Шаталкин А.И. Политические мифы о советских биологах

Если в преодолении евгеники действительно имеется заслуга диа­ лектического материализма, как писал о том медицинский генетик С.Г. Левит, то я ничего не имею против такого диамата.

Вообще-то такого рода обобщения ничего не объясняют. Что касается борьбы научных направлений, то их следует оценивать по иным критериям. Нужно вернуться к Марксу и искать в действиях людей и их групп материальный интерес. Он часто не осознается, но им человек руководствуется на подсознательном, можно сказать, ин­ стинктивном уровне. А вульгаризированная философия диалектичес­ кого материализма является не более чем прикрытием материальных интересов.

Уже упоминавшийся философ В.С. Степин (199 l, с. 432) в пос­

лесловии к книге Л. Грэхэма ( l99 l) подчеркнул «положительную роль философов (Б.М. Кедров, И.Т. Фролов и другие) во второй волне со­ противления лысенковщине, борьбе, окончившейся на этот раз по­

бедой науки над политизированной пародией на естествознание». Вот только через двадцать с небольшим лет после этой победы извест­ ный советский генетик В.П. Эфроимсон (1989) с горечью констати­ ровал: «Честно говоря, я думаю, что в настоящее время советская генетика находится в худшем положении, чем во времена Лысенко». Но меня здесь заинтересовало другое. Почему для В.С. Степина на­ учные достижения Т.Д. Лысенко являются пародией на науку. Он не сказал, почему он так думает. Но есть ли у него хоть какие-то основа­

ния так утверждать. Или это очередной миф, созданный по результа­ там политической победы академических ученых над прикладника­ ми из агробиологии, возглавлявшимися Т.Д. Лысенко. С этим мы также будем разбираться на страницах книги.

Вернемся снова к мифу о «советской инквизицию>, будто бы ставшей реальностью в СССР в послевоенное время. С.Э. Шноль считает, что ее жертвой, кроме И.К. Кольцова, стал генетик А.Р. Жеб­ рак, который подвергся идеологической проработке на суде чести осенью 1947 г. Понятно, что суды чести, в которых С.Э. Шноль ви­ дит пример советских судов инквизиции, не были частной инициа­ тивой самих ученых, но организовывались по распоряжению руко­ водства страны. Тогда почему С.Э. Шноль в своей книге «Герои, зло­ деи, конформисты отечественной науки» (20 lО) злодеями называет ученых, но не власти, принимавшие конкретные решения по делу А.Р. Жебрака? Ученые не имеют властных полномочий и, если и зас­ луживают порицания, то самое большее за конформизм. Но и с этим

не все так однозначно. А если ученый, выступивший на суде чести, солидарен с осуждающей позицией властей в отношении А.Р. Жеб­ рака, то как к этому следует относиться. С.Э. Шноль (2010, с. 366) пишет: «30 августа 1947 г. в Литературной газете была опубликована статья трех авторов Алексея Суркова, Александра Твардовского и Геннадия Фиша "На суд общественности"» с осуждением антипат­ риотического поступка А.Р. Жебрака. «Статья в Литературной газе­ те - продолжил С.Э. Шноль - бьmа для нас потрясением. Главным бьmо имя Твардовского среди авторов. Популярен бьm и Сурков...

Для нас бьmо поразительно, что именно Твардовский полагает дре­ муче невежественного и фанатичного Лысенко новатором в области физиологии растений и генетики». Почему этот поступок популяр­ ных советских поэтов удивил С.Э. Шноля и он стал искать ему «оп­ равдание», предполагая, что их к этому вынудили власти. Я, конечно, не могу исключить такую возможность, но в равной мере допустимо предположение, что реакция наших поэтов бьmа вполне искренней.

С.Э. Шноль (с. 365) говорит, что «после ареста и гибели Н.И. Ва­ вилова и его соратников... борьбу за спасение истинной генетики пришлось возглавить оставшимся на свободе... [в часnюсти] А.Р. Жеб­ раку». К сожалению, эта борьба за свою науку бьmа нацелена на ис­ коренение даже не альтернативного, но дополняющего подхода, ка­ ким бьm ламаркизм, рассматривавшийся генетиками как лженауч­ ное направление.

