Зарубежная литература XX века (1914-1945) (110

Бартель д’Арси, тенор, тогда еще только начинал. Провожал ее домой с репетиций. Самодовольный, с нафабренными усиками. Дал ей тот романс «Ветры, что веют с юга».

Ветреная ночь была, когда я зашел за ней. Было собрание ложи насчет лотерейных билетов после концерта Гудвина в банкетном или дубовом зале городской думы. Мы с ним позади. Ее ноты вырвало у меня из рук, ветром прибило к ограде школы. Хорошо еще, что не. Могло бы испортить ей все впечатление от вечера. Профессор Гудвин под руку с ней впереди. Ноги уже не держат, старый пьяница. Его прощальные концерты. Безусловно последнее выступление на эстраде. Быть может на время, быть может навек. Помнишь она смеялась ветру, подняв меховой воротник. На углу Харкортрод помнишь тот порыв ветра? Бррффу! Взлетели кверху все юбки и боа чуть не задушило старика Гудвина. Она раскраснелась на ветру. Помнишь, когда мы вернулись домой, раздул уголья и жарил ей на ужин бараньи котлетки с ее любимым Четнейским соусом. И горячий грог… (55).

Он проходил мимо Мезон Клер.

Погоди. Полнолуние было в ту ночь, когда мы в воскресенье две недели назад, значит теперь новолуние. Ходили гулять к Толке. Вид при луне неплохой. Она напевала: И майская луна сияет, любовь моя. По другую сторону он. Локоть, рука. Он. И светлячок фонарь свой зажигает, любовь моя. Прикосновение. Пальцы. Вопрос, ответ. Да.

Довольно. Довольно. Было так было. Ничего не поделаешь. Мистер Блум дыша быстрее, двигаясь медленнее, проходил мимо Адем-Куорт…

Я был счастливее тогда. А был ли это я? Мне было двадцать восемь. Ей двадцать три когда мы уехали с Ломбард-стрит-уэст что-то переменилось. Не находила в этом удовольствия после смерти Руди. Прошлого не вернешь. Все равно что удерживать воду в руке. Ты бы хотел вернуться к тогда? Снова начать с тогда. Ты бы хотел? Так значит вы несчастливы в семейной жизни, милый, бедненький, гадкий мальчик? Хочет пришивать мне пуговицы. Надо ответить ей. Напишу в библиотеке…

Он проходил, замедлив шаг, мимо витрин Браун Томас, торговля шелком. Водопады лент. Легкие китайские шелка. Из наклоненной урны струился поток кровавокрасного поплина: глянцевитая кровь. Гугеноты сюда занесли. La causa e’ santa. Тара-тара. Замечательный хор. Тара. Стирать в дождевой воде. Мейербер. Тара: бом, бом, бом.

Подушки для булавок. С которых пор грожусь купить. Втыкает по всей квартире. Иголки в оконных занавесках.

Он слегка отвернул левый рукав. Царапина: почти зажило. Не сегодня во всяком случае. Нужно еще зайти за этим лосьоном. Может быть, ко дню ее рождения. Июньиюль, августсентябрь, восьмое. Да еще понравится ли ей. Женщины не любят подбирать булавки. Говорят любить не бу… (62).

11

(Джойс Дж. Улисс / Дж. Джойс // Интернациональная литература. – 1936. – № 2. – С. 52, 55, 62)

Вопросы к тексту

1.Как соотносятся внешний мир и внутренний мир персонажа? Что является объектом изображения в данном отрывке?

2.Найти примеры непосредственных реакций персонажа на реалии внешнего мира, примеры его суждений и размышлений. Что преобладает – воспроизведение рационально-логического типа мышления или какого-то другого, противоположного ему?

3.Чему служит прием «потока сознания»? На чем он основан? Найти примеры ассоциативных связей звуковых, зрительных и других образов.

4.Можно ли говорить об отборе образов, возникающих в сознании и подсознании Блума, или автор фиксирует все подряд?

ЗАНЯТИЕ 3

ЧЕЛОВЕК И МИР В РОМАНЕ М. ПРУСТА «В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО ВРЕМЕНИ».

ОСОБЕННОСТИ ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОЙ МАНЕРЫ ПИСАТЕЛЯ И РАСКРЫТИЯ ВНУТРЕННЕГО МИРА ГЕРОЯ

План занятия

1.Место М. Пруста в литературе. Краткие сведения о жизни писателя.

