотникова, 2006]. Персонажи «Бондианы» именно такие: их сущность, единственно значимая во всех мирах, – «быть врагом Бонда», «быть девушкой Бонда», «быть союзником Бонда».

Сведéние языковых альтернатив к единым номинациям (Enemy, Girl, Ally) делает их такими же твердыми десигнаторами, как и тиражируемые имена собственные, через которые протягивается мировая линия, – когнитивный механизм прослеживания индивидов сквозь возможные миры. Найденная единая номинация решает проблему «идентификации» – «проблему указания термином индивида в различных возможных мирах» [Целищев, 1977, с. 27]. В качестве примера обобщим подстановочный (фрактальный) характер персонажа Enemy, выявленный благодаря обнаружению единой номинации, в схеме 1 (см. следующую страницу).

На схеме представлены миры Бондианы как закрытые тотальности событий, которые, тем не менее, не автономны, а связаны мировыми линиями, протянутыми между исходными и тиражируемыми референтами. Сущность фрактальной природы референтов в том, что они обладают проективностью – «протягиваются» сквозь время и пространство и трансгрессируют сквозь различные миры; конкретные же персонажи остаются в своих мирах.

16

Схема 1. Пример фрактального тиражирования номинаций персонажей в мирах «Бондианы» (→ мировая линия)

Таким образом, в «Бондиане» мы каждый раз наблюдаем разный, но по сути один и тот же мир – мир, который не меняется по референтному и концептуальному составу, и, соответственно, по своему дискурсивному наполнению, что представлено на схеме 2.

Схема 2. Обобщенная фрактальная модель референтного/концептуального/дискурсивного пространства любого возможного мира «Бондианы»

Ally

Girl

Как явствует из данной схемы, все миры «Бондианы» фрактальны, поскольку повторяют и напоминают друг друга, имея в основе одну и ту же модель референтного, концептуального и дискурсивного пространства. В этой модели все языковые альтернативы заменены на выделенные нами обобщенные имена, являющиеся именами соответствующих концептов, или концептуальных персонажей. Тем самым установлено, что в каждом возможном мире «Бондианы» центральный персонаж/референт/концепт James Bond взаимодействует с такими концептуальными пер-

сонажами, как (Representative of) British Secret Service, Ally, Enemy, Girl. Выясняет-

ся, что концептуальное тождество референтов-персонажей «Бондианы», основанное на их дескриптивной квантификации, является первостепенным, перцептуальная (телесная) квантификация находится у нее в подчинении.

17

Наподобие того, как фрактальны референтные пространства, точно также фрактальны и когнитивные сценарии миров «Бондианы» и порождаемого в них дискурса. Нами выявлены три основных сценария, в которых последовательно порождается дискурс каждого художественного мира. Когнитивный сценарий «Получение задания» (в который входит, в частности, проанализированный выше сценарий «Совещание») выстраивается из цепочки базовых пропозиций: <Get equipped>, <Go there>, <Meet Allies>, <Investigate>, <Beat the Enemy>, <Defend your Country/Motherland>. Когнитивный сценарий «Отношения с Девушкой» конструируется из базовых пропозиций по вектору Bond – Girl в цепочке <You attract me, I want you, I will strive for you/ I will win you>, по вектору Girl – Bond: <I love you. I want to belong to you>. В основе когнитивного сценария «Борьба с Врагом» лежит базовая пропозиция, характеризующая действия Бонда и Врага и отношения их про-

тивостояния <I am more powerful than you>.

Таким образом, нами было дано лингвистическое объяснение возможности вхождения новых миров в систему миров «Бондианы». Дискурсивное пространство каждого художественного мира «Бондианы» подобно по своей организации дискурсивным пространствам всех остальных миров: все они порождаются по одним и тем же когнитивным сценариям. В дискурсивных фракталах (дискурсах, актуализирующих однотипные ситуации) повторяются элементы дискурса (однотипные нарративы, дескрипции, речевые акты). В этих структурных и когнитивных итерациях общий сценарий дискурса потенциально фрактален: он определяется тиражированием обязательного набора референтных ситуаций, актуализирующих определенный сценарий, а порождаемый в них дискурс строится вокруг соответствующего фрактального концепта или пропозиции.

