Gosudarstvo_Katar-otrazhenia_vo_vremeni

там часто сопровождают отрицательную реакцию одного человека на просьбу другого. И звучит она так: «Отвергли тебя, как отвергла саранча ал-‘Аййара».

В Коране четко и ясно прописано, что мусульманину есть можно, а что нельзя. Категорически запрещается употребление в пищу свинины (нечистого у арабов животного), а также мяса хищных животных и птиц.

Едят, как и в прошлом, зачастую руками. Ни вилками, ни ножами не пользуются. Пищу с блюд берут и отправляют в рот только правой рукой, но, ни в коем случае, не левой, которую арабы Аравии именуют нечистой, так как совершают ею омовение интимных мест перед молитвой. Плохо отзываться о пище, какой бы она не была, нельзя.

Большое внимание при приеме гостей катарцы уделяют наличию специй на столах. «Специи, – скажет катарец, повторяя поговорку предков, – помощницы трапезы; и лучшая из них – соль».

Спиртных напитков во время трапезы не предлагают. Вино у мусульман – под строжайшим запретом. Майсир (азартная игра на части туши верблюда), жертвенники, гадальные стрелы и вино – это мерзость, деяния сатаны, поучал правоверных Пророк Мухаммад. Запрет на алкоголь, введенный Пророком Мухаммадом, говорят мусульмане, охраняет разум человека, оберегает его здоровье и покой ближних.

Продажей спиртного для иностранцев, работающих в Катаре, занимается одна-единственная компания. Для того чтобы получить лицензию на покупку алкоголя, нужно иметь вид на жительство в Катаре и разрешение от работадателя, а также зарплату больше одной тысячи долл. США в месяц и быть старше 21 года. При этом литраж приобретаемого алкоголя строго ограничен.

В доисламские времена, к слову, побаловаться вином в племенах Аравии любили. Вино считалось напитком воинов и поэтов. Из-за введения запрета на вино многие из современников Пророка Мухаммада, особенно из числа поэтов, медлили с принятием ислама. Знаменитый поэт ал-А’ша (565 – ок. 629), к примеру, жительствовавший в Йамаме, сказывал, что «поэт и вино – неразлучны». Вино – это напиток предков, говорили величайшие «златоусты»

Аравии – Имр’-л-Кайс, ‘Антара, Зарафа, ‘Амр ибн Кулсум, ал-Ха- рис, Лабид и Зухайр. Жизнь человека длится недолго, писал в своих стихах Имр’-л-Кайс; и надобно поспешить насладиться ею. Усладой человеку в его жизни земной пусть будут вино, да красивые женщины, белотелые и стройные, как газели. Вино, восклицал Антара, «растворяет врата сердца» и «придает крылья коню речи».

На десерт катарцы предлагают гостям сладости. Непременно угощают фруктами и финиками, а также чаем с молоком и со специями (именуют такой напиток словом «карак»), и, конечно же, кофе. Потчивание гостя кофе – это венец гостеприимства. Пото- му-то символом гостеприимства в Аравии и является кофейник, но особой, встречающейся только в Аравии, формы – с вытянутым и слегка изогнутым носиком. Кофе готовят с кардамоном, и подают в маленьких чашечках (финджанах).

Кофе занимает особое место в повседневной жизни коренного жителя Катара. «Дом, где нет кофе, – жилище скупого», – гласит дожившая до наших дней древняя поговорка аравийцев. «Нет кофе, нет и делового разговора», – вторит ей другая. Не напоив гостя кофе, беседовать с ним о делах у катарцев не принято. Согласно этикету арабов Аравии, вести деловую беседу надлежит, вкусив кофе. Если такая беседа проходит в доме аравийца, то только после трапезы и следующего за ней кофепития, а если в офисе, – то после предложенных гостю прохладительных напитков и того же кофе. Отказываться от кофе в Аравии нельзя, ни в коем случае. Такой отказ аравиец воспримет как оскорбление.

Медная или латунная ступка с пестиком для дробления кофейных зерен – это «аравийский будильник» прошлого. Женщины начинали толочь кофе до рассвета, до первой утренней молитвы. И перезвон пестиков сотен включавшихся в работу кофейных ступок был отчетливо слышен в предрассветной тиши прибрежных катарских городов; будил пастухов, погонщиков верблюдов, рыбаков и разносчиков воды.

