Шаталкин А.И. Политические мифы о советских биологах

новым, поскольку не мог ему сказать ничего утешительного. Не всё зависело от Ю.А. Жданова.

«Второй раз это было на сессии Академии наук летом в Доме ученых, когда он выступил с покаянием (на покаяние тоже надо было получить согласие власть предержащих, чтобы оно было принято). После покаяния он выскочил в фойе, закрыв лицо руками с возгласа­ ми: "Как стьщно!"» (с. 273-274). Значит летом была еще одна сес­ сия, на которой надо было каяться в форме самокритики. Из сказан­ ного ясно, что организовал и майскую, и летнюю сессии Агитпроп.

Мысль о том, что Ю.А. Жданов имел непосредственное отно­ шение к письму тринадцати, косвенно подтверждает В.Н. Сойфер (1998, с. 141): «Оказывается, незадолго до первого совещания по живому веществу и, не зная, что оно готовится, Насонов посетил заведующего отделом науки ЦК партии Юрия Андреевича Ждано­ ва... Говорили о разных делах ... но непонятно было Насонову, поче­Жданов сворачивал разговор на колею: Насонову неприятную: на "труды" Лепешинской... Жданов настоятельно попросил Насонова изыскать время и силы на экспериментальную, самую тщательную перепроверку всего, о чем трубила Лепешинская...».

Эта встреча могла иметь место в конце зимы или весной 1950 г. Сразу возникает вопрос, зачем Д.Н. Насонов поехал в Москву к Ю.А. Жданову. Какие их связывали дела, которые бьmи под силу ре­ шить крупному чиновнику Агитпропа. В.Н. Сойфер пишет, что «Во время этой встречи Насонов заручился устной поддержкой Ждано­ ва». В чем Д.Н. Насонев хотел заручится поддержкой Агитпропа и почему Ю.А. Жданов настоятельно советовал экстренно перепрове­ рить опыты О.Б. Лепешинской? Ответ более или менее очевиден. Д.Н. Насонова, Ю.А. Жданова и О.Б. Лепешинскую связывало пись­ мо тринадцати. Ю.А. Жданов уже знал, что недовольство в верхах письмом бьmо связано с бездоказательностью критики, которая от­ вергла результаты опытов О.Б. Лепешинской по чисто теоретичес­ ким соображениям. Поэтому Ю.А. Жданов и говорил, что нужно сроч­ но перепроверить эксперименты О.Б. Лепешинской. Д.Н. Насонов, возможно, по чисто русской расхлябанности, видимо, каждый раз находил «объективные» отговорки отложить это дело на следующий день и дождался того, 'ЧТо гром грянул, а материалов с проверкой опытов нет. Тем самым Д.Н. Насонов подвел Ю.А. Жданова. И что тому оставалось теперь делать, кроме как скрываться от Д.Н. Насо­ нова, о чем поведал в своих воспоминаниях Я.Л. Рапопорт. В.Н. Сой-

фер пишет, Д.Н. Насонов написал несколько писем Ю.А. Жданову, на которые тот не ответил. И это понятно. Не мог Ю.А. Жданов отве­ тить Д.Н. Насонову, что без прямых доказательств, опровергающих экспериментальные данные Лепешинской, помочь ленинградцам те­

перь не в его силах.

Обратимся теперь к самому совещанию. Вот как описывает под­ готовку к нему Я.Л. Рапопорт (с. 266). В совещании «приняли учас­ тие виднейшие ученые по специальному приглашению, причем вы­ бор приглашенных бьm, несомненно, тщательно подготовлен и огра­ ничен теми, на кого можно бьmо заранее рассчитывать, что они под­ держат признание работ Лепешинской величайшим достижением. Подготовка к конференции была произведена и в отношении доку­ ментальных материалов Ольги Борисовны. Так как ее собственные препараты, на которых она делала свои сногсшибательные выводы, демонстрировать было нельзя ввиду отсутствия в них даже ничтож­ ных признаков профессионального мастерства, то поручено было профессору Г.К. Хрущову приготовить удовлетворительные в техни­ ческом отношении гистологические препараты•, которые можно бьmо бы выставить для поверхностного обзора в микроскопе». Открыл совещание академик А.И. Опарин, ставший после снятия Л.А. Ор­ бели главой отделения биологических наук. «Его выступление было увертюрой к этому спектаклю, разыгранному организованной труп­ пой в составе 27 ученых в прис твии публики (тоже организован­ ной) в количестве более 100 человек. Имена этих артистов заслужи­ вают того, чтобы быть увековеченными; они увековечены в издан­ ном Академией наук СССР стенографическом отчете (изд. АН СССР, 1950 г.) об этом совещании, назначением которого бьmо одарить мир величайшим научным открытием. Многие из них понимали, конеч­ но, какая позорная роль была им навязана, которую они приняли, хотя и пытались в дальнейшем отмыться от этой грязи».