В произведениях Я. Флеминга наличествуют языковые средства, с помощью которых осуществляется ретроспективная связь с предыдущим произведением. Согласно теории И.Р. Гальперина, ретроспекция является одной из грамматических категорий текста, объединяющей формы языкового выражения, относящие читателя к предшествующей содержательно-фактуальной информации. Ретроспекция тесно связана с категорией пространственно-временного континуума [Гальперин, 1982, c.106]. Наличие ретроспективных языковых связей свидетельствует, на наш взгляд, о линейной (сериальной) фрактальности художественных миров Я. Флеминга.

Даже самый первый роман “Casino Royale” содержит ретроспективную связь, в частности в дискурсе совещания упоминается имя Союзника (Mathis) из Французской Секретной Службы, с которым Бонд выполнял предыдущее задание (in Monte Carlo on that other Casino job):

I’m going to ask the DeuxiSme to stand by. It’s their territory and as it is we shall be lucky if they don’t kick up rough. I’ll try and persuade them to send Mathis. You seemed to get on well with him in Monte Carlo on that other Casino job [I. Fleming. “Casino Royale”, 1953].

На линейной оси художественного времени первый мир «Бондианы» не является первым, поскольку содержит отсылку к предшествующему миру, который остается потенциальным, пока еще не актуализированным дискурсивно. В сериальных мирах действует когнитивный механизм сохранения телесного тождества пер-

18

сонажей: одно и то же имя собственное обозначает одного и того же индивида в следующих друг за другом во времени мирах. На языковом уровне это выражается посредством распределенной дескриптивной атрибуции личностных качеств и в референции к пространственно-временным характеристикам предыдущих событий в предыдущих мирах. Например, в третьем художественном мире “Moonraker” в дискурсе совещания М осуществляет референцию к предыдущему заданию, финальная стадия которого осуществлялась на Ямайке, где Бонд и остался для восстановления физических сил:

“Have a good leave?” he asked abruptly. “Yes, thank you, sir,” said Bond. “Still sunburned, I see.” M looked his disapproval.

“Yes, sir,” said Bond noncommittally. “It’s very hot near the equator.”

“Quite,” said M. “Well-deserved rest.” He screwed up his eyes without humour. “Hope the colour won’t last too long. Always suspicious of sunburned men in England.

Either they’ve not got a job of work to do or they put it on with a sun-lamp.” He dismissed the subject with a short sideways jerk of his pipe.

“Looks as if we’ll get that gold after all,” he said finally. “There’s been some talk of the Hague Court, but Ashenheim’s a fine lawyer.” (This refers to Bond’s previous assignment, described in Live and Let Die, by the same author.)

“Good,” said Bond [I. Fleming. “Moonraker”, 1955].

Пространственно-временной континуум обеспечивается ассоциативными средствами когезии (Still sunburned, I see; It’s very hot near the equator); дейктическим средством, словосочетанием с указательным местоимением (Looks as if we’ll get that gold after all), и композиционно-структурным, актуализированным в авторской ре-

марке (This refers to Bond’s previous assignment, described in Live and Let Die, by the same author); все они – средства выражения ретроспекции.

Линейная (сериальная) фрактальность обнаружена нами в 12 произведениях Я. Флеминга, в его романах. Произведения, составляющие серию, расположены в едином пространственно-временном континууме и связаны ретроспективными языковыми связями, что отражено на схеме 3 (см. следующую страницу).

Девять остальных художественных миров Я. Флеминга являются, с одной стороны, не линейными, поскольку не содержат ретроспективных связей, указывающих на последовательность развиваемых в них событий, но, с другой стороны, фрактальными, поскольку в их основе лежат те же когнитивные сценарии, которые были выявлены нами в двенадцати романах. В связи с этим мы вводим понятие нелинейной фрактальности художественных миров рассказов Я. Флеминга, а также кинофильмов.

