Шаталкин А.И. Политические мифы о советских биологах

10 Предисловие

меров. Но их, как выясняется, нет. А это означает, что не было кон­ формизма ученых в отношении зла, и, следовательно, не было само­ го зла, в котором обвиняют советских ученых.

Известный советский физик А.И. Китайгородский (1973) напи­ сал популярную книгу «Реникса», что означает «чепуха». В главе «Лже­ биология», он описывает следующий эпизод из своей жизни (с. 116).

«Как-то в конце сороковых годов мне с группой коллег­ физиков пришлось направляться на научное заседание, которое должно бьшо состояться в одной из комнат Политехнического музея. У главного входа мы увидели довольно много людей...

-Что здесь происходит? - спросил кто-то из нас.

-Доклад О.Лепешинской.Мы переглянулись с чувством неловкости и ускорили шаги.

Только Г. Ландсберг сказал тихо, как бы про себя: - Бог мой, какой позор.

Всем нам было известно, что О. Лепешинская открыла зарождение клетки из желтка».

Это крайнее неуважение к биологам, которые не знают правду, будто бы открывшуюся физикам. Неужели 13 ленинградских крити­ ков О.Б. Лепешинской пострадали из-за того, что не сумели втолко­ вать Ольге Борисовне известную всем истину, что клетки не образу­ ются из желтка? Или они, как и Лепешинская не ведали о том, что было известно физикам. А.И. Китайгородский обвинил в невежестве не только О.Б. Лепешинскую, но и всех биологов, включая нашего наиболее яркого ученого Н.К. Кольцова, принявшего перед войной работу О.Б. Лепешинской по этой самой теме о возникновении кле­ ток из желточных шаров для публикации в своем журнале (см. раз­ дел 1.1О). К этому списку «невежественных биологов» следует, по мнению наших физиков, отнести также нобелевского лауреата Ка­ милло Гольджи.

Давая оценку книге О.Б. Лепешинской, А.И. Китайгородский (с. 119) пишет: «Но, вероятно, все же источником самого резкого за­ паха в букете рениксы является схоластика (выделено в оригиналь­ ном тексте). Если вы усвоили приметы такого мышления, то обнару­ жите их в книге О. Лепешинской и смело отмахнетесь от "револю­ ционных" открытий даже при слабом знакомстве с биологией. При­

ведем цитату: "Если целый ряд ученых (имеются в виду Лепешинс­ кая, Лысенко и т.д.) утверждает, что не клетка есть последний мор-

Если только мы не встречаем этих специфических черт истинного знания в той или иной книге, а, напротив, наталкиваемся на ниспро­

вержение основ, на огульное зачеркивание научного творчества

сотен и тысяч ученых, мы должны сразу насторожиться: один из ос­ новных признаков рениксы налицо. Даже слабо образованный чита­ тель при бегломперелистывании книги О. Лепешинской тут же уви­ дит, что этот признакприсутствует в ее работеабсолютно отчетливо: если права О. Лепешинская, то надо пересмотреть заново все законы эмбриологии» (выделено в оригинале).

«Реникса» в книге А.И. Китайгородского - это аналог слова «лженаука». Последний эпитет бьm применен автором к книге Г.М. Бо­ шьяна «О природе вирусов и микробов». Г.М. Бошьян, по мнению физика, «научился превращать живое в неживое и наоборот - крис­ таллы в микробы и микробы в кристаллы. Все естествознание зачер­ кнуто недроrнувшей рукой. Вот какую книгу представляют внима­ нию читателя».

А.И. Китайгородский, видимо, имел в виду те неживые крис­ таллы, с которыми он как физик работал. Но в биологии речь идет о биокристаллах, образующихся по законам кристаллографии. Сейчас выяснено (Wolf et al., 1999; Minsky et al., 2002), что процессы био­ кристаллизации у микроорганизмов индуцируются стрессами и име­ ют своей целью защитить наиболееважные функциональные компо­ ненты клетки, в первую очередь молекулы ДНК. В этом процессе участвует особый стресс-индуцированный белок Dps (DNA-Ьinding protein), соединяющийся с ДНК и компактизирующий образующий­ ся агрегат в виде кристалла. Большие кристаллические агрегаты ри­ босом образуются в ооцитах мышей и ящериц в период зимней спяч­ ки. Процессы биокристаллизации впервые были обнаружены у ви­

русов, в частности, в 1935 г. американским исследователем У Стен­ ли (W.M. Stanley), изучавшим этот процесс у вируса табачной мозаи­ ки. Подробнее о кристаллах Г.М. Бошьяна мы будем говорить в rл. 3.