«Все 27 выступавших единодушно приветствовали направле­ ние Лепешинской, среди них академики АН СССР Е.Н. Павловский, Н.Н. Аничков (президент АМН СССР, беспартийный), Т.Д. Лысен­ ко (беспартийный), А.Д. Сперанский (член КПСС с 1943 г.) и дей­ ствительные члены АМН СССР Н.Н. Жуков-Вережников, И.В. Да­ выдовский, С.Е. Северин; члены-корреспонденты АН СССР А.А. Им-

1 Это означает, Г.К. Хрущов в противовес утверждениям ленинградцев подтвердил справедливость результатов О.Б. Лепешинской.

шенецкий, В.Л. Рыжков, Н.М. Сисакян. Выступал и Г.М. Бошьян» (Александров, 1993, с. 33). К этому списку добавим микробиолога В.Д. Тимакова, онкопатолога М.М. Невядомского, цитологов - А.Н. Студитского, Г.К. Хрушова, К.А. Лаврова, проф. М.А. Барона (заведующего кафедрой гистологии 1-го Московского медицинского института), генетиков, сторонников Т.Д. Лысенко - А.А. Авакяна, И.Е. Глушенко, Н.И. Нуждина, медика В.А. Неговского, филосо­ фов - В.И. Кремянского и П.П. Богдаренко, электронного микроско­ писта С.Л. Пупко.

С.Э. Шноль (2010, с. 528) в очерке о С.Е. Северине пишет: «В 1949 г. С.Е. [Северин] стал академиком-секретарем Медико-биоло­ гического отделения АМН СССР. Это была тяжелейшая должность. Это ему по должности приходилось... поддерживать безумные рабо­

ты Лепешинской... Ему, естественно, ясна вздорность работ Лепе­ шинской. Но он ничего против начальства не делает». Когда дают такого рода резкие характеристики, то, конечно, желательно пояс­ нить молодому читателю - а книга адресована в первую очередь ему - в чем заключается эта вздорность работ Лепешинской.

В.Я. Александров (1993, с. 35) пишет: «Проф В.М. Карасик спросил Аничкова, как он все же мог выступить с восхвалением Ле­ пешинской. На это Николай Николаевич, грассируя, ответил: "Дав­ ление на нас было оказано из таких высоких сфер, что мы извива­ лись как угри на сковородке"». Здесь, конечно, надо подчеркнуть, что речь в данном случае идет о руководителях. И сопротивляться давлению это значит поставить под удар не только себя, но и учреж­ дения, которыми руководили ученые. Памятные соб пия августовс­ кой сессии ВАСХНИЛ и ее последствия для научного сообщества были у всех на глазах. Поэтому мне трудно согласиться с осуждаю­ щей позицией Я.Л. Рапопорта. Это одна сторона дела. Другая каса­ ется истинных взглядов ученых, выступавших на совещании. Если профессор Г.К. Хрущов, как пишет Я.Л. Рапопорт, сделал удовлет­ ворительные в техническом отношении гистологические препараты, то это является свидетельством добротности наблюдений О.Б. Лепе­ шинской. И как можно не верить результатам, подтвержденным не­ зависимым исследователем, с препаратами которого каждый мог оз­ накомиться на совещании. Я думаю, что и ленинградцы, если и про­ водили по просьбе Ю.А. Жданова проверку результатов О.Б. Лепе­

шинской, должны были получить такие же препараты, которые по­ казывал Г.К. Хрушов от имени Ольги Борисовны. Поэтому вряд ли

можно принять утверждение, что «многие из них понимали, конеч­ но, какая позорная роль бьmа им навязана». Я думаю, что большин­ ство вполне искренне положительно восприняло «открытие» О.Б. Ле­ пешинской. А «отмывались» они, если такое было, под осуждающим давлением образованного общества. Проще сказать, что нас застави­ ли, чем объяснить свою позицию, которая заведомо не будет понята и принята, но станет предметом недобросовестного обсуждения на околонаучных посиделках.