2.Общая характеристика содержания романа (время действия, изображаемая среда, выбор героя).

3.Проблема времени в романе и роль воспоминаний. По какому принципу строятся воспоминания – по рационально-логическому или ассоциативному, интуитивному?

4.Соотношение сознания героя и внешнего мира.

5.Эстетизация впечатлений в романе и как она проявляется.

Литература

1.Пруст Марсель. В сторону Свана. Гл. 1 (любое издание).

2.Зарубежная литература ХХ века : учеб. / [под ред. Л.Г. Андреева]. –

М. : Высш. шк., 1996 (можно и др. годы). – С. 117–121.

3.История зарубежной литературы. После Октябрьской революции. Часть 1. 1917-1945 / [под ред. Л.Г. Андреева и Р.М. Самарина]. – М. : Изд-

во МГУ, 1969. – С. 60–68.

12

4.Андреев Л.Г. История французской литературы : учеб. для филол. спец. вузов / Л.Г. Андреев, Н.П. Козлова, Г.К. Косиков. – М. : Высш..шк., 1987. – С. 432–437 (из трех последних работ две на выбор).

5.Бочаров С.Г. Пруст и «поток сознания» / С.Г.Бочаров // Критический

реализм ХХ века и модернизм / [под общ. ред. Н.Н. Жегалова, А.С. Мясникова, Р.М. Самарина, Я.Е. Эльсберга]. – М. : Наука, 1967. – С. 194–207 (обязательно).

Текст для анализа

М. Пруст

В СТОРОНУ СВАНА

До завтрака я бродил из моей комнаты в бабушкину и обратно. Бабушкина комната не выходила прямо на море, как моя, но зато из трех ее окон открывался вид на уголок набережной, на чей-то двор и равнину, и обставлена была по-иному: здесь стояли кресла, украшенные филигранью и расшитые розовыми цветами, от которых, как только вы входили, на вас слов-

но веяло свежим ароматом. И в то время, когда лучи, проникавшие во все окна, словно вестники разных часов, срезали углы стен, воздвигали на комоде, рядом с отсветом взморья, престол, пестрый, как полевые цветы, цеплялись за стену сложенными, трепещущими теплыми крылышками, всегда готовыми взлететь, нагревали, как ванну, квадратик провинциального ковра перед окном на дворик, который солнце точно увешивало гроздями винограда, усиливали очарование обстановки и усложняли ее, как бы снимая слой за слоем с цветущего шелка кресел и обрывая обшивку, бабушкина комната, куда я заходил за минуту до одевания для прогулки, напоминала улей, где скопились соки дня, которые мне предстояло вкусить, не смешанные, не слитые, опьяняющие и зримые, напоминала сад надежд, растворявшийся в трепетанье серебристых лучей и лепестков роз (выде-

лено мною. – С.Ф.). Но прежде всего я отдергивал занавеску, потому что мне страстно хотелось увидеть, какое Море Нереидой играет сегодня у берега. Ведь каждое Море оставалось здесь не долее дня. На следующий день возникало другое, иногда похожее на вчерашнее. Но я ни разу не видел, чтобы оно два дня подряд было одни и тем же.

Иные моря были на диво прекрасны, и когда я на них смотрел, испытываемое мною наслаждение еще усиливалось от неожиданности. Почему я оказался таким счастливцем, что именно в это утро, а не в какое-нибудь еще, распахнутое окно явило изумленным моим глазам томно вздыхающую нимфу Главконому, изнеженная красота которой своею прозрачностью напоминала дымчатый изумруд, сквозь который мне было видно, как к нему притекали весомые, окрашивающие его вещества? Солнечные лучи начинали играть с ней при виде ее улыбки, скрадывавшейся невидимым паром,

13

представлявшим собой не что иное, как свободное пространство вокруг ее просвечивавшего тела, и это пространство уменьшало его и придавало ему особую выпуклость, какою отличаются богини, которых скульптор высекает, выбрав для этого часть глыбы и не потрудившись обтесать ее всю

(выделено мною. – С.Ф.). Такою, несравненною в своей окраске, она звала нас на прогулку по грубым земным дорогам, и на прогулке, сидя в коляске маркизы де Вильпаризи, мы все время чувствовали, но на расстоянии, свежесть ее влажного колыханья.

(Пруст Марсель. Под сенью девушек в цвету / Марсель Пруст. – М. :

Худож. лит., 1976. – С. 283–284).