Далее А.И. Китайrородский (1973, с. 116) дает следующее об­ щее заключение: «Нет ни одного самого великого в науке сочинения, которое зачеркивало бы то, что создавалось кропотливым трудом армии ученых предыдущих поколений. Приобретения науки - суть ее завоевания навечно. А новые открытия - это проникновение в те

края, куда еще не простирались рука и мозг исследователя! Но эту мысль мы уже сказали раз пять! И еще стоит повторить. Если все, что западет в сознание читателя, - это понимание того, что новое в

науке никогда не отрицает старого, а лишь, очертив его границы, рас­ ширяет область познанного, я буду уже удовлетворен. Это сознание - верный щит против лженауки». Очень правильные слова. Только ска­ заны они не в том контексте.

А.И. Китайгородский пытается внушить читателю мысль, что О.Б. Лепешинская, равно как и другие упомянутые им советские лжеученые Г.М. Бошьян и Т.Д. Лысенко занимались ниспроверже­ нием научных основ, результатов исследований «сотен и тысяч уче­ ных», т.е. вознамерились и пытались искоренить науку в пользу при­ думанной ими лженауки, рениксы, чепухи.

Это и есть главный политический миф о наших ученых - миф, поддерживаемый, к сожалению, до сих пор. «Тяжелым и горьким - пишет А.И. Китайгородский (с. 116-117) - было то, что О. Лепе­ шинская получила трибуну для пропаганды своих откровений перед беззащитной аудиторией». Но ведь книга самого физика с его бездо­ казательными обвинениями советских ученых, вышедшая двумя из­ даниями, также была рассчитана на огромную армию советских чи­ тателей, привыкших верить слову ученого. К сожалению, выводы А.И. Китайгородского были сделаны не на основе внимательного прочтения книги О.Б. Лепешинской и изучения тогдашних отзывов на ее книгу, но на чисто эмоциональном мифологизированном в сво­ ей основе восприятии бегло просмотренной книги самим ученым и его коллегами физиками - надо же биолог О. Лепешинская додума­ лась получать клетки из желтка.

Не исключено, правда, что физики были введены в заблужде­ ние знакомыми биологами, как до этого, в 1948 г. был введен в заб­ луждение химик по образованию, заведующий отделом науки Агит­ пропа Ю.А Жданов. Будучи стихийным ламаркистом, он представил позицию генетиков как ламаркистскую и защищал ее от ламаркиста Лысенко по надуманным второстепенным вопросам (см. Шаталкин, 2015, раздел 2.11). Что для небиологов здесь были проблемы с по­ ниманием сути споров, об этом пишет в своих воспоминаниях П.А. Пан­ телеев (2015, с. 72). По его словам, нобелевский лауреат, выдающий­ ся советский химик, академик Н.Н. Семенов, вице-президент Ака­ демии наук СССР, искал независимого биолога, который не был бы замешан ни на чьей стороне в противостоянии генетиков и сторон­ ников Лысенко. История имела место в 1965 г. В центре, т.е. в Моск­ ве и Ленинграде, таких независимых и способных сохранять объек­ тивность в своих оценках не оказалось. Директор новосибирского

14 Предисловие

Института цитологии и генетики Д.К. Беляев, как предположил П.А. Пантелеев, сказал, что в их институте все являются противни­ ками Лысенко. Он же посоветовал Н.Н. Семенову обратиться за «объективным варягом» к директору новосибирского Института био­ логии А.И. Черепанову и рекомендовал кандидатуру П.А. Пантелее­ ва, который и стал помощником академика Н.Н. Семенова. Вернем­ ся, однако к автору «Рениксьш.