Кофейная культура в Аравии предполагает употребление кофе с курением шиши (кальяна, наргиле). Завезенная в Аравию из Индии торговцами-индусами, шиша (кальян), стала со временем непременным атрибутом повседневной жизни аравийца. «Кофе без

шиши, – повторяют и сегодня присказку предков коренные катарцы, – что султан без дорогих одежд».

В домах состоятельных и именитых катарцев кофе гостю предлагают, случается, усевшись вместе с ним за кофейным столиком по-аравийски. Мастерят их из резных входных «дверей предков», бережно передаваемых из поколения в поколение.

Аксакалы-катарцы, сторожилы Дохи, частенько захаживающие

вуютные кофейни на городском рынке, могут заметить в разговорах с иноземными туристами, что кофе, как поучали их в свое время отцы и деды, «улучшает зрение, укрепляет память и оттачивает разум». Разум же человека, как наставлял мусульман Пророк Мухаммад, – это лучшее творение Господа (Аллаха). Обогащать и развивать его надлежит непременно.

Утрату ступки для помола кофейных зерен, так же как и кофейной ложки с длинной ручкой, предназначенной для помешивания зерен при их обжарке, коренные катарцы считали в прошлом дурным предзнаменованием, знаком надвигавшейся беды или ка- кой-либо неприятности.

Прощаясь с гостем, хозяин дома может подарить ему четки. Это – знак высокого к нему уважения, более того, – древняя

вАравии форма выражения заинтересованности в поддержании отношений. Четки у состоятельных катарцев сделаны из слоновой кости, янтаря или ажурного серебра, и богато инкрустированы драгоценными камнями. Такие четки – знак состоятельности и достатка их влательца, знатности и именитости его клана. Классические четки насчитывают 99 бусин (по числу содержащихся в Коране 99 священных имен-эпитетов Аллаха).

Кстати, о подарках. «Обставлять подарки пышными фразами, – говорят в Аравии, – значит умалять их ценность». Самый дорогой подарок для коренного катарца – это ловчая птица. Охота с кречетом или соколом возведена в Катаре в ранг увлечений эмиров и принцев.

Нелишне знать и то, что, находясь в гостях у катарца, открыто выражать восхищение какой-либо понравившейся вещью в его доме, тем же национальным кинжалом на стене или старинной книгой в библиотеке, не следует. Согласно «этикету предков» и «прави-

лам достойного поведения» хозяина жилища, унаследованным от предыдущих поколений, такую вещь ее владельц должен преподнести в подарок гостю, или же вместо нее подарить что-либо другое, но определенно более ценное.

Покидая дом катарца, надо дать понять ему, что время, проведенное в его жилище, запомнится надолго. Для катарца, как и для другого любого коренного жителя Аравии, важно знать, что гость уходит, «насладившись гостеприимством». «Баххар ва рух», гласит поговорка арабов Аравии; вдохни запах благовоний, а вместе с ним и «аромат гостеприимства», и удались с миром. Хозяин дома обязательно проводит гостя до входной двери, но закроет ее только тогда, когда тот выйдет со двора и притворит за собой входные двери

вограде.

Ввыходные и праздничные дни даже упоминать о работе в Катаре не принято. Единственное, что по мнению коренных катарцев, равно как и других арабов Аравии, надлежит делать в эти дни, так это отдыхать, проводить время с семьей и радоваться «богатству общения» с родными и близкими. «У каждой лодки – свой парус, – скажет катарец, – а у каждого праздника и выходного дня – свое предназначение». «Что толку в ночи, если в ней нет звезд», – повторит он к месту присказку предков; и добавит: «Год красят праздники, как звезды небо». Праздник без шума и веселья, считают арабы Аравии, – не праздник; и потому веселятся от души. «Береги время, – скажет катарец оказавшемуся на их празднике иноземцу, – и помни: лучший день для счастья – сегодня».

Непременный атрибут национального костюма катарца – головной платок (гутра), придерживаемый жгутом-обручем черного цвета, игалом. В прежние времена бедуин, клявшийся совершить кровную месть, «отказывался» на время, как тогда выражались, от игала, не носил его. И вновь надевал только после исполнения обета кровной мести, доказав тем самым, что долг мужчины и слово, данное им, – исполнил, а значит и носить знак мужского отличия – вправе.

Что касается головного платка, то если в городах он – просто элемент национального костюма, то в пустыне – средство защиты от солнца и песка, а также от холода по ночам в зимнее время года.