На наличие нелинейной (трансгрессивной) фрактальности указывает то, что Джеймс Бонд теряет свое телесное тождество. В фильмах мы прослеживаем шесть разных тел Бонда (актеров, исполняющих роль этого персонажа), разные тела Q, Moneypenny, M и даже изменение пола (начиная с фильма “Golden Eye”, 1995, роль М исполняет женщина). При потере телесного тождества персонажей чисто языковая, номинативная квантификация оставляет инвариантной когнитивную сущность этих миров: реализацию в них одного и того же набора когнитивных сценариев. Тело (актера) можно поменять; идентичность Бонда и всех остальных концептуальных

19

Схема 3. Линейная (сериальная) фрактальность художественных миров Я. Флеминга

мировые линии ретроспективные языковые связи

S

t

персонажей от этого не изменится – она останется стабильной до тех пор, пока мир, как целостная тотальность событий, будет развиваться по принципу фрактальности, обусловливающему итерацию базовой модели референтного/концептуального/ дискурсивного пространства наличных и потенциальных миров «Бондианы».

Специфичность нелинейной фрактальности художественных миров «Кинобондианы» заключается в том, что эти многочисленные миры, в соответствии с теорией Д. Льюиса, ни далеко, ни близко отсюда; они также не дистанцированы от настоящего, поскольку они составляют в своей тотальности особое – логическое – пространство. (They are not at any spatial distance whatever from here. They are not far in the past or future, nor for that matter near, they are not at any temporal distance whatever from now [Lewis 1986: 2]). Такую систему миров можно представить в виде схемы 4 (см. следующую страницу).

Из данной схемы видно, что нумерация художественных миров «Кинобондианы» может быть осуществлена только по времени их написания/экранизации. Отпечаток времени прослеживается зрителем в изменении фоновых референтов, заполняющих каждый мир «Кинобондианы», а именно в меняющихся и совершенствующихся в соответствии с реальным миром технологиях: оружии, шпионской техники, гаджетах Бонда, машинах и других транспортных средств, аксессуарах Бонда, предметах одежды и т.п.

Следовательно, нелинейная фрактальность действует в не специфицированных по времени, трансгрессирующих в пределах логического пространства (роящихся) мирах, что и отличает ее от линейной фрактальности, действующей в условиях сериальной последовательности во времени. Если сериальная последовательность во времени сохраняется, но при этом на определенном этапе линейного развития системы миров условие телесного тождества не сохраняется (в сериалах часто

20

Схема 4. Нелинейная (трансгрессивная) фрактальность художественных миров «Кинобондианы»

Мир 3

Мир 1

Мир N

заменяют актеров, и при этом зритель не утрачивает интерес к сериалу), это объясняется тем, что доминирование когнитивной структуры мира над ее конкретным воплощением требует сохранения лишь семиотического и концептуального тождества (имени либо обобщенной номинации и концептосферы персонажа).

Таким образом, главной особенностью фрактального дискурса в «Бондиане» является единство его когнитивной природы.

Перспективой дальнейших исследований, открываемой настоящей работой, может стать выявление параметров фрактальной организации дискурсов других типов (политического, научного и т.п.) и их жанров; разграничение фрактальности и ряда других понятий, которые мыслятся как смежные: фрактальности и интердискурсивности, фрактальности и симулякризации; исследование аксиологических доминант социального адресата, которые обусловливают востребованность сериального и трансгрессирующего дискурсов, затрагивающее также вопрос о качестве тиражируемых и импортируемых в иноязычные культуры концептов.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1.Ключникова, В.Ю. (Самодурова, В.Ю.) Семиотическое выражение концепта «Супермен» в «Бондиане» [Текст] / В.Ю. Самодурова // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. – Иркутск, 2010. – № 2. – С. 150-156 (0,9 п.л.).

2.Ключникова, В.Ю. (Самодурова, В.Ю.) Фрактальность как основная характеристика дискурса «Бондианы» [Текст] / В.Ю. Самодурова // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Сер. Филологические науки. – Волгоград, 2010. – № 10 (54). – С. 20-23 (0,7 п.л.).

3.Ключникова, В.Ю. (Самодурова, В.Ю.) Когнитивное моделирование институционального супермена: концепты суперобъектов в «Бондиане» [Текст] / В.Ю. Самодурова // Пространства и метасферы языка: структура, дискурс, мета-