Если никакого ниспровержения научных основ не было, дока­ зательству чего собственно и посвящена настоящая книга, то лиша­ ется каких-либо оснований следующее заключение А.И. Китайгород­ ского (с. 11О): «Поскольку фальшивое учение отрицает завоевания естествознания, то его становление неминуемо связано с некоторым торможением развития науки, с воспитанием в учебных заведениях безграмотных людей>>. А.И. Китайгородский выдвигает еще один миф о вине отдельных ученых в отставании нашей биологии. Вина безус­ ловно есть, но не там он ее ищет. Те случаи торможения науки, кото­ рые были в истории нашей биологии, связаны с решениями полити­ ков, но не ученых. Это ведь не самолично А.И. Китайгородский, но руководители государства через него заявили о лженаучном характе­ ре работ Т.Д. Лысенко. В результате работы по мичуринской биоло­ гии фактически прекратились. Понятно, что будет несправедливо обвинять в этом ученого-физика. Точно также в 1948 г. не Т.Д. Лы­ сенко проявил инициативу, но руководство страны через него объя­ вило о лженаучном характере вейсманизма. И видеть в этом лишь злой умысел ученого это, значит, отмахнуться от поиска истинных причин трагических событий, имевших место в истории нашей био­ логии. Хочу обратить внимание читателей на следующий факт, кото­ рый не видят или стараются не замечать пишущие на эту тему авто­ ры. Как лженаучное учение осуждался лишь вейсманизм. Лысенко и его сторонники может быть и хотели бы заодно осудить менделизм и морганизм и, возможно, в каких-то публикациях это делали. Но эти действия должны рассматриваться как самодеятельные, идущие в разрез государственной политике.

Первое издание книги А.И. Китайгородского вышло в 1967 г. Это было время «прощания с лысенковщиной». Не исключено, что глава «Лжебиология», если не заказана, то бьша одобрена партаппа­ ратом в рамках борьбы с Т.Д. Лысенко. В нашей стране, начиная с 1930 г., не позволялась политическая критика, если на то не бьшо получено разрешения партийных властей. Во всяком случае это объяс-

няет, почему борьба физика А.И. Китайгородского против «лжеуче­ ний» в биологии оказалась по своей аргументации псевдонаучной. Если бы это бьша собственная и независимая от привходящих обсто­ ятельств инициатива А.И. Китайгородского разобраться в деликат­ ном деле имевшего место конфликта между учеными, то я не сомне­ ваюсь, что он бы серьезно отнесся к своей задаче. Дело ведь не толь­ ко в том, что ученому-физику было позволено выступить с ненауч­ ной критикой биологов. Те, кого он критиковал бездоказательно, не могли в принципе получить аналогичного разрешения ответить сво­ ей критикой на критику. И это безусловно расслабляет, во всяком случае снижает требовательность к себе.

О неравном положении критика и критикуемого в СССР гово­ рил С.В. Мейен в статье, опубликованной через 33 года после ее на­ писания. Отвечая критику номогенеза А.А. Яценко-Хмелевскому (1974), посетовавшему, что сторонники этого лжеучения «не пыта­ ютсяизложитьсвоивзrnяды в сколько-нибудь связном виде», С.В. Мейен (2007, с. 235) заметил: «мало написать, надо еще и издать, получив Ваше же благословение. Можно подумать, что номогенетики не су­ мели или не захотели изложить свои взгляды. Но ведь в действитель­ ности им не дали, им при каждом удобном случае затыкали рот. Уве­ рен, что и сейчас [т.е. в 1974 г.] мне не дадут ответить...». Важное дополнение к сказанному сделано на следующей странице: «Я верю, что он (А.А. Яценко-Хмелевский] прочел те работы Любищева и мои, на которые даны сноски в статье, но не верю, что он их прочел вни­ мательно». С.В. Мейен высказался достаточно мягко. Но в начале статьи он (Мейен, 2007, с. 234) словами Дарвина дал ключ к понима­ нию действий основной массы критиков: «велика сила упорного ис­ кажения чужих мыслей». И я не исключаю, что это искажение, о ко­ тором говорил Дарвин, имея в виду выступавших против него кри­ тиков, может быть сознательным, дабы угодить политикам.

Откуда проистекает стремление представить неординарную на­ учную позицию в качестве антитезы «истинной» науке? Я не думаю, что за этим следует видеть какой-то злой умысел. В большинстве случаев этого нет. Просто позиция, которая не укладывается в хоро­ шо обоснованную и поэтому принятую большинством ученых пара­ дигму, выглядит более уязвимой для критики и к ее научной оценке подходят менее строго. И отсюда возникает опасность подмены по­ зиции критикуемого автора ее восприятием через призму сложив­ шихся консенсусных представлений. Оригинальная концепция, име-

ющая свой предмет рассмотрения, в этом случае будет выставляться как попытка опровергнуть хорошо обоснованные научные истины.

Показательным примером такой неосознаваемой подмены яв­ ляется критика Ламарка Августом Вейсманом. В конце XIX века А. Вейсман выдвинул оригинальную концепцию наследственности, в рамках которой он попытался понять, каким мог быть ламарковс­ кий механизм наследования приобретенных признаков. В результате он не только исказил позицию Ламарка, но и свел ее к абсурду, ре­ никсе, чепухе, если говорить словами А.И. Китайгородского. А аб­ сурдная позиция по определению является антинаучной. Эта приду­ манная А. Вейсманом откровенная чепуха, связанная с его умозри­ тельной концепцией наследственности, начала свою собственную жизнь теперь уже как бы от имени самого Ламарка.