Когда потребуется, головной платок и в наши дни бедуин использует, так же, кстати, как и нашейный платок (шимаг), в качестве полотенца, средства для переноса продуктов, либо подушки поаравийски. Оказавшись ночью в пустыне и ложась спать подле верблюда, бедуин и сегодня покрывает кучку песка головным платком и устраивает себе удобную «подушку». Спит, напомним, только лицом к небу – в знак уважения к луне, «лампаде пустыни».

Другой непременный атрибут национального костюма катарца – куфийа (легкая шапочка, связанная из белых ниток). Выходя на улицу катарец накрывает голову поверх нее головным платком. Куфийа в Аравии – это еще и молитвенная шапочка (в ней мусульманин совершает намаз, и она всегда при нем). На дишдашу, длинную до пят рубаху белого цвета, этакий костюм по-аравийски, катарец набрасывает легкую шерстяную накидку без рукавов – бишт или мишлах. Изготавливают ее из верблюжьей шерсти.

По традиции, воинов в племенах Аравии за проявленную ими доблесть правители, шейхи и военачальники одаривали в прошлом своими накидками.

В руках у мужчин можно видеть и в наше время легкие длинные трости. Горожане используют их при хотьбе, а жители деревень и кочевники – для управления ослами и верблюдами. Называют их арабы Аравии по-разному: ‘аса, миш’аб, ба’кура и шун.

У всех коренных катарцев имеются четки (мисбах).

Одна из характерных особенностей жизни и быта катарцев, равно как и других арабов Аравии, – полигамия (многоженство), унаследованная ими, как они заявляют, от их предков, а теми, в свою очередь, от патриархов и пророков – Авраама, Давида, Соломона и Мухаммада.

Права женщины, в том числе имущественные, в аравийской семье строго регламентированы и надежно защищены – сводом обычев, определяющих, что можно, а что нельзя делать женщине, и как должен вести себя по отношению к ней мужчина, а также шариатом (исламским правом) и брачным договором.

Главная причина разводов в Аравии – бесплодие жены. «Нет для женщины ничего постыднее, чем быть бесплодным деревом», – гласит древняя поговорка арабов Аравии. Бросать жен без веских на

то причин у арабов Аравии не принято. Расставание с щенщиной, родившей мужчине ребенка, – поступок, по их мнению, постыдный; он чернит честь и достоинство мужчины.

Сточки зрения коренного катарца, жизнь лишена смысла, если

всемье нет сына, продолжателя рода. И в этом – одна из причин взятия в жены еще одной жены. Женятся несколько раз и из-за желания породниться с тем или иным семейно-родовым кланом, а через него – и с влиятельным племенем. Очень большое значение в глазах коренных катарцев имеет древность рода. Вступить в родство с таким родом мечтает каждый, но вот позволить себе это может только «равный ему, – как там выражаются, – по глубине корней».

«Семья для араба – вторая кожа», – говорят катарцы. И глава семьи – мужчина; Аллах сделал мужчин «попечителями женщин». Довольно часто и в наши дни арабы Аравии вообще и катарцы в частности женятся на своих кузинах. Самый достойный жених для девушки, согластно местному обычаю, – ее двоюродный брат. Причин тому несколько. Во-первых, доминирование в социальной структуре общества родоплеменных отношений. С древнейших времен и до наших дней заключение браков внутри рода – это мера, имеющая целью увеличение его численности, а значит – усиления роли и места рода в системе внутриплеменных отношений. Во-вто- рых, – это дань уважения традициям предков. Знание друг друга с детства, считают арабы Аравии, есть залог прочности семьи, а семья

вАравии – это символ жизни.

В прошлом в племенах Катара были сильны традиции эндогамии: браки предпочитали заключать внутри своих семейно-родо- вых кланов, племен и племенных союзов. Бытовало поверье, что «браки с чужаками» плохо отражаются на детях: на их внешности и характере, уме и воле.

Чужеземец на катарке мог жениться только после того, как «выявит свое лицо», то есть покажет, кто он есть на самом деле.

Существовал в племенах языческой Аравии, как повествуют собиратели «аравийской старины», и обычай так называемой короткой женитьбы. Женщины становились женами лишь на время. Притом на основании соответствующих компенсационных соглашений, как теперь бы сказали. Смысл «короткой женитьбы» состо-

ял в том, чтобы женщина родила столь желанного в аравийской семье мальчика, наследника. Если женщина рожала дочь, то с ней и с «ее дочерью» сразу же расставались.