Эпистемолог Сергей Белозеров такого рода непримиримую «борьбу» за свою науку связывает с неосознанным переводом разде­ ляемых ученым научных знаний как якобы «полностью подтверж­

дённых» в разряд верований. Ну и что с того, если ученый становит­ ся верующим в отношении изучаемого им предмета и подозритель­ но относится ко всему другому. В нашей стране сосуществует не­ сколько религий, но они как-то уживаются.

Дело не в восприятии научных «истин» в качестве источника веры. Основная проблема в политиках, которые не преминут исполь­ зовать научные верования в своекорыстных целях, кстати, необяза­ тельно плохих. Ученые могут спорить между собой, некоторые из них, уверившие в непогрешимость разделяемых ими убеждений, могли бы желать искоренения направлений, продвигаемых их науч­ ными оппонентами. К счастью, они не имели и не имеют для этого властных полномочий. Поэтому не ученые, но политики могут выс­ тупать в роли «злодеев», вмешиваясь в споры ученых. Поддерживая

одних ученых против других, они преследуют какие-то свои цели. Эти цели надо выявить, и только тогда станет ясно, действительно ли речь

идет об инквизиции, т.е. о реальном запрете научного знания. Итальянский философ эпохи Возрождения Джордано Бруно

«смущал»умы тогдашнегообщества,выступаяпротив принятой хри­ стианской картины мироздания. Важно подчеркнуть, что власти не­ зависимо от мнения ученых богословов, с которыми Д. Бруно спо­ рил, сами решали вопрос о том, имело ли со стороны философа ис­ кажение догматов церковного учения.

Эта ситуация кардинально отличается от событий, имевших место в СССР. Власть не могла выступать с экспертными заключе­

ниями по научным вопросам, выстраивая на этом основании свою политику в отношении ученых. Это не ее сфера деятельности. В су­ дах чести, которые С.Э. Шнолъ уравнял с судами инквизиции, шел разговор о нравственной позиции ученых. А эти вопросы входят в

компетенцию власти.

За борьбой ученых между собой часто стоят политики. Посколь­ ку они не компетентны решать за ученых научные проблемы, то их поддержка одних исследовательских групп в ущерб другим связана с соображениями политической целесообразности. Это особенно показательно выступает в деле Т.Д. Лысенко. После войны борьбу с Лысенко возглавил не А.Р. Жебрак, как хочет нас убедить С.Э. Шноль, но Агитпроп. А уж какие цели Агитпроп при этом преследовал, об этомсейчасможно лишь гадать. Т.Д. Лысенко нашел защиту от Агит­ пропа у Сталина. Если бы за этой борьбой ученых между собой не стояли политики, то никакой сессии ВАСХНИЛ не было. Равным образом ее не бьmо, если бы А.Р. Жебрак проявил осторожность и устранился от участия в антилысенковской кампании, как только ста­ ло ясно, что к этому делу проявили интерес политики. У политиков Агитпропа не бьmо бы оснований для вмешательства в дела ученых, если бы те не показывали открытой вражды друг к другу.

Ученые могут желать запрещения деятельности своих научных противников. Но решают такие вопросы не они, но политики. Прав­ да, политики зависят от ученых, те могут не позволить им использо­ вать свои разногласия в далеких от науки целях, просто выйдя из

противостояния с научными оппонентами. К сожалению, так не по­ лучилось. Развернувшаяся борьба ученых в СССР с так называемой

лженаукой представляла очень удобную площадку для действий по­ литиков на научном поприще. И они не преминули этим воспользо-

ваться. А крайними в этой одобренной политиками борьбе ученых

между собой, как свидетельствует наша история, оказывались сами ученые. Причины этого вполне понятны. Во-первых, политики стара­ ются не быть на виду и не афишировать свою роль в спорах ученых. Во-вторых, ученым победившей стороны надо получить разрешение на критику политиков. А его могут не дать по тем же соображениям, чтобы не раскрывать участие политиков в делах ученых. Кроме того, политикам совсем не нужно, чтобы ученые лезли в их внутренние дела. Вот и остается последним демонизировать своих коллег, раз чужих не дозволяют. Из сказанного следует, что если какое-то знание ставится

под запрет, то делается это по вполне серьезным для политиков осно­ ваниям, не для того, чтобы удовлетворить прихоть отдельных уче­ ных, возжелавших свести счеты со своими научными оппонентами.