Вот как понял Ламарка А.И. Китайгородский (1973, с. 11О), кри­ тикуя ламаркиста Т.Д. Лысенко, высказавшегося на этот счет на ав­ густовской сессии ВАСХНИЛ 1948 г.

«На примере его [Т. Лысенко] выступлений можно озна­ комить читателя со многими характерными чертами методов борьбы с наукой. Вот как начиналось "опровержение" генети­ ки в речи Лысенко, произнесенной 31 июля 1948 года на сес­ сии ВАСХНИЛ: "Материалистическая теория развития живой природы немыслима без признания необходимости наслед­ ственности приобретаемых организмом в определенных усло­ виях его жизни индивидуальных отличий, немыслима без при­ знания наследования приобретаемых свойств". Мысль выра­ жена нельзя сказать чтобы очень ясно, но, зная другие выска­ зывания автора, мы можем оказаться в стане идеологических врагов, если засомневаемся в том, что потомки цирковой ло­ шади родятся со способностью танцевать вальс».

Такое понимание наследования приобретаемых свойств идет от А. Вейсмана, который пытался доказать и научно доказал, что если у рождающихся мышат отрезать хвосты, то у их потомков хвосты нис­ колько не уменьшатся. Откуда возникла сама идея таких опытов. Вот как объяснял это на той же августовской сессии Т.Д. Лысенко (1948, с. 11; нижеследующая цитата приведена также в книге А.И. Китай­ городского): «Отвергая наследственность приобретаемых качеств, Вейсман измыслил особое наследственное вещество, заявляя, что

следует "искать наследственное вещество в ядре" и "что искомый носитель наследственности заключается в веществе хромосом", со­ держащих зачатки, каждый из которых "определяет определенную часть организма в ее появлении в окончательной форме"» (внутрен­ ние цитаты из книги А. Вейсмана «Лекции по эволюционной тео­ рии», 1905 г.).

А.И. Китайгородский, приведя эту цитату, пишет (с. 110-111): «И далее в форме обвинительного акта продолжается это "изложе­ ние" идей ученого [т.е. А. Вейсмана], его гипотез, сформулирован­ ных на основе богатейшего опыта тогдашней биологии, его выво­ дов, которые подтверждались непосредственными физико-химичес­ кими исследованиями в последние десятилетия».

Наш замечательный историк биологии В.В. Лункевич (1929) в своем превосходном обзоре умозрительных (т.е. слабо обоснован­ ных экспериментом) концепций наследственности, появившихся во второй половине XIX века, свел их в главу, которую назвал «Волшеб­ ные сказки биологии». Название знаменательно. Для полноценного развития науки ее первые шаги должны начинаться с натурфилософ­ ских «сказок». Здесь просматривается определенная аналогия с че­ ловеком, развитие которого требует благотворного влияния сказок в детстве. Данная В.В. Лункевичем характеристика, справедлива и для приближения А. Вейсмана. Его подход является во многом натурфи­ лософским. И отверг он ламарковский принцип наследования по чисто натурфилософским соображениям. Почему генетики впослед­ ствии также отвергли этот принцип? - я предполагаю, что в этом были заинтересованы политики, и этот момент мы обсудим в основ­ ном тексте книги.

По А. Вейсману существуют детерминанты хвоста - длинно­ го или короткого, толстого или тонкого, цилиндрического или сплю­ щенного и т.д. Поэтому, согласно А. Вейсману, прижизненные изме­ нения хвоста могут быть унаследованы только при передачи соот­ ветственных изменений детерминантам хвоста в половых клетках. Такую передачу, как считал А. Вейсман, теоретически невозможно представить и в опытах, поставленных им на мышах, не удалось ее доказать.

Я не знаю, какие физико-химические исследования, о которых говорил А.И. Китайгородский, подтвердили вейсмановскую модель наследственности. Она, на мой взгляд, является грубым механисти­ ческим упрощением реальных процессов в организме и сейчас име-

ет лишь исторический интерес. И связывать с этой моделью насле­ дование приобретенных свойств, как оно сформулировано Ламар­ ком в его втором законе, это значит - искажать истинные взгляды первого эволюциониста.