Вопросы к тексту

1.Внимательно прочитать выделенные курсивом фразы.

2.Что является объектом авторского изображения – бабушкина комната, картина моря или что-то другое? Что преобладает в описании – стремление воспроизвести какие-то проявления окружающего мира или восприятие его рассказчиком? Необходимо помнить, что перед нами воспоминания героя. Что же он пытается возродить в памяти и вновь пережить уже в воображении?

3.Проанализировать тропы в первой выделенной фразе. Чему они служат? Можно ли говорить здесь об эстетизации впечатления?

4.К каким сферам жизни принадлежат сравнения в первой фразе? Найти примеры обращения к природе, быту, временному фактору. Можно ли сказать, что подобные сравнения расширяют сферу изображаемого, вносят

вописание эпическую широту? Как это соотносится с импрессионистическим принципом изображения?

5.Как относится рассказчик к своему впечатлению? Переживает ли он его в нераздельном единстве или рационалистически расчленяет на части? Обосновать свою точку зрения.

6.Рассмотреть вторую выделенную фразу. Найти черты ассоциативной связи образов в ней. Что можно сказать об особенностях потока сознания у Пруста по сравнению с Джойсом?

ЗАНЯТИЕ 4

ИДЕЙНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ РАССКАЗА Ф. КАФКИ «ПРЕВРАЩЕНИЕ»

План занятия

1. Краткие сведения о жизни и творчестве Франца Кафки.

14

2.Краткое содержание рассказа. Как складываются отношения Грегора

исемьи после его превращения? Как ведет себя Грегор?

3.Какова функция фантастики в рассказе? Служит ли она выявлению закономерностей общественного поведения человека, характеристике социума (как в «Шагреневой коже» О. Бальзака, в произведениях Г. Уэллса и А. Франса?)

4.Каково, по Кафке, положение человека в мире? Указывает ли писатель на причины «зла»? Выявить способы раскрытия абсурдности мира в рассказе Кафки.

5.Особенности стиля Кафки. Обращается ли писатель, подобно Дж. Джойсу и М. Прусту, к формальным поискам?

6.Найти примеры канцелярски точного, детального описания в рассказе. Какой эффект это создает в сопоставлении с невероятностью, фантастичностью изображаемой ситуации?

7.Ф.Кафка и проблема модернизма.

Литература

1.Кафка Франц. Превращение (любое издание).

2.Зарубежная литература XX века : учеб. / [под ред. Л.Г. Андреева]. –

М. : Высш. шк., 1996 (можно и др. годы). – С. 249–254.

3.История немецкой литературы в 5 т. / [ под общ. ред. Н.И. Балашова, В.М. Жирмунского, Б.И. Пуришева, Р.М. Самарина. С.В. Тураева,

И.М.Фрадкина]. – Т.5. – М. : Наука, 1976. – С. 224–226, 232–234.

4.Сучков Б. Мир Кафки / Б.Сучков // Франц Кафка. Роман. Новеллы.

Притчи. – М. : Прогресс, 1965. – С. 5–12, 24–26.

5.Сучков Борис. Лики времени / Борис Сучков. – М. : Худож. лит., 1969. – С. 9–16, 34–37 (из двух последних одну на выбор).

ЗАНЯТИЕ 5

ИДЕЙНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ПЬЕСЫ Б. БРЕХТА «МАМАША КУРАЖ И ЕЕ ДЕТИ»

(черты эпического театра)

План занятия

1.Основные этапы жизни и творчества Б. Брехта.

2.Теория эпического театра Брехта. Цели и принципы.

3.«Мамаша Кураж» как эпическая драма:

а) особенности сюжета и композиции (выбор знакомой фабулы, множество кульминаций, принцип монтажа);

15

б) роль «рассказа» в пьесе; в) роль зонгов;

г) образ мамаши Кураж и идейное содержание пьесы; д) итоги анализа: жанровое своеобразие «Мамаши Кураж» как соци-

ально-философской притчи.

Литература

1.Брехт Б. Мамаша Кураж и ее дети (любое издание).

2.История западноевропейского театра / [под общ. ред. Г.Н. Бояджиева

иЕ.Л. Финкельштейн]. – Т. 7. – М. : Искусство, 1985. – С. 377–381, 385 (на-

чиная с третьего абзаца) – 386, 393–401.