Давайте посмотрим, в чем были не согласны с О.Б. Лепешинс­ кой ленинградцы в части проведенных ею экспериментов и наблю­

дений. Они пишут: «По ее [Лепешинской] данным, клетки "ново­ образуются" из желточных зерен и желточных шаров при эмбрио­ нальном развитии севрюги и куриного зародыша. При этом автор детально изображает и описывает различные стадии дегенерации ядер

богатых желтком клетках зародыша вплоть до полного их исчезно­ вения и произвольно располагает эти стадии в обратном порядке, трактуя весь процесс, как "новообразование" ядер в первоначально безъядерных желточных шарах». Г.К. Хрущов, как было сказано, повторил ее опыты и на профессионально сделанных препаратах под­ твердил результаты Ольги Борисовны, что имеет место не деградация ядра, но его образование. В этом пункте ленинградцы ошибались.

Второе их критическое замечание касалось «прижизненных наблюдений и съемки процесса новообразования ядер в первоначаль­ но безъядерных желточных шарах».

«Однако в данном случае - пишут далее ленинградцы - при­ жизненные наблюдения не более, а менее достоверны, чем картины на серии срезов. Дело в том, что в живых желточных шарах и в клет­ ках зародышевого диска на ранних стадиях развития отсутствие ядра может быть только кажущимся: большое количество желточных зе­ рен в клетках скрывает ядра от глаз наблюдателя. По мере потребле­ ния желтка ядро постепенно выявляется. Это вводило в заблуждение

исследователей в середине прошлого столетия, но современному биологу едва ли простительно впадать в ту же ошибку». Оказывает­ ся и в этом пункте ленинградцы ошибались. Н.Н. Жуков-Вережни­ ков и И.Н. Майский подтвердили правоту О.Б. Лепешинской, прове­ дя микрокиносъемку. Остается последний пункт критики, касающий­ ся регенерации растертой гидры. Но его можно не принимать в рас­ чет, поскольку критиками было высказано лишь предположение, что О.Б. Лепешинская могла не заметить мелкие клетки, которые и ста-

ли основой регенерации. Сами ленинградские ученые, как явствует из письма, эти опыты с гидрой не проверяли.

Сказанное не значит, что О.Б. Лепешинская была права в своих выводах. Это лишь означает, что в своей критике ленинградские уче­ ные были не правы, представив ошибочные доказательства. Речь, таким образом, идет о недобросовестной критике экспериментов О.Б. Лепешинской. Но отсюда также следует, что научная проверка опытов, на основании которых О.Б. Лепешинская пришла к ошибоч­ ным заключениям, составляла на то время предмет открытия, кото­ рое, к сожалению, было сделано позже, через шесть лет после опи­ сываемых трагических событий.

Получается, что О.Б. Лепешинская ошибалась с точки зрения будущих открытий. Но тот же вывод справедлив и в отношении ле­ нинградских ученых. Они ошибались с точки зрения будущих от­ крытий (о них мы скажем в заключительном разделе главы).

Я думаю, что когда ошибки О.Б. Лепешинской были вскрыты, многие за давностью лет уже забыли, о чем писалось в письме 13, тем более в газете, которую специально не будешь искать. И новые результаты были восприняты большинством, как свидетельство пра­ воты ленинградских ученых, пострадавших в глазах этого большин­ ства за то, что осмелились критиковать сталинского протеже. Это накладывало свой отпечаток на воспоминания свидетелей тех лет, которые по существу говорили о своем восприятии тех трагических событий, участниками которых они были. Их повествование поэто­ му включает большую личностную составляющую, связанную с про­ явленной к ним или к близким им людям несправедливостью, моти­ вы которой им были непонятны.