Что касается обвинения советской власти в том, что она будто бы заставляла ученых отказываться от своих научных убеждений, т.е. действовала как средневековая инквизиция, то это обвинение, на мой взгляд, является надуманным, представляя очередной антисо­ ветский миф. Я просто не могу поверить, что советские политики могли открыто пойти на нарушение нравственных устоев советского общества. То, что в ту сложную эпоху никакого особого ущемления свободы в выражении научных результатов не бьmо, что власть не вынуждала ученых поступиться научной истиной, об этом мы будем говорить на страницах книги.

Вернемся к книге А.И. Китайгородского «Реникса». Она ставит перед историками науки интересный и важный вопрос. Почему власть в свое время поддержала вызывающую ощущение «неловкости и позора» книгу Лепешинской, почему она одновременно поддержала «дремуче невежественного и фанатичного» Лысенко, а через некото­ рое время вдруг встала на сторону их оппонентов, объявив тех, кого она поддерживала ранее, лжеучеными? В.С. Степин (1991) объяснил это тем, что будто бы поначалу образовался союз невежественных руководителей и философов, который, надо думать, поддержал та­ ких же невежественных ученых и откровенных карьеристов. Но ведь это надо доказать. Иначе сказанное превращается в очередной поли­ тический миф, не красящий нашу страну.

В контрасте с этим объяснением стоит позиция власти к неко­ торым течениям научной мысли, которые воспринимались в СССР

негативно с самого их возникновения и эта оценка не менялась. При­ мером тому является номогенез Л.С. Берга.

В отношении Т.Д. Лысенко неполный ответ был дан в моей пре­ дыдущей книге (Шаталкин, 2015). Сталин защищал Лысенко от не­

правильных по его мнению действий своих товарищей по партии, развернувших против ученого идеологическую кампанию по его дис­ кредитации и дискредитации возглавляемого им научного направле­ ния. К сожалению, организацией сессии ВАСХНИЛ в поддержку Лысенко занимались те, кто до этого активно выступал против него.

Т.Д. Лысенко в нашей стране представлял ламаркизм. Следова­ тельно, речь шла о политической дискредитации по линии агитпро­ па ламаркизма. А отсюда возникает конкретный вопрос, какие поли­ тические цели преследовали, с одной стороны, советские идеологи, пытавшиеся искоренить ламаркизм, а с другой, Сталин, нацеленный на то, чтобы поддержать и сохранить советский ламаркизм как науч­ ное направление. Этим вопросом мы также будем заниматься.

Прежде чем перейти к основному содержанию книги, давайте кратко сформулируем, какие негативные утверждения в адрес совет­ ских биологов, как не имеющие научных оснований, следует отнес­ ти к политическим мифам.

Утверждалось, что в истории советской биологии бьши позор­ ные страницы, когда власть выступила с открытой поддержкой лже­ ученых (1), продвигавших свои лженаучные учения (2) и вознаме­ рившихся искоренить консенсусную (т.е. принятую большинством

ученых) истинную науку (3); власти устраивали инквизиторские со­ брания, суды, сессии и т.д., на которых ученые должны бьши публич­ но признать лжеучения (4) и одновременно осудить и отказаться от истинного знания (5). Уже из самого перечня должно быть понятно, что все эти обвинения советской власти являются политическими мифами.