Адюльтеров в былые времена в семьях катарцев, как и других арабов Аравии, практически не случалось. Если же и имели место, то для женщины они заканчивались плачевно – смертью. Довольно часто – от рук ее же близких и родственников. Согласно обычаям и законам аравийской пустыни, отец, братья и кузены такой женщины не могли принимать участия в маджалисах, то есть в популярных и почитаемых в Аравии и поныне мужских встречах-посидел- ках по вечерам за чашкой кофе с кальяном.

В языческой Аравии женщина, изменившая мужу, могла избежать смерти только одним путем, – выйдя замуж за соблазнившего ее мужчину. Во всеуслышание он должен был объявить, что берет ее в жены, а также заплатить отцу, братьям и кузенам такой женщины некоторую сумму денег – за «причиненный им стыд» (хашм).

Когда вспыхивали войны между племенами, свидетельствует в одной из своих поэм Антара, величайший воин и поэт Древней Аравии, то женщины, «возбуждая мужчин на дела ратные», призывали их, взяв в руки оружие, «опрокинуть врага» и не допустить того, чтобы он надругался над шатрами их семейств, «обителями любви и счастья». Если мужчина проявлял в бою трусость, «показывал врагу спину», что непременно становилось достоянием гласности всего племени, то женщина имела право бросить такого «немужчину» и вернуться в дом отца. В прошлом такой поступок в племенах Аравии являлся во всех отношениях достойным, отвечавшим понятиям чести и благородста истинной аравитянки.

«Мужчина только наполовину мужчина, если у него нет детей», – считают арабы Аравии. «Главное богатство мужчины, – часто повторяют катарцы в беседах с иноземцами присказку предков, – это его потомство». «Венец счастья женатого мужчины и его опора в старости, – сказывают в семьях Катара, – это сыновья».

Коренной катарец гордится всеми своими сыновьями, но особенно теми из них, кто с детства смел, находчив и ловок, правдив и щедр. Имя ребенку, по обычаю предков, принято давать на седьмой день после рождения. Число 7 у арабов Аравии входит в разряд чи-

сел счастливых. В доисламской Аравии, когда заключались разного рода договоры, то их скрепляли кровью. На руках договаривавшихся людей делали надрезы, и выступавшей из них кровью обрызгивали семь камней, разложенных на земле между договаривавшимися сторонами. Семь раз паломники обходят Каабу. Возможно, культ цифры 7 связан с культом семи небесных светил, которым поклонялись языческие племена Аравии. Как бы то ни было, но цифра семь на нашей планете, действительно, знаковая. Это и семь земных континентов, и семь океанов, и семь цветов радуги.

Имена сыновьям катарцы дают громкие, окруженные в Аравии ореолом славы и доблести, гостеприимства и щедрости, мудрости и знаний, и служению веры. Если мальчика нарекают именем Мухаммад, то, порицая и браня мальчугана, имя его вслух не произносят.

Вдень наречения ребенка именем в семьях кочевников, как и прежде, режут овцу или барана. Во времена джахилиййи, то есть язычества, кровь животного, забитого по этому случаю, приносили

вжертву идолу племени. Мясо съедали за вечерней трапезой. Перед тем, как огласить имя ребенка соплеменникам, состригали волосики на его голове (обряд назывался ал-‘акика). На руку или на шею новорожденного – сразу же после наречения его именем – надевали амулеты-обереги.

Впрошлом брелки-обереги и амулеты-подвески от сглаза, катарцы прикрепляли также к дверям жилищ, надевали на шеи верблюдов, осликов и лошадей, цепляли на мачты парусников. Вешая амулет-оберег на шею верблюда, верили в то, что шайтан (Иблис), взглянув на него, отведет свой дьвольский взгляд от животного, что убережет верблюда от болезней.

Наставляя сына жить по уму и по чести, катарец вынет из памяти одно из мудрых изречений предков насчет того, что «как одна тухлая рыбка может испортить весь улов, а одно крапивное семя – вид всей клумбы, так и человек взбалмошный и несдержанный может испачкать поступком недостойным честь рода и племени».

Видя, как коренной житель, не пользующийся уважением среди соплеменников, ругает своего отпрыска, катарец молвит: «Будет ли тень прямой, если ствол кривой».

«Жизнь не должна покоиться на одной надежде», – поучает аравийцев народная мудрость. Нужно ставить цели и добиваться их, ибо «ясная цель придает смысл жизни».