Что касается историков, включая историков науки, то при рас­ смотрении сложных страниц нашей истории они, на мой взгляд, дол­ жны придерживаться канонов науки. Только на этом пути историки способны представить обществу объективную картину действий вов­ леченных в конфликт сторон и оценить мотивы, которыми ученые и поддерживающие их политики могли руководствоваться. Между тем нередко историки оказываются заложниками сложившихся в обще­ ственном мнении политических мифов о вине конкретных лиц в кон­ фликтах прошлого. Такой подход с наперед заданной политической установкой не имеет ничего общего с наукой. Он ставит под сомне­ ние научную состоятельность разысканий историков и заставляет по­ дозревать их в том, что вместо поиска истины они занимаются про-

пагандой. Дело в то что ошибки в оценке исторических событий могут проистекать из-за недостаточной разработанности вопроса, т.е. в силу научного «брака», что простительно, но могут быть «резуль­ татом» политического расчета, за которым,t1ередко скрывается поли­ тический заказ.

Если дело о недобросовестной критике ленинградцев работы О.Б. Лепешинской дошло до Сталина, то его реакция вполне про­ гнозируема. Сталин был нетерпим или, лучше сказать, суров к спе­ циалистам, которые берутся за дело, предварительно не изучив его. Поэтому, возможно, президент АМН СССР Н.Н. Аничков, говоря проф. В.М. Карасику об оказанном на него давлении сверху, имел в виду возмущение самого Сталина неквалифицированными действи­

ями ленинградцев. Почему-то это давление пишущие об этом связы­ вают с принуждением ученых поступиться истиной. Хотя имеются куда более простые, понятные для всех объяснения. Академик Н.Н. Аничков, когда в его ведомстве возник серьезный конфликт, на­ верняка попробовал как-то все уладить миром. Большинство руково­ дителей действовало бы также в аналогичной ситуации. Но возмож­ ностей Н.Н. Аничкова оказалось недостаточно, почему он и говорил

осерьезности оказанного на нега-давления.

1.5.Что такое живое вещество?

'1

С точки зрения современного понимания проблемы О.Б. Лепе- шинская говорила лишь о возможности возникновения структури­ рованного живого вещества в форме эукариотической клетки из ме­ нее структурированного живого вещества, не имеющего форму кле­ ток эукариот. Следует подчеркнуть, что различия между эукариота­ ми и прокариотами не рассматривались в качестве базового пред­ ставления тогдашней науки. Чтобы убедиться в этом, достаточно по­ смотреть работы по системе организмов. Уиттекер (Whittaker, 1959, 1969) в порядке обоснования самостоятельного стату,са грибов раз­ делил организмы на продуцентов, создающих органическое веще­ ство, консументов, потребляющих органическое вещество, и реду­ центов, разлагающих органику, причем в первую очередь недоступ­ ную животным. Этим трем экологическим группам соответствуют растения, животные и грибы. В своей первой системе организмов Уиттекер (Whittaker, 1959) не разделял прокариот и эукариот. Лишь

в 1969 г. в новой системе организмо , ставшей, кстати, базовой (клас­ сической) для типологических классификаций, он устранил ошибку.

Понимание О.Б. Лепешинской живого вещества в отмеченном выше смысле, безусловно, ошибочно. Сейчас мы знаем, что живого внеклеточного вещества внутри многоклеточного организма нет. А знали ли об этом в описываемое нами время? Чтобы бьmа понятна моя мысль, давайте рассмотрим понятие биологического поля, о ко­ тором много говорят, но не в стандартных учебниках. В нашей стра­ не теорию биологического поля разрабатывал А.Г. Гурвич, который был директором Института экспериментальной биологии и которого после августовской сессии ВАСХНИЛ сняли с этой должности. Сам

я придерживаюсь мнения о важности биологических полей, но зат­ рудняюсь объяснить, что собой представляют эти поля, если бы меня об этом попросили рассказать. Первые работы по биологическому полю А.Г. Гурвича вышли еще до Октябрьской революции. Стала ли теория биологического поля составной частью физиологии или, на­ пример, генетики. Пока нет. Даже сейчас через сто лет после первой публикации А.Г. Гурвича биологическое поле обсуждается во мно­ гом как натурфилософское понятие.