ГЛАВА 1. Забытое научное совещание против засилья вирховианцев

всоветской науке

1.1.Чему было посвящено совещание

Это «совещание по проблеме живого вещества и развития кле­ ток» было организовано отделением биологических наук АН СССР и Академией медицинских наук при участиипредставителей ВАСХНИЛ. Проходило оно в Москве 22-24 мая 1950 г. На совещании присут­

ствовало более ста человек; после вступительного слова А.И. Опа­ рина были заслушаны четыре доклада О.Б. Лепешинской и сотруд­ ников ее лаборатории; в прениях выступило 27 человек. Цель сове­ щания - поддержать новую теорию ученого-коммуниста О.Б. Ле­ пешинской о возможности происхождения клеток из живого веще­ ства. Тем самым ставилась под сомнение коллективная критика этой теории, прозвучавшая ранее (7 июля 1948 г.) со стороны 13 ленинг­ радских ученых. По результатам совещания была принята Резолю­ ция (Совещание, 1951, с. 177), в которой, в частности, утверждается, что «Вирховианская догма, согласно которой клетка происходит толь­ ко от клетки, не соответствует действительности, и в корне противо­ речит всем принципам мичуринского учения...». В ряде постсоветс­ ких публикаций это совещание было охарактеризовано в крайне не­ гативном ключе. Так, А.Е. Гайсинович и Е.Б. Музрукова (1991), свя­ зывая «господство лжеучений Т.Д. Лысенко и О.Б. Лепешинской со сталинизмом, говорят о «позорных страницах "Совещания по про­ блеме живого вещества..." 1950 г.».

Проф. В.Н. Сойфер в книге «Власть и наука» (2002, с. 47, снос­ ка) пишет: «В моей книге Красная биология подробно рассмотрена история шаманства О.Б. Лепешинской, заявившей, что ею открыто образование клеток из бесструктурного "живого вещества". При-

митивная шарлатанка, будучи поддержана Сталиным и аппаратчика­ ми из ЦК партии, добилась запрещения клеточной теории, уволь­ нения с работы настоящих ученых» (выделено нами). Живое веще­ ство в тексте Резолюции упоминается один раз и вот в каком контек­ сте: «Своими работами они [О.Б. Лепешинская и ее сотрудники] эк­ спериментально доказали, что клетки могут происходить не только путем деления, но также из живого вещества, не имеющего струк­ туры клетки, что является крупным открытием в биологической науке» (выделено нами). Как видим, никто, ни Сталин, ни партаппа­ ратчики, ни сама О.Б. Лепешинская клеточную теорию не запрещали.

Обесструктурном веществе, тем более живом, ничего не говорится.

Ядумаю, что В.Н. Сойфер писал книгу «Власть и наука» в рас­ чете на американского читателя. Там очень любят слушать о нас не­ гатив, который они, даже если бы захотели, не смогли проверить. Не

знаю, по чьей инициативе смягчили название книги в русском изда­ нии, но английское название подчеркнуто антисоветское: «Комму­ нистический режим и наука».

В заключительной части Резолюции сказано: «Совещание счи­ тает необходимым всемерное расширение исследовательской рабо­ ты в области изучения развития клеток и неклеточной формы жизни и рекомендует биологам различных специальностей непосредствен­ но включиться в разработку этой прогрессивной области науки о жиз­ ни...».

Здесь я хочу обратить внимание на то, что в заключительной части используется нестрогое понятие «неклеточная форма жизни». Оно в то время не имело общепринятого понимания. Что такое виру­ сы? Являются ли они клетками? Можно ли их понимать в качестве неклеточной формы жизни? Эти вопросы и в XXI веке были предме­ том дискуссий. А что же говорить о тех временах. Являются ли бак­ терии клеточной формой жизни? Н.Ф. Гамалея, характеризуя бакте­ рий, писал в книге «Инфекция и иммунитет» (1939, с. 26): «Видимо­ го ядра у большинства бактерий нет. Они поэтому являются исклю­ чением из общего положения, что в основе организации всех живых существ положена клетка, состоящая из цитоплазмы и ядра». Отме­ тив точки зрения на природу бактерий, не принятые наукой, Н.Ф. Га­

малея (там же) продолжил: « Большинство же ученых придержива­ ются мнения Бючли, Шаудина и Гилльермонда, что в бактериях име­

ется ядерное вещество - хроматин, но что это вещество рассеяно в цитоплазме в виде зернышек, нитей или пыльцы. Вместе с тем воз-

никает вопрос: каково отношение этой организации к клеточной те­ ории? Являются ли бактерии деградированными клетками, или, на­ оборот, образованиями более примитивными, чем клетки?». Сейчас мы знаем ответ на этот вопрос. Прокариоты, включающие бактерий, эволюционно предшествовали эвкариотам, т.е. организмам с оформ­ ленным ядром в клетке. Это означает, что бактерии в понимании Н.Ф. Гамалея не бьши клеточной формой жизни.