3.История зарубежной литературы. После Октябрьской революции. Часть 1. 1917-1945 / [ под ред Л.Г. Андреева и Р.М. Самарина]. – М. : Изд-

во МГУ, 1969. – С. 271–286.

4.Фрадкин И.М. Бертольт Брехт. Путь и метод / И.М. Фрадкин. – М. :

Наука, 1965. – С. 67–80, 128–131, 137–139, 168–173.

Текст для анализа

Б. Брехт

МАМАША КУРАЖ И ЕЕ ДЕТИ (первый эпизод)

На большой дороге, неподалеку от города, стоят и мерзнут фельдфебель с вербовщиком

Вербовщик. Разве здесь сколотишь отряд, фельдфебель? Прямо хоть в петлю полезай. До двенадцатого я должен поставить командующему четыре эскадрона, а людишки здесь такие зловредные, что я даже спать по ночам перестал. Уломал было одного молодчика, не посмотрел, что у него куриная грудь и расширение вен, сделал вид, что все в порядке, напоил его как следует, он уже и подпись поставил, стал я платить за водку, а он просится на двор. Чую, дело неладно – и за ним. Куда там! Ушел, что твоя вошь из-под ногтя. Я здесь потерял веру в человечество, фельдфебель.

Фельдфебель. Слишком давно здесь не было войны – это сразу видно. Спрашивается, откуда тут взяться морали? Мир – это неразбериха, навести порядок может только война. В мирное время человечество растет в ботву. Людьми и скотом разбрасываются, как дерьмом. Каждый жрет, что ему угодно, скажем, белый хлеб с сыром, а сверху еще и кусок сала. Сколько молодых парней и сколько добрых лошадок в городе – этого ни одна душа не знает, никто не считал. Я видал земли, где лет, наверно, семьдесят не воевали, так там у людей даже фамилий не было, они сами себя не знали. А

16

где война – там тебе и списочки, и регистрация, и обувь тюками, и зерно мешками, там каждого человека, каждую скотинку учтут и возьмут в оборот. На то и война, она любит порядок.

Вербовщик. Правда истинная.

Фельдфебель. Как всякое хорошее дело, война поначалу идет туго. Зато уж когда разыграется – не остановишь: люди начинают бояться мира, как игроки в кости – конца игры. Ведь когда игра кончается, нужно подсчитывать проигрыш. На первых порах война пугает людей. Она им в диковинку.

Вербовщик. Погляди-ка, сюда едет фургон. Две бабы и два парня. Задержи старуху, фельдфебель. Если и на этот раз дело не выгорит, я больше на апрельском ветру зябнуть не стану, так и знай. <…>

Мамаша Кураж. С добрым утром, господин фельдфебель. Фельдфебель. С добрым утром, господа хорошие. Кто вы такие?

Мамаша Кураж. Деловые люди (поет).

Эй, командир, дай знак привала, Своих солдат побереги!

Вот мой фургон, пусть для начала Пехота сменит сапоги.

Ившей кормить под гул орудий

Ижить, и превращаться в прах – Приятно людям, если люди

Хотя бы в новых сапогах. Эй, христиане, тает лед!

Спят мертвецы в могильной тьме. Вставайте! Всем пора в поход, Кто жив и дышит на земле…

<…>

Мамаша Кураж. Кураж меня зовут потому, фельдфебель, что боялась разориться и вывезла из Риги пятьдесят ковриг хлеба под орудийным обстрелом. Медлить нельзя было, хлеб уже плесневел, так что раздумывать тут не приходилось.

Фельдфебель. Шутки долой. Где бумаги?

Мамаша Кураж (вынимая из оловянной коробки кучу бумаг и слезая с фургона). Вот все мои бумаги, фельдфебель. Вот, пожалуйста, целый требник – огурцы завертывать, он у меня из Альтетинга, а вот карта Моравии, бог весть, случится ли мне там побывать, – если нет, то карта нужна мне, как собаке пятая нога; вот здесь, видите, печатью удостоверяется, что мой мерин не болен сапом, он у нас, к сожалению, погиб, а стоил он пятнадцать гульденов, не мне, слава богу. Ну что, довольно с вас бумаг?

Фельдфебель. Ты что, решила мне заморочить голову? Я тебя отучу от дерзости. Ты прекрасно знаешь, что у тебя должна быть лицензия.