·приведем еще один пример. В.Н. Сойфер ( 1998) характеризует лысенкоизм как псевдонауку. Вот что он конкретно сказал (с. 11): «Пример с [немецким биохимиком] Абдерхальденом отдаленно на­ поминает лысенкоизм, анализируя который я пытаюсь раскрыть фе­ номен псевдонауки и роли огосударствления науки. Главный науч­ ный вопрос, на котором Лысенко и его последователи построили свои доктрины, был вопрос о наследовании благоприобретенных призна­ ков». Принцип наследования признаков ввел в биологию в 1809 г. Ламарк. Надо ли полагать, что не только лысенкоизм, но и ламар­ кизм был псевдонаучным направлением в биологии, а сам Ламарк, как и Лысенко, псевдоученым? Говорят, что Ламарк лишь ошибался, что выяснилось примерно через сто лет после Ламарка. С другой

стороны Т.Д. Лысенко упорствует, защищая ложный ламарковский принцип. Поэтому он лжеученый. Но вот в XXI веке бьmо доказано наследование признаков. Надо ли теперь считать вейсманистов-мор­

ганистов, отрицавших принцип наследования, псевдоучеными? Наш ответ отрицательный. Ни Ламарк, ни Лысенко, ни генетики ХХ века не были псевдоучеными. Вопрос о наследовании признаков на то

время не имел научного решения, поскольку данные о возможных механизмах наследования по причине неразвитости науки не могли

быть получены. Иными словами, вопрос о наследовании признаков был по своему характеру на то время натурфилософским.

Но и живое вещество было во времена О.Б. Лепешинской та­ кой же натурфилософской категорией. И то, что В.Н. Сойфер (1998), упоминая на многих страницах книги живое вещество, не может дать его характеристику, как раз и является показателем того, что мы име­ ем дело с натурфилософским понятием. Но и ленинградские ученые не дали разъяснения ключевого понятия критикуемой ими теории. В.Н. Сойфер в отличие от ленинградцев мог бы взять энциклопеди­ ческий словарь и прочитать, как в нем определяли живое вещество. Читаем в Энциклопедическом словаре (год не указан, но сам (пер­ вый) том подписан к печати 9 сентября 1953 г.): «Живое вещество, сложное, содержащее белок вещество, основным признаком которо­ го является его постоянное самообновление, т.е. биологический об­ мен веществ; живое вещество составляет основную массу организ­ ма, образуя его клетки и неклеточные структуры. Новые клетки об­ разуются не только благодаря делению уже имеющихся клеток, но и из неклеточного живого вещества, что впервые было доказано со­ ветским ученым О.Б. Лепешинской».

Живое вещество, согласно энциклопедии, это по существу бе­ лок. Так, кстати, оно воспринималось, конечно, не всеми, но многи­ ми биологами. Вот мнение А.П. Стукова и С.А. Якушева (1953, с. 141): «Физико-химическое состояние белковой молекулы само по себе является достаточным основанием для тех превращений веще­ ства, которые имеют место в жизненном процессе. Белок не должен вступать в некоторую "надмолекулярную систему", чтобы приобрес­ ти жизненные свойства, ибо он сам выступает в системе развития материи как живое вещество». Авторы здесь следуют известному мнению Ф. Энгельса.

О надмолекулярной белковой системе в качестве живого веще­ ства в нашей стране говорил академик А.И. Опарин. Он также кри­ тически относился к идее рассматривать белок в качестве живой молекулы, но не особенно эту тему афишировал, опасаясь обвине­ ний в ревизии взглядов Ф. Энгельса. Во всяком случае со стороны философов недовольство было (см., например, Скабичевский, 1953). Если вы скажете, что в этом как раз и проявился его конформизм, то на это я отвечу, какой же это конформизм, если на то время этот воп­ рос не мог быть решен. Ведь чтобы поставить точку в вопросе о «жи-

вом белке», нужно его синтезировать и посмотреть, будет ли он по­ казывать свойства живого, как предполагал Ф. Энгельс.

Заметим, что А.И. Опарин (1957, с. 211) ошибочно считал, что Ф. Энгельс использовал понятие «белковые тела» не строго в хими­ ческом смысле, но как эквивалент термина «протоплазма». Здесь важ­ но подчеркнуть, что живое вещество многими понималось именно в данном значении. Читаем в довоенном учебнике по микробиологии (Федоров, 1940, с. 27): «Протоплазма обладает характерными свой­ ствами живого вещества. Она может беспрерывно обновлять свою внутреннюю структуру, синтетически превращая питательные веще­ ства в сложную и специфическую структуру живого вещества». Но вот, например, Н.К. Кольцов ([1928] 1936, с. 463) эту точку зрения категорически отвергал: «Понятие о протоплазме как о живом веще­ стве есть очевидный логический абсурд».