В модели, защищавшейся Ламарком, только организм, высту­ пающий как целое, реагирует на действие среды. А в модели А. Вей­ смана хвост мыши обладает в отношении среды субъектностью, он реагирует на ее изменение и, изменяясь под действием среды, дол­

жен как-то оповестить об этом хвостовые гены в зародышевых клет­ ках. И вот это свое собственное видение проблемы наследования признаков А. Вейсман приписал Ламарку. Почему он решил, что при отрезании в ряду последовательных поколений у мышей хвоста, пос­ ледний должен уменьшаться? Ведь если хвоста нет, то он уже не смо­ жет «сообщить» половым клеткам, что с ним произошло в жизни и какие хвостовые гены надо изменить, чтобы закрепить отсутствие хвоста у потомков. Для Ламарка в опытах А. Вейсмана есть лишь физиологическая проблема - как организм мыши будет реагировать на отсутствие хвоста.

Организм, подвергающийся неблагоприятному воздействию среды, должен как-то компенсировать негативные последствия тако­ го воздействия. Соответствующие компенсаторные механизмы, на­ работанные организмами в процессе длительной эволюции, в числе прочего могут быть связаны с изменением нормального режима ра­ боты генов, в наиболее простом случае через выключение одних ге­ нов и включение других. Об этих механизмах пока мало что извест­ но. Косвенные данные свидетельствуют о важной роли малых и длин­ ных некодирующих РНК. Эти молекулы участвуют, возможно, под контролем организма, в межклеточном обмене и теоретически спо­ собны индуцировать изменения в работе генов, аналогичные тем, которые были вызваны действием среды. Никаких изменений самих генов (детерминантов признаков), о чем рассуждал А. Вейсман, в этом

случае не требуется.

Начиная с работ И.В. Мичурина, советские ученые многократ­ но получали вегетативные гибриды. Наши генетики, как и многие на западе отвергли их принципиальную возможность, но отвергли, ис­ ходя из принятой в генетике модели наследственности, т.е. по сооб­ ражениям чисто теоретического (на самом деле - натурфилософс­ кого) порядка. Ряд исследовательских групп серьезно отнесся к ис­ следованиям советских ученых по вегетативным гибридам. Для них

эти работы послужили отправной точкой для развертывания иссле­ дований по поиску циркулирующих нуклеиновых кислот. Если в ве­ гетативных гибридах имеет место обмен пластическими вещества­ ми, которые влияют на наследственность, как утверждают советские ученые, то надо посмотреть, нет ли среди этих пластических веществ нуклеиновых кислот. Было показано (Stroun et al., 1963; Anker, Stroun, 2012), что в растительном организме существует налаженная систе­ ма межклеточного обмена метаболитами, включая и нуклеиновые кислоты. У животных эта система обмена также имеется и ее нару­ шение, т.е. потеря контроля со стороны организма, оборачивается раковыми заболеваниями. Сказанное означает, что и половые клетки также находятся под контролем организма.

Давайте теперь посмотрим, как физик А.И. Китайгородский объясняет читателю содержание работ Т.Д. Лысенко, его понимание явления наследственности. Вот он приводит «выдержку из статьи Т. Лысенко "Теоретические основы направленногоизменения наслед­ ственности сельскохозяйственных растений". Время издания - ян­ варь 1963 г. Параграф о сущности наследственности начинается так (выделено нами):

"Условия внешней среды являются ведущими в развитии орга­ нического мира. Из условий внешней среды впервые возникло жи­ вое тело, и дальше живые тела строят себе подобных соответствую­ щих условиям внешней среды. Поэтому живое тело представляет собой единство тела и соответствующих условий внешнейсреды. Это единство заключается в ассимиляции, в уподоблении условий внеш­ ней среды данному телу. Причем под внешним нужно понимать то, что ассимилируется, а под внутренним, то есть телом, то, что асси­ милирует..."» (с. 112; мы опустили четыре предложения Т.Д. Лысен­ ко, касающихся его рассуждений об ассимиляции и диссимиляции).

А.И. Китайгородский (с. 113) дает следующий комментарий приведенного выше текста: «Есть ли здесь что-нибудь, кроме игры в слова? Разумеется, нет. Приведенный абзац есть типичная комбина­ ция бессмыслицы с пустословием, столь характерная для глубоко­ мысленных сочинений софистов».

«Что значит - продолжил он - "из условий внешней среды впервые возникло живое тело"? Условия внешней среды - это кос­ мическая радиация, поток тепла, неорганическое окружение, Так, что ли? А что такое живое тело? Имеется в виду хлебное зерно, насеко­ мое или белковая молекула? Да нет. Мы не так ставим вопрос. По-