17

Мамаша Кураж. Выбирайте выражения и не говорите в присутствии моих малолетних детей, что я хочу вскружить вам голову. Ничего подобного. Мы с вами незнакомы. Лицо порядочной женщины – вот моя лицензия во Втором полку, и если вы не умеете читать такие лицензии, то тем хуже для вас. Я не позволю прикладывать к себе печать.

Вербовщик. Фельдфебель, из этой особы так и прет дух непокорности. В лагере нужна дисциплина.

Мамаша Кураж. А я думала – нужна колбаса. <…> Фельдфебель. Я вижу, ребята у тебя, что дубы, здоровые, коренастые,

грудь колесом. Хотел бы я знать, почему они уклоняются от военной службы. Мамаша Кураж (быстро). Ничего не поделаешь, фельдфебель. Ремес-

ло солдата не для моих сыновей.

Вербовщик. А почему? Ведь оно же приносит барыш и, кроме того, славу. Сбывать сапоги пристало бабам. (Эйлифу.) Ну-ка подойди, покажи, есть ли у тебя мускулы или ты мокрая курица.

Мамаша Кураж. Он – мокрая курица. Если на него взглянуть построже, он упадет на месте.

Вербовщик. И если упадет на теленка, то зашибет его насмерть. (Хо-

чет отвести Эйлифа в сторону.)

Мамаша Кураж. Оставь его в покое. Он не про вас.

Вербовщик. Он оскорбил меня, он назвал мое лицо мордой. Мы с ним сейчас отойдем в сторонку и поговорим, как мужчина с мужчиной.

Эйлиф. Не беспокойся, мать. Он свое получит.

Мамаша Кураж. Никуда ты не пойдешь, бездельник. Я тебя знаю, тебе бы только драться. У него нож в голенище, он может вас зарезать.

Вербовщик. Я вытащу у него нож, как молочный зуб. Пойдем, деточ-

ка. <…>

Мамаша Кураж. Он совсем еще ребенок. Вы хотите отправить его на бойню, знаю я вас. Вы за него получите пять гульденов.

Вербовщик. Сначала он получит отличную шляпу и сапоги с отворотами.

Эйлиф. Получу, да не от тебя.

Мамаша Кураж. Пойдем рыбу удить, сказал рыбак червяку. (Швейцеркасу.) Беги и кричи, что твоего брата хотят похитить. (Вынимает нож.) Ну-ка попробуйте, возьмите его. Я вас зарежу, мерзавцы. Я вам покажу, какой он солдат. Мы честно торгуем бельем и ветчиной. Мы люди мирные.

Фельдфебель. Да, по твоему ножу сразу видно, что вы за мирные люди. И, вообще, совести у тебя нет. Отдай нож, шлюха! Ты ведь сама призналась, что кормишься войной, да и чем тебе другим кормиться? А какая же война без солдат?

Мамаша Кураж. Солдаты пусть будут чужие.

18

Фельдфебель. Пускай, значит, война сердцевинку съест, а яблочко выплюнет! Тебе бы только раскормить свой приплод за счет войны, а платить войне оброк ты не желаешь. Пускай, мол, война сама справляется со своими делами, так ведь? Зовешься Кураж, а войны, своей кормилицы, боишься? Вот сыновья твои не боятся, это уж я знаю.

Эйлиф. Я войны не боюсь.

Фельдфебель. А чего ее бояться? Поглядите на меня: разве не в прок мне пошла солдатская жизнь? Я с семнадцати лет на службе.

Мамаша Кураж. До семидесяти тебе еще далеко. Фельдфебель. Что же, подожду.

Мамаша Кураж. Не пришлось бы ждать в могиле. Фельдфебель. Ты говоришь, что я погибну, чтобы меня позлить?

Мамаша Кураж. А вдруг это правда? А может, я знаю, что ты человек отпетый? А вдруг ты похож на покойника в отпуске, почем знать?

Швейцеркас. У нее второе зрение, это все говорят. Она умеет предсказывать будущее.

Вербовщик. За чем же дело стало, предскажи будущее господину фельдфебелю. Ему, наверно, забавно будет послушать.

Фельдфебель. Вот еще, слушать всякую болтовню. Мамаша Кураж. Дай-ка твой шлем. <…>

Фельдфебель(порывшисьвшлеме). Чтозачепуха! Наваждениекакое-то. Швейцеркас. Он вытащил черный крест. Не жить ему на свете. Вербовщик. Не робей, таких еще не было пуль, чтобы всех убивали. Фельдфебель (хрипло). Ты меня околпачила.