Через 15 лет о том же говорил чл.-корр. АМН СССР П.В. Мака­ ров (1954): «У большинства бактерий оформленное ядро отсутству­ ет, поэтому, строго говоря, их нельзя считать клетками, Скорее -

это доклеточная форма живого с распьшенным ядерным материалом». Т.е. получается, что и само понятие клетки воспринималось в то вре­ мя неоднозначно. П.В. Макаров здесь следует мнению Ф. Энгельса

([1950, с. 243] 1952, с. 72), приведенному в «Анти-Дюринrе»: «... все органические тела, за исключением самых низших, состоят из кле­ ток - маленьких, видимых только при сильном увеличении комоч­

ков белкового вещества с клеточным ядром внутри. Обыкновенно

клетка образует и внешнюю оболочку, и тогда ее содержание ока­ зывается более или менее жидким». Это мнение, как бесспорное,

привел в своей книге «Диалектика и естествознание» философ А.М. Деборин (1929, с. 155). Он также сослался на еще одно развер­

нутое мнение Ф. Энгельса из «Анти-Дюринга»( [1923, с. 92] 1952, с. 74): «Наипростейший тип, наблюдаемый во всей органической природе, есть клетка, и она, действительно, лежит в основе всех орга­ низаций. Но в числе низших организаций мы находим множество таких, которые стоят еще значительно ниже клетки, напр., протаме­ ба, простой комочек протоплазмы без всякой дифференцировки, за­ тем - целый ряд других монер... Все они связаны с высшими орга­ низациями только тем, что их главной составной частью является белок и они поэтому совершают свойственные белку функции, т.е.

живут и умирают».

Резюмируя точку зрения Ф. Энгельса на проблему организации жизни, А.М. Деборин пишет (там же): «Таким образом, клетка ле­ жит в основе высших организаций, но имеются еще низшие органи­ зации, которые состоят из простого комочка белка, и, однако, эти сто­ ящие ниже клетки существа обнаруживают все существенные явле­ ния жизни». О.Б. Лепешинская, как мы покажем, ушла далеко впе­ ред от этого упрощения, рассматривая в качестве низшей доклеточ­ ной организации комплексы из белка и тимонуклеиновой кислоты.

Вот что написано в статье «клетка» во втором томе Энциклопе­ дического словаря (том подписан к печати 6 апреля 1954 г.): «Клет­ ка, одна из наиболее общих форм организации живого вещества, лежащая в основе развития и строения животных и растительных организмов. Клеткасостоит из цитоплазмы и ядра». Клетка лишь одна из форм живого вещества. Бактерии и вирусы, согласно этому опре­ делению, не являлись клетками. Но, видимо, представляют собой живое вещество. Хотя в том же словаре (т. 1, с. 134) читаем опреде­ ление бактерий: «Бактерии, низшие растительные организмы, боль­ шей частью одноклеточные, не имеющие хлорофилла и дифферен­ цированного клеточного ядра». Все же бактерии являются клетками,

но состоящими, надо полагать, лишь из цитоплазмы.

Но вот в корне отличное мнение Отто Бючли (Biitschli), кото­ рый «определил бактерий как "ядерные элементы, лишённые прото­ плазмы или имеющие протоплазму, совершенно атрофированную или рудиментарную"» (Гапон, 2015, № 6, с. 50; внутренняя цитата из: Gedoelst, 190l ). Т.е. бактерии в понимании Бючли не являются клет­ ками, они соответствуют ядру эукариотической клетки. Это понима­ ние в дальнейшем разрабатывалось в рамках симбиогенетических теорий происхождения эукариотической клетки, в которых ядро рас­ сматривается в качестве потерявшего самостоятельность бактериаль­ ного симбионта (см. например, Маргелис, 1983; Lake, Rivera, 1994; Gupta, 1998; Moreira, L6pez-Garcia, 1998).