«У сильных людей есть желания, – добавляют они, – а у слабых мечты».

Если, повзрослев и став мужчиной, человек ведет себя достойно, то есть честно трудится, стойко переносит лишения жизни и чутко отзывается на горести и беды соплеменников, то о нем говорят, что «он – красивая ветвь крепких корней истинных аравийцев, арабов чистокровных». Если человек образован, хорош собой, но порочен, то сказывают: «Хорош перл, но с изъяном». Если умен и мог бы совершать дела великие, но робок и пасует даже перед проблемами малыми, то замечают, что у него – «сердце рыбешки», что «живет он у моря и выходит в него, а дождя боится».

«Красноречивее Ваила», – обронит араб Аравии, тот же катарец или кувейтец, услышав убедительную и аргументированную речь (Сабхан Ваил – знаменитый оратор, его красноречие вошло в поговорки). «Лживее, чем ‘Уркуб», – охарактеризует коренной аравиец человека, который не держит данного им слова (по преданию, ‘Уркуб печально прославился среди кочевников Аравии тем, что никогда не исполнял данных им обещаний). «Пугливее, чем ката», «сердце у него рыбешки» и «труслив он, как песчаный заяц», – скажет житель катарской глубинки по адресу лица боязливого (ката – это вид куропатки). В отношении мужчины осмотрительного выскажется, что тот – «осторожнее ворона», то есть всегда начеку. О человеке-трудяге, горячо преданном своему роду и племени, выразится, что тот – «трудолюбивее и надежнее муравья» (в племенах Аравии муравей – это символ трудолюбия и верности своей родоплеменной общине).

Верблюд у катарцев и у всех других арабов Аравии – это символ смирения; ведь всякий раз, принимая на себя тяжелый груз, он становится перед человеком на колени. Аист и журавль – «почтальоны добрых вестей и хороших предзнаменований в жизни». В племенах Катара до сих пор бытует поверье, что журавль и аист – это принявшие их облик души переселившихся в Рай добрых и отзывчивых людей. В сезон миграции этих птиц они прилетают, дескать, вместе

с ними в Аравию, чтобы, обернувшись на время в людей, побыть среди них и согнать грусть-тоску по родным землям. В прошлом журавлей и аистов, умиравших во дворах жилищ людей, арабы Аравии обязательно хоронили, и непременно под кронами деревьев в садах, у которых таковые имелись. Ворон у аравийцев – знамение грядущего хаоса, и в жизни, и в делах. Появление ворона при выходе из дома аравиец воспринимал в прошлом как знак приближавшейся беды и разлуки. По одной из легенд, первой птицей, которую Нух (Ной) после Великого потопа выпустил с Ковчега, чтобы она осмотрелась вокруг на предмет обнаружения суши, был не голубь, а ворон. Так вот, покинув Ковчег, он на него больше не вернулся. И с тех пор арабы Аравии, ведущие свое начало от Сима, сына Ноя, считают ворона знамением чего-то в их жизни недоброго и дурного. А вот голубь у аравийцев – предвестник любви.

Удода и сороку, птиц-вестников мудрого царя Соломона, как и муравья, и пчелу-дарительницу меда, традиционной аравийской сладости, а также жабу и лягушку, этих зримых в пустыне меток-примет располагающегося поблизости источника воды, убивать, согласно наставлениям Прорка Мухаммада, строго-настрого запрещено.

Человека умного, сообразительного и хорошо разбираюшегося

влюдях коренные катарцы и по сей день именуют словом «хатир».

Впереводе с арабского языка «хатир» значит «опасный». Однако в данном конкретном случае смысл этого слова – «проницательный». Иностранец, знающий арабский язык, услышав слово «хатир», сказанное в его адрес, не должен смущаться. Так катарцы и другие арабы Аравии отзываются о человеке умном, способном говорить аргументированно, акценты расставлять верно и выводы делать правильные. Иными словами, о том, с кем во время встреч и бесед «ухо надобно держать востро».

«Никто не защищен от ошибок», – поучают своих потомков старейшины катарских семейно-родовых кланов. И добавляют: «Породистый конь, – как сказывали предки, – и тот иногда спотыкается». «Кто же боится падать, тот не научится и ездить верхом». Чтобы ни случилось, какие бы неприятности не повлекла за собой ошибка, совершенная человеком, опускать руки нельзя, ни в коем