Бетран де борн-сын
Песня, негодующая на короля Иоанна Безземельного
за его трусость, леность и бездействие
Когда, новый сезон открыв,
Покрывает ветви листва
И всходят цветы и трава,
Ищу я слова и мотив:
Почувствовав дух перемен,
Петь об Иоанне начну
И сирвенту так поверну,
Чтоб он стал от стыда румян.
Живет он, позорно забыв,
Что чтит его предков молва,
На Тур и Пуатье права
Филиппу без битв уступив;
Плач летит от гиеннских стен:
Где Ричард, что тратил казну
На бои? Утверждать дерзну,
Что с ним несравним Иоанн.
Лишь к охоте он не ленив:
Ястреб быстр и свора резва —
Вот чем занята голова;
Сам себя наследства лишив,
Поступил он не как Гавен;
Отдает Логроню страну;
Чаще был, увы, в старину
Нами виден военный стан.
Мы, будь ныне Людовик жив,
Ждали б не могильного рва,
Но такого же торжества,
Как когда был разбит Халиф,
И притом нет за ним измен —
Вот чем я Иоанна кольну,
То поставив ему в вину,
Что бездействует как истукан.
К вам, бароны, был бы призыв
Тщетен, знаю, так что едва
Коснусь самого существа:
Всякий из вас глуп и труслив,
На знаменах — лишь грязь и тлен,
Даже то, что я вас кляну,—
Похвала вам: легко лгуну
За избыток выдать изъян.
Дама, искренен мой порыв,
Только вами душа жива,
Но достойные вас слова
Подберу ли? — Несправедлив
Золота на свинец обмен:
Чтите Юность вы (и жену
Посрамили тем не одну),
Как монах кадуэнский — сан.
Саварик, король лучше в плен
Сдастся, чем объявит войну:
Так зачем же другим в плену
Пребывать? Иль страдать от ран?
Пейре карденаль
Песня о падении, нравов эпохи
Я ненавижу лживость и обман,
Путь к истине единственно мне гож,
И, ясно впереди или туман,
Я нахожу, что он равно хорош;
Пусть сплошь и рядом праведник бедней
Возвышенных неверьем богачей,
Я знаю: тех, кто ложью вознесен,
Стремительнее тянет под уклон.
Любить, как Каин Авеля, крестьян
В самой природе у больших вельмож,—
Бордельным девкам мил чужой карман
Не столь, сколь этим хищникам грабеж;
Будь дырка в теле у таких людей,
Не правду обнаружили б мы в ней,
Но фальшь, ибо в сердцах их заключен
Источник лжи, не знающей препон.
Известен мне баронов целый клан
Цены такой, как со стекляшкой брошь:
Сказать, что это малый лишь изъян,
Не то же ли, что волк с ягненком схож?
Людей пустейших все они пустей
Душой, денье фальшивый их ценней:
Крест, и цветок, и сверху посребрен,
А переплавь — дешевле меди он.
Свой новый изложу Востоку план
И Западу, ждать дольше невтерпеж:
Дать честному согласен я безан,
Коль мне бесчестный — гвоздь ценою в грош;
Дам щедрым марку золота быстрей,
Чем мне су турское — союз рвачей;
Правдивым будет слиток мной вручен,
Будь лживыми яйцом я награжден.
Пергамента клочок и мал, и рван,
Перчатки палец невелик — и все ж
Я напишу на них закон всех стран,
Ибо не труден пирога дележ
Меж честными — их мало: кто щедрей,
Зовет к столу достойных, а гостей
Стекается толпа со всех сторон —
Считает всяк, что он был приглашен.
Нельзя, чтоб урожай похвал с полян
Добра — тот собирал, кто сеет ложь,
Недаром говорят, что коль баран
Ободран, то его не пострижешь;
Нельзя, чтоб где-то трус иль дуралей
Был храброго иль мудреца знатней,
Чтоб праведный был правдой уличен
И мог законник уличать закон.
Хочу сказать сирвентою моей,
Что правды избегающий злодей
Ни здесь, ни там, как ни старайся он,
Не будет к лику славных сопричтен.
Файдит, ступай с сирвентою моей
В Торнель немедля; эн Гигн славней
Всех был бы в мире, но такой, как он,
И мой сеньор эн Эбле-де-Клермон.
В путь, Раймондет! Сирвенты суть моей
Узнают лишь храбрец и книгочей;
Не пой ее мужлану, ибо он
И слыша не поймет, откуда звон.