С точки зрения более поздних научных реалий Н.К. Кольцов был безусловно прав. Какое же это живое вещество, если в нем не представлены хромонемы (хромосомы). Но и точка зрения О.Б. Ле­ пешинской не противоречила на тот момент научным данным. Она считала, что нуклеиновые кислоты, составляющие по ее мнению обязательный компонент живого вещества (против чего, заметим, ошибочно выступал Н.К. Кольцов, см. дальше), в некоторых особых случаях могли находиться в протоплазме в распыленном состоянии.

Вернусь к Н.К. Кольцову. Далее на той же странице следуют рассуждения Николая Константиновича, к сожалению краткие, о клет­ ке, которые мне напомнили высказывания Иммануила Канта о «жи­ вом веществе» из его «Критики способности суждения» (см. раздел 6.1 настоящей книги). Нашим бы ученым поумерить амбиции и по­ меньше воевать между собой, и я уверен, что советская наука по ча­ сти интеллектуального прогресса была бы впереди всей планеты.

Примерно в это же время шли споры в отношении природы бак­ териофага. Ф. д'Эрелль (D'Herelle), открывший бактериофаг, отнес его к живым организмам, учитывая способность этого ультрамикро­ ба к размножению. Другие авторы считали, что данный признак не­ достаточен для утверждения о живой природе бактериофага. Приве­ ду цитату из того же учебника М.В. Федорова (1940, с. 18): «Полное разъяснение природы бактериофага требует экспериментального до­ казательства, что он способен ассимилировать из окружающей сре­ ды питательные вещества и перерабатывать их в органические со­ единения своего собственного тела. Такое доказательство пока еще

не дано, по крайней мере, по отношению к чистой культуре бактери­ офага... В силу этого спор о его истинной природе пока еще может продолжаться, хотя объяснение д'Эрелля и является, по-видимому, наиболее остроумным». А.Д. Гарднер (1935, с. 86) скептически от­ несся к возможности такого доказательства: «Поскольку бактерио­ фаг не может размножаться в безжизненной среде [вне живой сре­ ды], у нас нет возможности доказать его живую природу».

Вот, что на эту тему писала О.Б. Лепешинская (1945, с. 88): «Ви­ русы есть несомненно биомолекулы, стоящие на границе между жи­ вым и мертвым. Это есть и живое существо и неживое вещество, которое только при определенных внешних условиях становится живым, способным к жизнедеятельности...». К этим словам доба­ вим еще одно важное замечание А.Д. Гарднера (1935, с. 85-86): «Если бактериофаг возникает как частица живого вещества клеток, можно ли ожидать, что он заимствует их наиболее характерные свойства?». Значит, были микробиологи (упомянем немецкого ученого Г. Эндер­ ляйна - Enderlein), которые считали, что микробная клетка не явля­ ется наименьшей самостоятельной структурной единицей жизни.

В первой половине ХХ века, точнее до второй мировой войны, некоторые исследователи, включая О.Б. Лепешинскую, высказали мнение о ключевой роли нуклеиновых кислот в определении живого вещества. Н.К. Кольцов (1936, с. 628-629) упоминает в этой связи Демереца (Demerec, 1934), считавшего, «что все гены являются лишь вариантами или даже просто изомерами тимонуклеиновой кислоты». «Я - пишет Н.К. Кольцов - никак не могу с этим согласиться, так как молекулярная структура тимонуклеиновой кислоты слишком про­ ста и однородна. Ведь это прежде всего не белковая молекула... У всех животных и растений нуклеиновая кислота одинакова или по­ чти одинакова; думать о миллионах изомеров этой молекулы не при­ ходится». Говоря о том, что «некоторые цитологи придают нуклеи­ новой кислоте особо важное значение» (с. 628), Н.К. Кольцов, воз­ можно, имел в виду О.Б. Лепешинскую, поскольку ее модель с рас­ пыленной тимонуклеиновой кислотой, конденсирующейся впослед­ ствии в ядроподобную структуру, не вписывалась в его понимание генонемы: последняя в силу белковой природы после ее распада, если бы такая стадия существовала, не смогла бы снова собраться в той же упорядоченности.

С развитием генетики некоторые авторы пришли к заключению, что ключевым признаком жизни является способность воспроизве-