Чтобы исключить понятийное смешение цитоплазматического и ядерного материала, Г. Шлегель (1987) в учебнике «Общей микро­ биологии» следующим образом переопределяет клетку (с. 23): «Вся­ кая клетка состоит из цитоплазмы и ядерного материала, снаружи ее ограничивает плазматическая мембрана». Тоже не очень удачное опре­

деление, могущее создать ложное представление, что у предков бак­ терий ядро было.

А что же вирусы? О них в рассматриваемые времена бьшо так мало известно, что в том же Энциклопедическом словаре их опреде­ лили на иных основаниях (т. 1, с. 309): «Вирусы, возбудители инфек­ ционных заболеваний, по размерам более мелкие, чем большинство известных микробов. Вследствие малых размеров вирусы проходят

через бактериальные фильтры, отчего их называют фильтрующими­ ся вирусами». Для симметрии, чтобы не подумали, что будто бы толь­ ко советские ученые ничего не знали о вирусах, приведем мнение иностранного ученого.

Ф. Бойден (1952, с. 6; перевод с английского издания 1950 г.) пишет: «Учение о вирусах и вирусных болезнях развивается в пос­ ледние годы настолько быстро... однако у нас все еще нет общепри­ нятого положительного определения понятия, обозначаемого словом "вирус". Едва ли не лучшее, что мы можем сделать, - это обозна­ чить термином "вирус" невидимое болезнетворное начало, но это никак не объясняет нам его специфической природы. И еще на сле­ дующей странице: «Из этого краткого обзора [смысловых значений слова "вирус"] видно, что почти единственной постоянной особен­ ностью употребления слова "вирус" было то, что оно всегда связы­ валось с чем-то неизвестным; оно бьшо удобным прикрытием незна­ ния существа вопроса, и в значительной мере положение не измени­ лось до сих пор. Если говорить прямо, вирусами называют те болез­ ни, причины которых достоверно не известны».

Таким образом, - подьпоживает Ф. Бойден (с. 8-9)- хотя по целому ряду соображений кажется вероятным, что для вирусов ха­ рактерен облигатный паразитизм [т.е. неспособность жить на искус­ ственной среде], единственная особенность, несомненно свойствен­ ная всем вирусным болезням, состоит в том, что их возбудители мель­ че, чем остальные признанные патогенные микробы... [однако и здесь не все так просто] описаны фильтрующиеся формы ряда бактерий».

Не вполне ясно, в каком отношении к фильтрующимся вирусам находились, по мнению ученых тех лет, фильтрующиеся бактерии. Поль Одюруа (1936, с. 373) рассматривает их в качестве разных форм жизни: «Ультравируссущество вполне определенное; фильтрую­ щаяся форма видимой бактерии представляет собою другое суще­ ство, тоже вполне определенное». Первые «не имеют цикла разви­ тия... Что касается фильтрующейся формы бактерии, то она пред­ ставляет собой фазу эволюционного цикла этой бактерии... фильт­ рующаяся форма обычно культивируется на употребительных в бак­ териологии средах... Оба определения может быть и несовершен­ ны... но они (с. 374) противополагают отчетливо одну другой две разновидности живых существ, которые никак по нашему мнению нельзя смешивать». Н.Ф. Гамалея (1939, с. 35), ссьшаясь на неназ­ ванную работу Поля Одюруа, отметил, что фильтрующиеся формы бактерий в целом крупнее фильтрующихся вирусов. Первые изменя­ ются по величине от 700 до 500, вторые - от 500 нм и ниже.

Из слов П. Одюруа следует, что бьши в то время ученые, кото­ рые фильтрующиеся формы разной природы смешивали, т.е. счита-