Мамаша Кураж. Сам ты себя околпачил в тот день, когда стал солдатом. Ну, а теперь поехали дальше, война бывает не каждый день. Мешкать не приходится.

Фельдфебель. Нет, тысяча чертей, меня ты не проведешь. Байстрюка твоего мы заберем, мы из него сделаем солдата.

Эйлиф. Хочу в солдаты, мать.

Мамаша Кураж. Молчи, дьявол финляндский. Эйлиф. Швейцеркас тоже захотел в солдаты.

Мамаша Кураж. Вот так новости! Придется и вам тянуть жребий,

всем троим. (Уходит вглубь сцены и метит крестом клочья пергамента.)

Вербовщик (Эйлифу). Говорят, что в шведском лагере одни святоши, но это – гнусная клевета наших врагов. Поют у нас только по воскресеньям, и то один куплет, да и то лишь те, у кого есть голос.

Мамаша Кураж (возвращается со шлемом фельдфебеля). Им, чертям,

только бы удрать от матери. Так и рвутся на войну, как телята к соли. Вот сейчас погадаем, и они увидят, что жизнь – это не райский сад. Когда тебе напевают: «Пойдем, сынок, ты станешь офицером», нечего уши развешивать. Очень боюсь, фельдфебель, что они у меня не уцелеют на войне. У

19

них ужасные характеры, у всех троих. (Протягивает шлем Эйлифу.) На, тяни свой жребий… И вот тебе, крест! Ох, несчастная я мать, горемычная родительница. Неужели он погибнет? Погибнет во цвете лет? Если он станет солдатом, его укокошат, это ясно. Слишком он смелый. Весь в отца. Если он не возьмется за ум, из него сделают котлету. (Голос ее становится властным.) Возьмешься за ум?

Эйлиф. А почему же нет?

Мамаша Кураж. Так вот, ты будешь умником, если останешься с матерью, и пусть они смеются над тобой и называют тебя мокрой курицей – тебе наплевать.

Вербовщик. Если ты уже наложил в штаны, то лучше мне иметь дело с твоим братом.

Мамаша Кураж. Я же сказала – тебе наплевать. Вот и плюй! А теперь тащи жребий ты, Швейцеркас. За тебя я не боюсь, ты малый честный. (Швейцеркас роется в шлеме). Ох, что это ты так странно смотришь на листок? Конечно же, ты вынул чистенький. Не может быть, чтобы с крестом. Тебя-то уж я не потеряю. (Она берет листок.) Крест? И у него тоже! Неужели же потому, что он такой простак? Ох, и ты тоже пропадешь, если не будешь вести себя честно, как ты с пеленок приучен, если, скажем, покупая хлеб, прикарманишь сдачу. Только честность может тебя спасти. Поглядика, фельдфебель, разве это не черный крест?

Фельдфебель. Верно, крест. Не понимаю только, почему это я вдруг вытянул крест. Я никогда не лезу вперед. (Вербовщику.) Она ведет дело без обмана. Своим парням она напророчила то же самое.

Швейцеркас. И мне напророчила. Но лучше это знать заранее. Мамаша Кураж (Катрин). Теперь только ты одна у меня вне опасно-

сти, ты сама – словно крест, у тебя доброе сердце. (Протягивает ей шлем и сама вынимает листок.) С ума сойдешь. Не может быть! Я наверно ошиблась, когда тасовала. Смотри, Катрин, не будь слишком доброй, на твоем пути тоже крест. Веди себя тихо, тебе это нетрудно, ведь ты от рождения немая. Ну вот, теперь вы все знаете. Будьте все осторожны, вам это нужно. А теперь по местам и поехали…

Вербовщик (фельдфебелю). Придумай что-нибудь. Фельдфебель. Я себя плохо чувствую.

Вербовщик. Должно быть, ты простыл на ветру без шлема. Поторгуйся с ней. (Громко.) Ты бы хоть взглянул на пряжку, фельдфебель. Ведь эти добрые люди живут своей торговлей, разве не так? Эй, вы, фельдфебель хочет купить пряжку!

Мамаша Кураж. Полгульдена. Настоящая цена этой пряжке два гуль-

дена. (Слезает с фургона.)

Фельдфебель. Пряжка не новая. Здесь такой ветер, надо рассмотреть ее как следует. (Берет пряжку и идет за фургон.)

20